la lumière de mon étoile.

Альберих подскакивает в постели – тяжелая одышка и неспокойное сердцебиение. Руки хватаются за голову, он пропускает сапфирового цвета волосы сквозь пальцы. Ночные кошмары досаждают Кэйе уже давно, просто не дают спать, мучают из раза в раз, отчего навязчивые мысли о том что все это – правда, рано или поздно от него в действительности отвернутся все окружающие и дорогие люди, он будет до ужаса одинок всю оставшуюся жизнь, его будут презирать, называть предателем и лжецом становились все убедительнее. И ведь так он и считает – он не больше, чем предатель, ему в Мондштадте нет и никогда не будет места, он – чужак. Родной отец бросил его здесь, оставил одного, как ребенок бросает и ломает надоевшую игрушку. Легко, наверное, бросить всю свою ответственность на мальчика, ничего не понимающего? Кэйа не ненавидел отца, просто не понимал, за что и почему. Едкое чувство вины и того, что он изменник и обманщик всех вокруг разливается по всему телу, течет по венам и вызывает ненависть к самому себе, своей натянутой маске шута, что за несколько лет настолько приелась, что уже словно приросла. Теперь она – его часть. Он – вот кто виноват во всем, что теперь с ним происходит. Дилюк ненавидит его, приемный отец – мертв. Почему не промолчал? зачем рассказал, зачем сыпанул на открытую, кровоточащую рану брата соли, почему ничем не помог, когда прямо у меня на глазах и на руках Дилюка погибал отец? Почему, зачем, для чего? Каким нужно быть придурком, самым настоящим идиотом? Навязчивые мысли доводили до дрожи, вызывали у голубых глаз слезы, что лились по щекам не переставая, капая на колени и попадая в рот. И так каждый раз, когда подходит время сна, без исключений. У Кэйи не бывает спокойных ночей, если он ложится спать в одиночестве. Но если он скажет, что ему ничего не помогает – он в очередной раз нагло солжет. Голубые глаза глядят по сторонам. За окном – еле проглядная темень, ночное звездное небо. Звезды напоминали только об одном человеке, только о том, что может подарить покой и уют. Только о том, что отгоняет все страхи прочь, только о том, который понимает Кэйю слишком хорошо. Только о том, кому Альберих может довериться, раскрыть все, даже потаенные в самых темных уголках его изуродованной души секреты и тревоги. Тот – Альбедо, он и есть самая настоящая звезда, дарящая свет посреди самой темной ночи. Самое настоящее солнце. В такие моменты спасает только он, поэтому думать долго не приходится. Кэйа хватает с прикроватной тумбочки черную, словно смоль повязку, украшенную золотой окаемкой сверху.

***

Тяжелые, медленные шаги отдаются легким стуком ботинок по каменным плитам, уложенным по всему городу. Кэйа знает, куда держит путь. Оглядывается. Глубокой ночью ни в одном из окон жилых домов не увидишь свет, наверное, за исключением одного. Зашторенное окно не скрывает, позволяет подметить то, что хозяин дома и не спит. Все нормальные люди спят в это время, но кто сказал, что Альбедо входит в их число? Альберих усмехается. Стучит костяшками пальцев по дубовой двери и слышит за нею же шаги, что направлены как раз в сторону входа. Пара шагов назад – дверь распахивается в сторону Кэйи. Альбедо стоит, глядит непонимающе с кружкой в руках. – ты из таверны? – в голосе отчетливо слышится нотки недовольства. – нет... всего лишь проблемы со сном. – ох... – Альбедо, на самом-то деле, не удивлен. Такое происходит не впервые, Кэйа нередко заглядывает к нему по этой причине. – Бедо, могу ли я остаться? – сейчас я занят экспериментом. – я обещаю, что не буду тебе докучать. Светловолосый юноша мягко улыбается и отходит в сторону, как бы впуская.

***

Теплый свет настенного светильника разливается над диваном, где-то в стороне постоянно шумит своими лабараторными инструментами Альбедо. Какая-то научная книга в руках не вызывает никакого интереса, только заставляет зевать. Страх утихает, спокойная, такая родная и душевная обстановка утягивает в сон.