Влюбиться в шлюху? Легко!

- Ты представляешь, мне сегодня сказали, что я слишком худой! - Чанель оборачивается ко мне лицом и переносит на единственно незахламленный стол, за которым я сейчас учился множество разной еды, наподобие шпината, грейпфрута и прочей лабуды, помогающей избавиться от излишков жира, которого точно нет у него. - Вот как ты думаешь, я слишком худой? - Нет. Я каждый день вижу людей, которые при таком-то росте имеют вес в половину меньше моего, - не смотря на него, я продолжаю читать конспект по высшей математике. - Так значит, ты тоже за них? - он, небось, еще сейчас удивляться этому будет. - Да. Тебе пора прекращать быть таким. Скоро ты сливаться с окружающими тебя предметами будешь, - соглашаюсь я без тени сожаления об этих словах. - И что мне теперь делать? - он удрученно разыгрывает слезную мордашку и смотрит на меня. Его взгляд был будто прожигающим все мои мысли. Как бы я ни хотел сосредоточиться, все заканчивалось тем, что я смотрел на его отрешенные темные глаза с большими пушистыми ресницами, которые сейчас удрученно смотрели на меня. Он сейчас так симпатично выглядит. Можно даже найти в этом взгляде что-то наивно-детское, если смотреть долго и забыть о его профессии. - Купи себе то, что прибавляет жир в организме, ну или белки. - А что например? То что ты ешь? - определенно сейчас он разыгрывает в себе детскую невинность, но, тем не менее, мне это нравится. - Ну да, - раз у меня закончились благодаря ему продукты, то пусть и покупает. Я хоть поем нормально. - Поможешь тогда выбрать и донести? - как можно отказать такому чуду? Когда меня еще накормят тем, что я захочу? Я встаю и на радостях выкрикиваю "да", а он улыбается и, произнеся: - Сейчас только переоденусь, - уходит. В течение получаса я еще несколько взволнованно ходил по кухне, но позже успокоился и сел дальше учить метафизику. Похоже он решил поле этого пойти на работу. Ладно, подожду. Главное у меня будет еда. Через час я уже забыл о существовании Чанеля и его мысли поесть чего-нибудь калорийного. Он вышел где-то в районе десяти, когда я уже практически засыпал над конспектом и его одежда, наверняка, бы завела любого, я не исключение. Такого Чанеля я видел впервые. Это наверное самое шокирующее, что возможно только увидеть. Я бы охарактеризовал его костюм, назвав Чанеля латексной девочкой. На ногах были черные босоножки на высокой платформе, делающей его сантиметров на двенадцать выше. Ткань босоножек наверное была шелковой и, если посмотреть, доходя до костюма, будто сливалась с ним, становясь эдаким продолжением. Тонкие полосы кожаного костюма проходили по всему телу огибая его длинные стройные ноги и все же заманчиво прикрывали его достоинство. Выше-круче. Прямые линии с кожанного жилета, шли до плеч и сводились сзади крестовидным переплетением, где ткань переставала быть обычной, становясь ремнями. Даже не знаю, как, но у Чанеля поистине красивые округлые формы сзади. Это я понял, когда он повернулся ко мне спиной и показал то, как плотно облегают его ягодицы кожаные штаны. Макияж сегодня скрывал его истинный цвет кожи и было непривычно смотреть на него с еще более бледным оттенком кожи. Он на этот раз не стал надевать парик, а просто выпрямил свои кудряшки, если не ошибаюсь, оттенив до баклажанного оттенка. Несмотря на такой весьма сексуальный вид, все портила грудь, которую сегодня он весьма хорошо замаскировал под настоящую. Чертов извращенец! Я бы ему простил даже то, что он надел каблуки, но грудь... Если честно, хотелось обхватить свой уже ноющий член и начать дрочить, но, взяв остатки воли в кулак, я зачем-то не хило так матернулся и сказал, что о его образе думая в весьма неприятной форме, кажется, отпугнув его. Честно дальше все было как в тумане. Я ничего не понимал. Он что-то пытался мне доказать, плакал, раскидывался тарелками, я кричал. По-моему один раз в руку кольнул осколок от неосторожно брошенной рядом тарелкой, но я не заметил, лишь дальше что-то продолжал доказывать, так же как и он, а потом мы перешли в коридор. Точнее он. Не знаю, что дальше было. Помню только хлопок дверью, а дальше ничего. Будто выключил экран телевизора, оставив за собой тупую ноющую боль в районе руки. Там, где и был осколок.