Там где я тебя нашел

Папа уехал в одиннадцать. Перед этим расчихался, да так сильно, что пришлось принять таблетку, а мама делала Антону страшные глаза. Интересно, как папа чует шерсть? Ведь котёнок и двух минут не был в квартире. Папа, конечно, все понял, но не разозлился. Он никогда не злился на Антона. И всегда все разрешал. В школу Антон отправился к третьему уроку. Он принципиально не посещал школьных мероприятий. А сегодня как раз стартовала заключительная неделя школьной спартакиады среди одиннадцатых классов, которая началась еще в сентябре. Третье и четвертое место уже присудили одиннадцатому «Г» и одиннадцатому «В», и теперь за титул чемпиона боролись одиннадцатые «А» и «Б». Вместо двух первых уроков в спортзале проходил баскетбольный матч между командами девочек. Ну а мальчики сидели на скамейках для болельщиков, поддерживали свои команды. Но Антон не считал это событие достойным внимания и не собирался тратить на него время. Он искренне не понимал, зачем вообще выяснять, кто кому может забить лишний гол. Или кто победит в конкурсе танцев, например, или займет на городской олимпиаде какие-то там места. Что, жить от этого легче, что ли? К школе Антон относился как к неизбежному злу. На уроки ходил, задания делал. Почти всегда. Ну, во всяком случае, когда точно знал, что спросят. Но кружки, концерты, школьные спектакли, походы в кино и остальное, на что была способна неуемная фантазия их молодого классного руководителя, – все это Антон стойко игнорировал. Они с Арсением Сергеевичем давно не понимали друг друга, еще с пятого класса. Классный злился, что Антон выбивается из общей массы, а поделать ничего не мог. Внешкольная деятельность – дело добровольное, это Антон четко знал. Правда, Арсений Сергеевич уже третий год все никак не мог успокоиться. Звонок с урока уже прозвенел, и в школе царила обычная суматоха. В вестибюле гонялись друг за другом вечно веселые первоклашки из продленки, кидались сменкой и хлестали друг друга куртками ребята постарше. Охранник, дядька пенсионного возраста, тоскливо зевал за своим столом возле расписания уроков. Непонятно, что входило в его обязанности, потому что его не волновали ни дисциплина в вестибюле, ни кражи в раздевалке, ни пропуска учеников, которые нужно было проверять, ни взрослые посетители, которых следовало бы останавливать и записывать в специальную тетрадь. Антон, не отрывая взгляда от смартфона, прошел через турникет и прямо в куртке и уличной обуви направился к лестнице левого крыла, ведущей на второй этаж. Охранник, не удостоив его даже взглядом, сладко потянулся и вновь склонился над кроссвордом. Неприятности, начавшиеся утром, продолжались с невероятным упорством. В коридоре, не успел Антон пройти и пяти метров, на него налетел одноклассник Дима Позов. Да ладно бы просто налетел, а то ведь вылил на его штанину чай из пластикового стаканчика. И чего, спрашивается, ему не сиделось в столовой? Антон отскочил от него, дрыгая ногой. – Позов, блин! Олень! – Ой, прости! – пробормотал Дима, уставившись в пустой стаканчик. Диму Позова знали все, и не только параллель одиннадцатых классов. Он был школьной легендой. Неудачи сыпались на него одна за другой. Невысокий и щуплый, Позов был ужасно неуклюжим. Он постоянно падал, разбивал локти и колени, ломал пальцы, один раз даже вывихнул челюсть. Вокруг него всегда все рушилось, шлепалось, разбивалось и разливалось. Одноклассники старались обходить его стороной. Он понимал это и не особенно набивался в друзья. Дима к тому же был настолько