Свадебные орхидеи

Очередная красивая парочка. Харучие перевидал их немало. Очередной июльский погожий день, когда от жары спасает лишь кондиционер. Очередная ангельски прекрасная девушка в легком летнем платье — невеста. Очередной статный серьезный мужчина — будущий муж — и очередная любовь. Акаши видел все это десятки раз за годы работы. И смущенные переглядки, и скромные прикосновения, украдкой переплетенные пальцы. И взволнованные улыбки, ласковые обращения друг к другу. Объятия, успокоительное поглаживание плеча, передача тепла и поддержки любимому человеку. Тихое шептание на ухо, осторожное движение пальцев, с которым он заправляет ей за ухо выбившуюся прядку волос. И — апогей нежности — поцелуй в щеку. И любовь. Видел много раз и столько же ненавидел. — Вы уже определились с оформлением? — с улыбкой спросил Акаши. — С палитрой? Цветами? Стилем? Не волнуйтесь так! Вам всего лишь нужно передать мне самый общий концепт, и дальше все заботы в моих руках. Девушка, и в самом деле, выглядела взволнованной и немного нервной. Либо предложение ей сделали недавно, либо здесь вносят свою лепту действительно сильные чувства. — Знаете, мне кажется, я готова выйти за него где угодно и как угодно! Хоть даже в этой дешевой забегаловке, — виновато пожала плечами она, будто извиняясь, что встреча была назначена в небольшой кофейне на окраине Роппонги, а не в дорогом ресторане Роппонги-хиллз. Харучие кивнул ей, будто соглашаясь. Но сам бы ни за что не назвал «дешевой забегаловкой» заведение с такими ценами в меню. — Поэтому я сама толком не знаю, что хочу. О, точно! Хотелось бы, чтобы в оформлении были орхидеи. Это важно. — Должно быть, вы любите эти цветы. — Конечно, ведь это имя моего жениха, — и девушка бережно погладила руку своего избранника, скользнула пальцами вниз по рукаву и, добравшись до ладони, переплела их пальцы. Харучие взглянул, возможно, даже пристально, и хоть это точно не ускользнуло от собеседников, все равно тактично сделал вид, будто ничего такого не заметил. Пара, и в самом деле, была красивой. Молоденькая темноволосая девушка с голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках, появляющимися, когда та улыбалась, а делала она это часто. Жених ее был заметно старше, но тоже довольно молодым. Акаши узнавал в нем делового человека — по выдержке, положению рук, плеч, осанке. Он был довольно молчалив и редко вставлял какие-то фразы, был заметно спокойнее своей будущей супруги и лишь спокойно улыбался, когда она к нему обращалась, искоса поглядывая на нее. Но почему-то именно такое поведение, прохладное, чуть отстраненное, нарочито расслабленное, намного больше нравилось Харучие. С такими людьми проще работать. — Я бы спросил, что вы желаете видеть на своем торжестве, и набросал список, однако раз вам трудно определиться, то лучше посмотрите мое портфолио и затем просто укажите, если что-то понравилось. Вот так намного легче, чем из невнятных пожеланий формулировать целый концепт. Харучие передал клиентке свой планшет, позволяя посмотреть фотографии с торжеств, устроенных им, и отчего-то при этом глянул именно на ее жениха, который проявил к этому мало интереса. Однако когда Акаши поднялся и решил ненадолго покинуть зал, тот все же придвинулся ближе к ней и заглянул в экран. Почему-то организатора это улыбнуло и показалось забавным, каким-то детским, несмотря на то, что господин Хайтани был уже вполне не ребенком. Акаши вытащил из кармана свой смартфон и, уткнувшись в экран, прошмыгнул в уборную, закрывшись в одной из кабинок. Не очень вежливо было вот так сбегать от своих же клиентов, и Харучие мысленно извинился. На самом деле, причина отлучиться была для него вполне весомой и эффективно оправдывала такое поведение. В город вернулся Сано Манджиро, его бывший молодой человек, чем неслабо так выбил организатора из привычной колеи. Хлопнув дверкой, он опустил крышку унитаза и устроился сверху. Хотелось просто тишины, без царивших в зале разговоров и музыки, хотелось уединения, чтобы нормально обдумать ситуацию. А думать было над чем… Воспоминания, оживающие вместе с мыслями об этом человеке, одно за другим заполоняли голову, лишали способности думать. Будь его воля, Харучие бы и с кровати сегодня не