Там где я тебя нашел

Антон ворвался в квартиру, швырнул сумку в угол и принялся лихорадочно разуваться, крича: – Мам! Мама! Я сейчас тебе такое расскажу! Мам! Он вбежал в гостиную, на ходу расстегивая куртку: – Мам, прикинь, что сейчас было! И застыл на пороге. Мама в темном деловом костюме нервно металась по комнате и бросала свои вещи в дорожную сумку. – Сынок, ты пришел? А я уже хотела тебе звонить. – Она выхватила свой кухонный фартук из сумки и растерянно уставилась на него, не понимая, как он туда попал. У мамы было бледное лицо и воспаленные глаза. Встревоженный Антон тронул ее за локоть: – Мам, ты чего? Ты куда собралась? – Сынок, мне надо срочно уехать… – Куда? – В Липецк. – К бабуле Маше? Она заболела? – А? Нет, не к бабуле… По другому делу. – А как же я? Один останусь? – Ну, ты же справился в прошлом году, когда у нас с папой совпали командировки. – У тебя что, командировка в Липецке? Подожди, какая командировка, ты же в отпуске! Мама села на диван, крепко стиснув ручки своей сумки. – Матвей, ты помнишь тетю Оксану? – Какую еще тетю Оксану? – Ну, мою подругу детства, из Липецка. Невысокая такая, темненькач. Мы еще в Турцию вместе ездили. – Это у которой противная дочка? Да уж, эту писклю захочешь – не забудешь! Она мне тогда весь мозг вынесла. Мама вздохнула и с усилием произнесла: – Тетя Оксана… умерла. Антон молчал, не зная, что сказать. Все это, безусловно, печально. Но не может же он расстраиваться из-за совершенно незнакомого человека. Он эту тетю Оксану видел от силы раза три. Конечно, она мамина подруга, они выросли вместе, в одном дворе, ходили в один класс и все такое… Но ведь потом они редко виделись. Ну, вот в Турцию съездили два года назад. Так что получается, мама и раньше жила без своей подруги, и сейчас будет жить. Ничего же не изменится. Какой смысл убиваться? – Соседи нашли мой телефон, позвонили. Завтра похороны. Я забронировала билет на самолет, иначе не успеваю, – продолжила мама, вскакивая. – Сейчас такси приедет. Она схватила свой кошелек и вытащила пятитысячную купюру: – На, сам разменяешь, я не успела. Будешь покупать в супермаркете что-нибудь готовое. Ну, или полуфабрикаты. Только прошу тебя, осторожней с огнем. – Я не понял. Ты что, завтра не вернешься? – Антон машинально сунул деньги в карман куртки, которую так и не снял. – Нет. Там еще дела есть. – Так все дела днем! А вечером села на самолет – и дома. Мама неуверенно взглянула на него. Антон знал этот взгляд. Так мама смотрела, когда собиралась сообщить ему что-то неприятное, но боялась его реакции. Потому что возмущался Антон всегда очень бурно. – Чего? – подозрительно спросил он. – Понимаешь… – мама замялась. – Мне нужно еще два-три дня, как получится… Чтобы все уладить. – Что уладить? – Я хочу привезти девочку. – Какую девочку? – Иру. Дочку тети Оксаны. – Это еще зачем? – Она осталась одна, у нее нет родственников. И теперь ее наверняка заберут в детский дом. – И что? – Антон, мы с Оксаной были как сестры. Даже ближе. Разве я могу допустить, чтобы ее дочь росла в детдоме? Я хочу взять ее к нам. – Насовсем? Жить? – Ну да… Антон отшатнулся с диким воплем: – Мама, ты что?! С ума сошла? – Антон! Ты как разговариваешь? – нахмурилась мама, но Антон ее не слышал. – Зачем нам такая пискля! Она мне в Турции за два часа надоела, а ты хочешь, чтобы она жила с нами?! – кричал он, возбужденно размахивая руками. – Ты что?! Хочешь к нам привести чужую девчонку?! – Это не чужая девчонка, – сухо сказала мама. – Это маленькая несчастная девочка, которая в десять лет осталась без мамы. С кем ей жить? – Не наше дело! Она нам никто! – Антон! Прекрати! – Ты уже все решила, да? Одна? А ты нас с папой спросила? – За папу не беспокойся, он поймет. И поддержит. Я поговорю с ним завтра утром. А вот от тебя я такого не ожидала. Неужели тебе не жалко Иру? – Жалко, не жалко – какая разница? Зачем тащить ее к нам?! – Антон! Ты сам себя слышишь? Что ты такое говоришь?! – И куда ты ее поселишь? В свою комнату я ее не пущу! Зазвонил домашний телефон. Мама взяла трубку, сказала, что уже выходит, и умоляюще посмотрела на Антон: – Такси ждет. Сынок, давай не будем ссориться. Я просто не могу поступить иначе, понимаешь? – Не понимаю! – возмущенно выкрикнул Антон. – Потому