рассеянным, что постоянно выучивал не то стихотворение, решал не ту задачу, а на контрольной у него обязательно заканчивались чернила в ручке или терялся карандаш. И несчастный Позов сидел до конца урока, стесняясь попросить запасную ручку. Сегодня он выглядел особенно колоритно: темные вихры были всклокочены, оправа очков перекошена, стекла треснули, бровь скрылась под огромным куском пластыря. В ушах сидели наушники. Впрочем, они всегда там сидели. Никто не представлял себе Позова без наушников. – Чего «ой»? Глаза дома забыл? Или ты как летучая мышь: уши перекрыл – и в пространстве не ориентируешься? Меломан, тоже мне! – негодовал Антон. – Я… я нечаянно, я не хотел, – виновато забубнил Дима, выдергивая один наушник из уха. – Да мне плевать, хотел ты или не хотел! Как я теперь мокрый буду? – Извини, пожалуйста… По коридору с радостными воплями неслись Шемина и Добровольский, два друга, два попугая-неразлучника. Доскакав до Позова , они бросились его обнимать, хлопать по плечам и трясти ему руку. – Позов, друг! Спасибо тебе! От всей нашей команды! Огромное человеческое спасибо! – восторженно завопили они наперебой. Дима растерянно моргал, не понимая, за что его благодарят, и несмело улыбался. Антон вытирал мокрую штанину бумажной салфеткой, предложенной Позовым, и скептически наблюдал за бурной сценой. – Если бы не ты, нам бы всем крышка! Мы бы точняк продули! – Все-таки мы их сделали! Этих противных «ашек»! Молодчага, что не пришел болеть за наших девчонок. – Двадцать один восемнадцать! В нашу пользу! Позов, ты лучше всю неделю не приходи. Дай нам финал выиграть. Без тебя мы чемпионами станем! Шеминов и Добровольский с искренним восторгом тискали Диму, тот беззлобно отбивался от них. Антон скомкал в руке салфетку и, презрительно усмехнувшись, направился к кабинету геометрии. В классе кипели страсти. Никому не сиделось на месте. Все галдели, смакуя подробности судьбоносного баскетбольного матча. Антон кинул сумку на свою парту, не снимая куртки сел на стул и вновь углубился в смартфон. Ну как можно всерьез радоваться какой-то мелкой школьной победе? Кому она вообще нужна? От нее ни жарко ни холодно. А эти визжат, скачут с горящими глазами. А проиграли бы – в классе был бы траур. Как дети, в самом деле! В класс влетел Арсений Сергеевич. Он никогда не ходил по школе, он бегал. И вообще на учителя, а тем более на классного руководителя, не был похож. Ну, разве что на практиканта из пединститута. Но тем не менее Арсений Сергеевич Попов работал в школе учителем музыки, играл на аккордеоне, фортепьяно и гитаре, вел вокал и хореографию у младших классов, руководил драматическим кружком у старших, организовывал все мероприятия в школе и еще умудрялся подрабатывать на стороне. Говорили, что он ведет свадьбы, банкеты и корпоративы. Антон недоумевал, когда он все успевает и зачем ему это нужно. Ехал бы себе в Москву и искал бы применение своим талантам там. А не мучил бы здесь своими дурацкими выдумками ни в чем не повинных людей. Увидев обожаемого учителя, класс ринулся к нему и окружил плотным кольцом. – Как мы их, а, Арсений Сергеевич? Вы видели, вы видели? – возбужденно закричали одиннадциклассники, дергая его за руки. Каждый старался развернуть классного к себе. – Арсений Сергеевич, мы их просто порвали сегодня! Победа! Ура! Это вам подарок на День учителя! – Отличный подарок, спасибо! Молодцы, девчонки! Так держать! Павел Анатольевич ставит пятерки по физкультуре всем, кто участвовал в матче, – стараясь их перекричать, провозгласил