поднялся, если бы не запланированная вот уже неделю встреча. Он слишком живо вспоминал школьные годы, учебу, дискотеки и, конечно же, отношения с Майки — свою первую любовь. Отношения эти были и не хорошие, и не плохие — самые обыкновенные, и оттого ценные, простые, греющие душу. В них было все, по чему Акаши так скучал и чего ему теперь не доставало — душевное тепло, объятия, встречи, ощущение, что ты кому-то важен и нужен, что ты любим. Да, как бы иронично это ни было: Харучие помогает людям скреплять сердца, пока в его собственном сквозная дырка. И как бы банально — видеть чужое счастье ему тяжело, больно, это как лишнее напоминание о том, чего он лишен. Просто выглядит как идиотская насмешка судьбы. Их роман заканчивался тяжело, болезненно и как назло медленно. Нет ничего хуже, чем постепенно сознавать, что ваши чувства проходят, вы становитесь никем друг другу, хотя еще совсем недавно обещали любить. Все закончилось вместе со школой: Майки уехал учиться в другой город, а Харучие остался в Токио. Отношения на расстоянии — та еще мука, которую хочется тянуть еще и еще. Но долго не сможешь, кому-то точно надоест терпеть. Желание расстаться было обоюдным. Однако в то время как жизнь Майки пошла полным ходом на новом месте, Акаши просто учился жить заново, теперь уже без него. Ко всему привыкает человек, так и он — просто свыкся, решив, что тащить ценный, но уже мертвый груз намного сложнее, чем расстаться со своим сокровищем. Прошло немало времени, и теперь он слишком отчетливо понимал, как ошибся в юности. Нужно было не отпускать, ухватиться обеими руками и крепко-крепко держать, нужно было ехать за ним… Но тогда, в восемнадцать лет, это казалось сродни полету на другую планету, пусть расстояние между городами было не таким уж большим. Все дело в восприятии. Сейчас, повзрослев, Акаши был бы не против поехать за Майки хоть в другую страну, тем более что тот как раз переехал за границу сразу после университета. Но теперь он вернулся, и Харучие не знал, стоит ли ему написать. У Сано теперь другая жизнь, и он слишком остро понимал это, вот уже в который раз просматривая его профиль в соцсети. Вырос, безвозвратно изменился, как и сам Харучие, который вот уже второй день ломал голову над своей дилеммой. Он не знал, возможно ли возродить школьные чувства, как и то, стоит ли это делать. С одной стороны, так хотелось вернуть те ощущения и снова нырнуть с головой в омут. Так говорило то самое дырявое сердце, в то время как трезвый разум напоминал о семи прошедших годах, которые они не виделись. Харучие все это время был один. Не то чтобы он сидел и ждал своего принца на белом коне — сам был бы не прочь им стать, если потребуется. Не ждал и любви с первого взгляда или предложения на второй день знакомства. Отношения у него были разные: порой сложные, порой комфортные, порой уже пахнущие серьезностью. Но каждый раз что-то было не так, и Акаши сбегал. А вот что не так — сам не знал, но просто чувствовал, что это было явно не то, что ему нужно. Со временем поиск второй половинки выбил из сил, просто надоело и наскучило, поэтому он решил не ориентироваться ни на голову, ни на свою требовательную влюбчивую душу и ждать какого-то особого чувства, которое, как внезапный электрический разряд, встряхнет его — проще говоря, какого-то «вау». Уже в который раз разблокировав телефон и взвесив многие «за» и «против», он решил, что от простого общения вреда не будет, поэтому быстро, пока не передумал, открыл чат и набрал самое банальное, с чего только можно начать разговор: «Привет!», — твердо намереваясь отправить сообщение и поскорее вернуться к клиентам. И именно в этот момент дверь в уборную с характерным скрипом распахнулась, и Акаши не придал бы этому значения, если бы за этим звуком не последовал стук каблуков о кафель. Харучие так и замер с пальцем над клавиатурой. Стаккато шпилек неспешно двигалось вдоль кабинок, и он инстинктивно поднял ноги, когда стало громче, как раз перед тем, как девушка прошла мимо него. Ситуация выглядела странно с его ракурса. Акаши уже хотел прокашляться и сообщить ей, что она ошиблась дверью, как вдруг, буквально за секунду до сказанного, понял, что эта ошибка могла быть и его — он ведь шел сюда, уткнувшись