что ты меня тоже не понимаешь! Это твоя подруга, а не моя! Почему я должен мучиться и терпеть ее дочь у себя в квартире? – Квартира не твоя, а папина, – устало сказала мама, застегивая дорожную сумку. – Вот он и будет решать. Взяв свои вещи, она пошла в коридор. – Если ты вернешься с этой Ирой, ты меня больше не увидишь, – бросил ей вслед Антон. Мама вновь появилась на пороге гостиной: – Прекрати так себя вести! Ты невыносим! Я вернусь с Ирой, нравится тебе или нет. Я не брошу Оксаненого ребенка из-за твоего упрямства. Все. Я ушла. Я тебе позвоню из аэропорта. – Я не возьму трубку! – Тетя Катя будет заглядывать к тебе. – Я ей не открою! – Как жаль, что у меня сын, а не дочь! – в сердцах воскликнула мама. – Дочь бы меня поняла! – Вот и рожала бы дочь! Зачем меня родила?! Мама повернулась и ушла, громко хлопнув входной дверью. Антон в отчаянии застыл посреди комнаты. В квартире было темно, светился лишь экран монитора да красные цифры электронных часов. Половина десятого. Антон сидел на подоконнике, обхватив руками колени. Мама ушла около трех часов назад, но он до сих пор не мог прийти в себя. Даже переодеться забыл, остался в джинсах и джемпере. Впрочем, так даже теплее. Отопление в их доме еще не дали, и по ночам было довольно прохладно. Как мама могла с ним так поступить? На кого она променяла родного сына? Какая-то противная дочь какой-то чужой тетки будет теперь жить в его доме! Есть за кухонным столом, умываться в ванной, сидеть на диване перед телевизором. И при этом все время канючить, ныть и кукситься, как в Турции. Нет, мама точно не в себе. Как можно было вообще до такого додуматься? – Лучше бы собаку завели, – горько сказал Антон в пустоту. – И то больше пользы. Наверняка его теперь заставят возиться с этой девчонкой, водить в школу и домой. Он вынужден будет разговаривать с ней, отвечать на глупые детские вопросы, помогать с домашкой. Еще и за свой компьютер пускать! Ну уж нет, дудки! Если хотят, пусть нянчатся сами с этой Ирой. А он врежет замок в дверь своей комнаты, закроется на ключ и будет жить один. И не станет ни о ком думать. О нем же никто не думает. Антон прижался носом к холодному стеклу. Свет фонаря выхватывал из темноты скамейку у подъезда и ряд припаркованных автомобилей. Остальная часть двора тонула во мраке. Возле скамейки мелькала какая-то тень. Антон присмотрелся: да это же тот самый котенок, который увязался за ним утром! Ну да, точно он. Антон открыл окно и посвистел. Котенок покрутил головой, увидел его. – Ну что, бедолага, – сказал Антон, – никому ты не нужен? Как и я. В кармане зазвонил телефон. Антон достал его, взглянул на экран. Мама. Наверно, из аэропорта. Хочет сказать, что вылетает. Ну и пусть летит куда хочет. И возвращается, когда хочет и с кем хочет. В их семье каждый поступает по-своему, не считаясь с другими. И он тоже. Антон сбросил вызов, сунул телефону в карман и, прежде чем закрыть окно, снова посвистел котенку: – Жди меня, я сейчас. Он натянул в коридоре куртку и выскочил из квартиры, торопливо заперев входную дверь на один оборот ключа. Конечно, надо бы на два, но ведь он ненадолго. Только щенка поймает и вернется. Ну и что, что мама против? С ним же поступают несправедливо. Почему он не может ответить тем же? Возле скамейки котенка уже не было. Антон постоял, вглядываясь в темноту, потом негромко свистнул. На освещенный пятачок выкатился мохнатый клубок и с визгом метнулся к его ногам. Антон наклонился и потрепал котенка по ушастой голове: – Ну, тихо, тихо. Чего верещишь? Сейчас пойдем домой, колбаски поедим. Он взял котенка на руки, повернулся к подъезду и застыл на месте. Перед ним стояли ухмыляющиеся гопники. Все трое. Антон от неожиданности разжал руки, щенок съехал по его куртке и мягко плюхнулся в сухую листву. – Ну что, малек? Думал, ты самый умный? – нехорошо улыбаясь, проговорил Грек. – Тебе говорили, что ты пожалеешь? Медуза, скажи, ему говорили? А он не верил. – Сейчас поверит! – заржал крупный. Путь к подъезду был закрыт. А значит, и к спасению тоже. У Антона разом вспотела спина, а горло перехватило так, что он не мог даже пикнуть. Он медленно попятился. – Иди к нам, человеческий детеныш, – кривляясь, позвал Пушкин и протянул к нему руку. Антон сорвался с места