Арсений Сергеевич. – А я что вам говорил? Он рывком выбросил правую руку вверх и выкрикнул: – Наш одиннацатый «Б»… Двадцать пять рук взметнулись в едином порыве, и двадцать пять звонких голосов с готовностью проорали: – Самый активный! – Наш одиннадцатый «Б»… – Самый спортивный! – Наш одиннацатый «Б»… – Самый реактивный, инициативный и суперкреативный! – И мегадефективный, – процедил сквозь зубы Антон. Выговорив четко и без запинки свою речевку-скороговорку, одиннадциклассники радостно зааплодировали сами себе. Антон в изнеможении закатил глаза к потолку: цирк! – Ну что, финальную неделю открыли удачно, – сказал Арсений Сергеевич. – Я надеюсь, что ваш боевой дух не угаснет. В четверг и в субботу мы покажем такие же отличные результаты. Я в вас верю! Класс снова зааплодировал. – А теперь объявление. Нам предложили билеты в Театр юного зрителя, в следующее воскресенье, восемнадцатого октября. Для особо внимательных Щербаков, и Доровох, повторяю: не в это воскресенье, а в следующее! Записываться у меня. Надеюсь, что желающих будет, как всегда, много, и мы с вами интересно и весело проведем выходной. – А какой спектакль, Арсений Сергеевич? – выкрикнули из толпы. – Это современная постановка нашего городского театра, премьера спектакля. А называется он «Тридцать три несчастья». – А нам такой спектакль не нужен! – выкрикнул Достаевский. – У нас есть Позов! Класс покатился со смеху. Арсений Сергеевич нашел взглядом Диму. – Да, кстати. Позов ! Почему тебя сегодня не было? – Арсений Сергеевич, не ругайте его, – кинулись на защиту Димы ребята. – Мы поэтому и победили. Надо его к «ашкам» в класс подсылать, болельщиком. Тогда мы постоянно выигрывать будем. Арсений Сергеевич за руку вытянул Диму из толпы и наклонился, разглядывая его лицо. – Позов! Горе мое! Что с тобой опять приключилось? Дима, смущенный всеобщим вниманием, еле слышно прошептал: – Я это… стукнулся. Лоб разбил… Зашивать ездили… – Обо что ж ты стукнулся? Обо что можно так стукнуться, чтобы пришлось ехать зашивать? – поинтересовался Арсений Сергеевич. Класс затих в ожидании ответа. Дима в полной тишине застенчиво проговорил: – Об автобус… Класс взорвался дружным хохотом. Арсений Сергеевич, смеясь, обнял Диму за плечи: – Ну, дружище ты мой! Это прогресс! Двери, окна, витрины – пройденный этап. Ты уже на автобусы перешел? Таранишь их головой? Громко затрещал звонок на урок. – Ну все, потом поговорим, – спохватился классный руководитель. – Быстро все по местам, и ныряем в геометрию. Попробуйте только троек нахватать за самостоятельную! Одноклассники нехотя разбрелись по своим местам. Взгляд Арсений Сергеевич остановился на Антоне. – Шастун! – гаркнул учитель. Антон вздрогнул и поднял голову. – Почему в классе в верхней одежде? По-моему, в школе уже тепло. Для чего у нас раздевалка? – Не пойду я в раздевалку. – Почему? Ты у нас особенный? – Там вешалки рвут и одежду пачкают. А у меня куртка новая, дорогая, – с вызовом проговорил Антон. – Я ее лучше в пакет уберу. – Почему тебя снова не было на школьном мероприятии? – строго спросил Арсений Сергеевич. Антон упрямо промолчал, глядя в парту. Почему, почему? Да все потому же. Не хочет он. Не ходил и не будет ходить, хоть режьте, хоть к директору вызывайте, хоть двойки ставьте. А заставлять не имеете права. – Знаешь что, Шастун? Зайди ко мне после шестого урока, – сказал Арсений Сергеевич. – Разговор созрел. Он вышел из класса, столкнувшись в дверях с Светланой Ивановной, математичкой. Антон нехотя встал с места и принялся стягивать куртку.