в экран, и, возможно, сам не заметил, как оказался в женском туалете. А теперь ситуация была уже не просто странной, она была до ужаса неприятной. Харучие хотел одновременно и ударить себя по лбу, и похвалить за молчание. Еще не хватало, чтобы его выгнали из кофейни, обозвав извращенцем. — Алло? Доброе утро, любимый, — послышался шелест и звук, с которым собачка движется по молнии, раскрывая и закрывая ее, а затем женский голос, в котором Акаши сразу же узнал заказчицу. — Нет, я еще на встрече. В смысле, какой?.. Со свадебным организатором. Я ведь выхожу замуж, если ты забыл… Да какая разница, хочу я этого или нет?! Сотню раз уже говорили об этом! Есть такое слово — «надо»… Акаши своим ушам не верил, ведь в них все еще стоял ее мягкий голос, то и дело обращенный к будущему супругу. Она какое-то время молчала, ритмично постукивая носком туфли о пол, Харучие даже дышать и шевелиться перестал, не желая выдать свое местоположение — Конечно, — после паузы продолжила она. — Конечно, увидимся. Что насчет субботы? Я сниму номер и буду ждать… Харучие едва дождался, пока она уйдет. Но девушка, как нарочно, не торопилась — дальше они обговаривали время и отель, попутно обмениваясь любезностями, шелестела сумочкой и щелкала баночками с косметикой. Господина Хайтани явно заинтересует, почему же его организатор проторчал в туалете дольше, чем его невеста успела навести марафет. Когда она наконец собрала свои вещи и ушла, Акаши свободно выдохнул. И что это сейчас было? Ответ вырисовывался сам собой — однозначно измена, и понять по-другому это было нельзя, но на понимание и не было времени. Выждав пару минут и убедившись, что никто не зашел, Акаши выскользнул наружу и вернулся в зал. Заказчица как ни в чем не бывало улыбалась, а ее жених все так же не проронил ни слова. ___ — По прогнозу дождя не было… Да уж, прогнозисты не обещали, а Харучие вместе с заказчиком двинули за город осматривать место церемонии. Небо было ясным, однако по пути его заволокли тучи, а вскоре рухнула и надежда, что хмарь лишь заденет город и не прольется дождем. Харучие и Ран спрятались в небольшой беседке, и Акаши то и дело теперь ежился от холода, все мысленно ругая синоптиков. Вернее, это была одна из немногих мыслей, вереница которых вот уже несколько дней все крутилась у него в голове. Во-первых, все никак не хотела разрешаться ситуация с Майки. Сообщение, даже то банальнейшее, он так и не отправил, а, следовательно, дилемма оставалась в первозданном виде. Акаши так и не решил, что делать. Но однако если этот вопрос касался лишь его личной жизни, то как поступить с Хайтани, он вообще не имел понятия. С одной стороны, чужая семья — это всегда потемки, и он мог ошибиться, неправильно понять, но с другой — вряд ли ту ситуацию можно было воспринять не так. С одной стороны, это вообще не его дело, но с другой — нехорошо все же. Тем более что Ран оказался довольно приятным человеком в общении, стоило им только усерднее взяться за подготовку. — Добежим до машины? — вдруг спросил Ран, наконец оторвав взгляда от стены дождя. Его будто совсем не задевал ветер и неприятный мокрый холод. — В ней будет теплее. Немного подумав, Харучие кивнул. Все равно ливень явно не планирует заканчиваться в ближайшее время, и ждать тут нечего. Ран слегка дернул его рукав, приглашая следом, и вышел из-под крыши. Плечи его пиджака тут же пошли мокрыми округлыми пятнами, постепенно разрастающимися. Акаши не хотел мокнуть, но вариантов было немного, поэтому он недовольно вздохнул и шагнул следом, тут же почувствовав, как холодные капли тяжело опускаются на лицо, волосы. Дорога до автомобиля была неприятной, и тем желаннее для него прозвучал щелчок замка. Харучие с наслаждением плюхнулся на пассажирское сидение. В непрогретом салоне было чуть холоднее, но зато их больше не доставал ветер. Акаши расправил мокрую челку, прочесал пальцами спутавшиеся волосы. Ран поглядел на него искоса и вытащил из бардачка упаковку сухих салфеток, который тот с благодарностью принял. — Почему именно свадьбы? — неожиданно спросил Хайтани, внимательно рассматривая промокшего до нитки организатора, и облокотившись об спинку водительского кресла. Сам он выглядел не лучше, тоже вымок. — Есть же куча праздников, так