и побежал назад, через детскую площадку. Гопники, словно только этого и ждали, бросились за ним. Антон несся в темноте, мимо призрачных очертаний качелей и горок, перепрыгивал кучи сухих листьев, все больше удаляясь от дома, а отморозки гнали его, как охотники дичь, со свистом и улюлюканьем. Даже, кажется, специально не догоняли, чтобы подольше помучить. Чтобы он устал и сдался сам. Антон добежал до соседнего дома, перемахнул через обнесенный колышками газон и заскочил в продуктовый магазин, находящийся с торца. В маленьком зале за кассой полировала ногти яркая девица с пирсингом по всему лицу. Тетка в голубом берете копалась на одной из полок. Девица оглянулась на звук колокольчика, равнодушно посмотрела на Антона и уставилась на тетку, придирчиво перебирающую батоны. – Женщина, хватит там рыться. Весь хлеб перелапала! Бери уже и шагай домой! – лениво крикнула она. – А ты мне не хами, пигалица! – сразу завелась тетка. – Я имею право выбирать, я за это деньги плачу! Покупатель всегда прав. Антон оглянулся на дверь: нет, гопники внутрь заходить не стали. Поджидают его на улице. Он облизнул пересохшие губы и подошел к витрине с напитками. Жаль, что выскочил из дома без денег. Сейчас бы они ой как пригодились. Кажется, целую бутылку лимонада выпил бы. Антон как наяву ощутил лимонные пузырьки, приятно пощипывающие язык, и сглотнул слюну. Девица на кассе и тетка в берете продолжали переругиваться друг с другом. Уже добрались до личных оскорблений и пожеланий «сгинуть», «лопнуть» и «провалиться». Тетка наконец выбрала батон, гордо выпрямилась и не спеша перешла к витрине с кефиром и творогом. – Эй, парень, ты чего там, приморозило? – перекинулась девица на Антона. – Стянуть что-то хочешь? Или покупай, или отчаливай. А то охрану вызову. Тот живо метнулся к ней: – Да, пожалуйста, вызовите скорее! – Кого вызвать? – опешила девица. – Охрану! Тетка оторвалась от витрины и подозрительно покосилась в их сторону. – Понимаете, – торопливо заговорил Антон, снова оглядываясь на дверь, – меня преследуют хулиганы. Пусть ваша охрана проводит меня до дома. Я близко живу, в этом дворе. – Ты совсем ку-ку? Если я нажму кнопку, приедет патруль и проводит тебя до полицейского участка. Время почти десять, а ты несовершеннолетний и один по улице болтаешься. – Да я на минутку из дома вышел. Что же мне делать? Они мне угрожают, у них нож. Звякнул колокольчик, в дверях показалась ухмыляющаяся физиономия Пушкина. – Эй, Васек, сколько можно чипсы покупать? Давай шустрей, тебя все ждут, – гнусаво проговорил он и скрылся. – Видите? – Антон в отчаянии повернулся к продавщице. – Они меня караулят. Помогите! – Ну, парень, не знаю, чем тебе помочь. Я не могу магазин оставить. А вот пусть она тебя проводит, эта правдолюбка, – сказала продавщица, пробивая чек. – Уж очень она справедливость любит. Полчаса тут разорялась, как надо поступать и как не надо. Антон с надеждой взглянул на тетку, подошедшую к кассе. – Нашли идиотку! – язвительно воскликнула та, упихивая продукты в сумку. – Разве не понятно, что они все заодно? Нормальные дети в такое время по домам сидят. А эти рыщут, жертву выбирают. Я его поведу, а дружки оглушат меня чем-нибудь и сумку отберут. Ничего у вас не выйдет, шантрапа малолетняя! Тетка стремительно направилась к выходу. Антон двинулся следом, рассчитывая хотя бы выйти из магазина вместе с ней. Ведь не будут же на него нападать на глазах у взрослого человека. Наверняка побоятся. Но тетка обернулась у двери и замахнулась на него сумкой: – Только попробуй пойти за мной! Антон остановился, дождался, пока она выйдет, и резко открыл захлопнувшуюся за ней дверь. Никак нельзя было упустить тетку. Хоть какой-то шанс попасть домой живым и невредимым. Он стремительно выскочил из магазина и сразу же воткнулся носом в грудь хриплого. Тот от неожиданности отступил на шаг. Этой секундной паузы Антону хватило, чтобы ринуться в сторону. Он чудом увернулся от руки Пушкина и боднул головой в живот третьего отморозка. О тетке он уже не думал, пришлось бежать к дому, это была последняя возможность. Он рванулся к дому , было слышно как эти трое уже метнулись за ним, к счастью он успел в последнюю секунду закрыть тяжелую железную дверь прямо перед носами этих отморозков.