зачем ограничиться только этим? — Так сложилось. Что-то вроде семейного бизнеса, — поведал Акаши, протирая лицо. — Отец оставил нам свадебный салон, которым сейчас весьма рьяно занимаются мои брат и сестра. Мои обязанности в нашем деле крайне малы, так что я решил заняться чем-то другим, смежным, чтобы и своим делом заниматься, и им в бизнесе помогать. А уже о том, что он в свое время бросил учебу, когда надоело, ушел из дома, вел аморальный образ жизни и жил как попало, рассказывать точно не стоило, как и о том, что Харучие попытался вернуться в семью, только когда места для него уже там не было. Хайтани не поймет. Сам-то явно не сталкивался с подобным. — То есть, вся твоя работа — это тупо реклама вашего салона? — усмехнулся Ран. — Типа того. Но на самом деле, это довольно интересная профессия. Иногда вижу свадьбы, где все торжество устраивают родители молодых. Иногда всю организацию берут в свои руки невесты, будто это важно только для них. Но иногда, хоть и довольно нечасто, бывает так, что за будущую свадьбу со всей ответственностью и тщательностью берутся оба супруга. Вот такие мне и нравятся. — Тогда можно ли считать ироничным, — вскользь заметил Хайтани, пробежавшись взглядом по его ладоням, — что у тебя самого нет кольца? — Сапожник без сапог и кардиолог без инфаркта. — Харучие, сдержав горькую усмешку, посмотрел на свои руки, на безымянный палец, будто потеряв где-то обручальное и только это заметив, и тут же перевел тему: — Ты, кстати, тоже не особо горишь желанием что-то организовывать. У меня ощущение, будто я готовлю торжество для одного человека, и этот человек — твоя невеста. — Доверяюсь ее вкусу, — спокойно пояснил Ран и удобнее устроился на сидении, постукивая пальцами о руль. — Есть дела поважнее, чем так морочиться ради одного дня. Единственное застолье, ради которого я готов постараться целую неделю, — это вечер пятницы. Может, выпьем вместе? Ты тоже какой-то напряженный все время. «Да потому что твоя невеста тебе изменяет, а я не знаю, нужно ли сообщить тебе об этом, — Акаши чувствовал, будто нежеланно прознал чужой семейный секрет. — Да и вдобавок вообще не понимаю, что делать с Майки…» Напряжение, и в самом деле, не отпускало, оно все накапливалось — время текло, а решения все не находилось, и от этого становилось все хуже. Хотелось все бросить, забыть и начать идти дальше, пропустив этот ужасный этап. Пить с клиентами — это, конечно, верх непрофессионализма, но Харучие, по крайней мере, работает не судьей, да и неформальное общение поощряет. Так и клиенты общительнее становятся, и обстановка спокойнее, проще — то есть, именно такой, какой ему сейчас больше всего не хватало, поэтому Акаши подумал над его предложением, да и согласился… ___ … и сделал это очень и очень зря. Жаль, не понял это в тот самый момент и заранее не пожалел, а только тогда, когда проснулся на следующее утро в чужой постели, чувствуя, как кто-то трогает его за раскрытое предплечье, целует в плечо, лопатку, шею горячими губами, едва ли не мурлыча в самое ухо от удовольствия. Харучие даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кем был этот «кто-то». Пить он явно не умел, но, по крайней мере, не играл в симулятор амнезии с похмелья, и поэтому воспоминания о том, как они с Раном вчера залетели в его квартиру, хаотично сбрасывая друг с друга одежду, все еще живо стояли перед глазами. — Прекрати, — пробурчал в подушку Акаши, отталкивая его от себя. — Странно, вчера ты был не против поцелуев. Если Харучие что и понял за двадцать пять лет жизни, так это то, что пьяному ему вообще нельзя доверять, просто ни капельки нельзя. Он, опомнившись и вмиг осознав весь пиздец ситуации, страдальчески застонал, вжав лицо в подушку. Акаши слишком отчетливо помнил вчерашний вечер: сначала они с Раном покатили в бар, где, изрядно расслабившись от выпивки, он рассказал ему всю свою историю школьной любви, а вот все что было после этого уже немного подергивалось дымкой пьянства, потому что Харучие снова перебрал. Однако Хайтани, тоже изрядно выпивший, повез его вовсе не домой. Вернее, домой — но к себе. И Акаши теперь только ломал голову, ту самую, в которой что-то переклинило вчера и заставило закончить разговор с заказчиком о его предстоящей свадьбе в его же постели, причем в положении явно не способствующем переговорам. Да уж, отличный подарок на будущую свадьбу — переспать с женихом! Особенно если ты организатор этой самой свадьбы. Чего только с Акаши ни приключалось, но вот в такой ситуации он оказался впервые, хоть по молодости чудил еще и как. Тем не менее, стыд он испытывал лишь за то, что позволил себе так разойтись и раскрыть незнакомому человеку свою личную жизнь. А насчет того, что сам влез в его… Теперь организатор запутался еще больше, но все же от этого стало чуть легче. Если они оба неверны друг другу, то у них, и в самом деле, очень странные отношения, а значит нет смысла пытаться понять их. Тут было бы логично закрыть глаза на тайну его невесты, но Харучие решил все же рассказать Рану, но при этом умолчать об их ночи перед его почти что супругой. Ведь в первом случае чужая измена никак его не касалась, а вот во втором — могла ой как навредить карьере. Выглядит трусливо, но Харучие больше предпочел определение «любитель не пачкать руки». — Не нужно, — отмахнулся Акаши, потирая виски, когда Хайтани выставил перед ним на стол чашку свежесваренного кофе. — К чему такая забота? Я к тебе в любовники накануне твоей же свадьбы не нанимался. — То есть, тебе больше нравится, когда ведут себя ублюдочно? — Ран оперся об столешницу наряженными руками по обе стороны от Харучие и низко опустил голову, едва не устроив подбородок на чужое плечо. — Когда юзают по одному разу и утром выставляют за дверь, как использованную проститутку? Не думал, что ты из таких фетишистов. — мужчина усмехнулся, но прежде, чем Акаши успел огрызнуться, придвинул парующую кружку ближе к нему. — А кофе все же выпей, пока угощаю. — Спасибо, — буркнул организатор, прикрывая глаза и вдыхая терпкий аромат напитка. Голова болела в висках, слегка потрясывались руки, безумно хотелось пить, так что сейчас он бы с большей благодарностью принял стакан простой воды. В целом, свое состояние он мог оценить средней степенью тяжести. — Кстати, если ты теперь до конца своих дней будешь корить себя за то, что поступил так с ней, то не стоит. Твоя будущая супружница уже отплачивает тебе той же монетой. У нее любовник. Момент был явно не тот, но и ситуация тоже совершенно не та, чтобы выбирать более подходящий. Хайтани, который в это время наливал себе кофе, вдруг шикнул, отдернулся, тряся рукой в воздухе. Обжегся, видимо, от неожиданности. Это показалось Акаши смешным, особенно если сейчас выяснится, что тот вообще не ждал такого сюрприза от своей благоверной, и начнет отпираться. — Что, ты и там уже успел? — вместо этого спросил тот. — Нет. Случайно услышал ее телефонный разговор в туалете еще в день нашей первой встречи. — В туалете? Извращенец, — Ран устроился на соседнем табурете, размешивая свой кофе ложечкой. Вид у него был чрезвычайно спокойный, будто обсуждали измену не его невесты, а героини какого-то сериала. Растрепанным и в растянутой домашней футболке он казался еще симпатичнее и как-то проще, живее, приземленнее. — А вот к таким фетишистам я бы тебя отнес. — Я просто ошибся… — процедил сквозь зубы организатор, чувствуя, как в висках начинает еще сильнее пульсировать от злости. И он рассказал Рану обо всем, снова приплел ситуацию с Майки, свои сомнения и их итог. Хайтани слушал, внимательно сканируя его взглядом, будто проверяя на детекторе лжи. От этого было неуютно и слегка неловко — Харучие было впервые заводить подобные разговоры. На лице новоиспеченного рогоносца не проявлялись никакие эмоции, отчего казалось, что ему совершенно наплевать на свою новую роль. И хотел уже Акаши — чисто из интереса — спросить, не фиктивный ли у них намечается брак, его на полуслове прервали: — Доказательства? — Только мои слова. Но, думаю, поговоришь с ней, и вы дальше сами разберетесь, — пожал плечами Акаши. — Такое даже при всем желании не выдумаешь. Или ты думаешь, что мне настолько понравился секс с тобой, что я решил испортить тебе брак? — Я думаю, что ты ошибся, — строго заметил Хайтани и сделал крупный глоток. Харучие поморщился, только представив, насколько горячий в его чашке напиток. Но ничего говорить не стал — ни восхищаться его переносимостью температур, ни что-то доказывать. В конце концов, в его словах была и доля истины — Акаши не стал ни в чем разбираться и просто уперся в самый очевидный и простой вариант. Вдруг стало как-то смутно на душе, и он понял, что хочет знать, как дело обстоит на самом деле. Хотя бы для самого себя, для успокоения. Место и время встречи он ведь знал. ___ Знать-то знал, только вот зачем решил поиграть в детектива, сам теперь не понимал. Не понимал и несколько дней назад, когда сидел в холле указанного отеля в кепке и очках, выслеживая несчастных возлюбленных. Если уж лицемерить, то делать это до конца, а Харучие уже решил открыть Рану глаза, показать, что он не лжец. Это просто дело принципа, поэтому Акаши битый час издали наблюдал за невестой Рана, все переминающейся с ноги на ногу явно в ожидании кого-то. Уже сам успел триста раз все передумать, в очередной раз задаться вопросом, на кой ляд ему это надо и надо ли вообще, снова решить, что в чем-то ошибся. Но так и не ушел, а когда девушка радостно подхватилась с дивана и побежала в сторону входа приветствовать кого-то, рука сама потянулась к мобильному и сделала фото. Красивое, на нем любовники крепко обнимаются. И еще одно — где, держась за руки, удаляются к лифту. Фотографии-то сделал и потом весь вечер гадал, стоит ли влезать в дела только зарождающейся семьи, стоит ли отсылать фотографии Хайтани. Харучие уже особо не помнил, какие аргументы «за» и «против» тогда придумал, но в итоге поздней ночью все же решился и оправил свой, так сказать, фотографический проект Рану на почту. Иронично, обычно ведь он делает свадебные снимки с молодоженами, а теперь целенаправленно делал то, что может разъединить две судьбы. Только вот для чего он это делает — это, конечно, философский вопрос. Прошло несколько дней, но ни с кем из будущей четы Хайтани он не общался с тех пор и теперь только гадал, как у них все сложилось. Хотел уже было сам позвонить, якобы чтобы уточнить что-то насчет торжества, и точно сделал бы это сегодняшним вечером. Если бы только колокольчик над дверью семейного свадебного салона приветственно не звякнул, и внутрь не вошел легкий на помине Хайтани. Легок на помине… Харучие, вообще-то, постоянно о нем думал. — Свадьба отменяется, — первым делом заявил Ран, только поздоровавшись с теперь уже своим бывшим организатором. — Не думал, что ты, и правда, сделаешь это. Вроде таким скромником кажешься на первый взгляд, а сам чужие семьи рушишь. — Прости, — Акаши слегка стушевался от его тона, впервые осознав, что же он наделал, только услышав суть своих действий из чужих уст. — Забей. Если бы ты этого не сделал, мне бы пришлось самому в частного детектива играть, — Хайтани неожиданно улыбнулся. — Теперь у меня есть доказательства, что она не собирается играть роль примерной жены для меня. Придется нам с ее отцом, видимо, заключать сделки более традиционными способами без всяких лишних браков и не мучить бедную девушку. Она ведь тоже не горела желанием стать Хайтани. Акаши ухмыльнулся в ответ, отчего-то обрадовавшись, что не ошибся, и брак планировался по расчету. Значит, не так уж сильно испортил людям жизни. — Интересный из тебя организатор — и торжество устроишь, и сам же его сорвешь. Надеюсь, когда соберется жениться мой брат, к нему ты подойдешь так же честно и ответственно. — Харучие удивленно посмотрел на него. Отчего-то ему казалось, что после этой истории Ран ему бы даже кофе купить не доверил, да и в принципе не захотел бы оказываться в ситуации, когда нужно будет в чем-то ему довериться. — Он уже много лет встречается со своей девушкой, так что до этого рукой подать… Если что, там все на взаимных чувствах, как ты любишь. — Обсудим за чашкой кофе? — резко, пока не прошел запал, спросил Харучие. — Могу же я угостить тебя в качестве элементарнейшей компенсации? — Шутишь? Разрушил мой брак, а теперь хочешь, чтобы я забыл об этом за один поход в кофейню?! Тут, как минимум, ужин потребуется. — Харучие фыркнул, ведь по тону Рана никогда не определишь, шутит тот или нет. Хайтани засмеялся, наконец руша иллюзию серьезности. — Какой брак, такие и извинения, — поспешил оправдаться Акаши, вдруг поняв, что не может оторвать взгляд от его улыбки. Потому что, кажется, произошло то самое долгожданное «вау».