I Still Haven't Found What I'm Looking For

      Солнце садилось на горный дворец, который был крепостью, как и большинство здесь. Учитывая окружающие горы, свет и преломление от снега делали его искусственно светлее, пока звезда в системе не зашла. Планета Сципио состояла в основном из холмов и гор, так что это было далеко не уникальное сооружение, хотя и более укрепленное, и защищенное, чем большинство других. Дворцу было много веков, и он был построен для защиты от любого нападения на него, как и подобает преобладающей на планете культуре воинов.              На планете располагалась штаб-квартира Банковского Клана, что делало планету идеальным местом для размещения одной из многочисленных баз ситхов, причем особенно хорошо защищенной. Любые военные силы, попытавшиеся захватить планету, понесли бы огромные потери от культуры, в которой все построено с учетом военного духа.              Однако, несмотря на военный менталитет, это не означало, что они скупились на эстетику. Все в убранстве и обстановке дворца было сдержанным, но явно дорогим.              Граф Дуку вошёл в зал заседаний со спокойной и уверенной походкой. При каждом шаге его плащ прижимался к ногам. Его одеяние было темно-серого оттенка с красным отливом и стоило больше, чем некоторые галактические предприятия зарабатывают за год. Как и большинство его публичных нарядов. Он был человеком, чья внешность и осанка кричали о культуре и аристократии каждым своим движением.              У него была царственная белая борода, которая была аккуратно подстрижена и придавала ему вид культурного государственного деятеля. Несмотря на то, что он выглядел как человек, достигший преклонного возраста, опытный глаз мог заметить, что он двигался с неестественной грацией. Его связь и умение пользоваться Силой позволили ему бросить вызов возрасту, сохранив телосложение молодого человека.              Его сопровождали два дроида, которые следовали за ним почти повсюду и выполняли роль его личной охраны. Когда он сам вошел в комнату, два дроида остановились и отошли в сторону, как только достигли двери, и он отошел в сторону, пристально осматривая комнату.              Внутри комнаты на всех свободных стенах располагались экраны. На каждом экране отображалась различная информация, и Дуку с первого взгляда мог сказать, что большинство из них — это анализ флота, как их собственного, так и Республики. В центре комнаты находился стол для голособраний. Он был круглым, а вокруг него уже находились три человека. Самым запоминающимся из них был генерал Гривус.              Киборг даже не поднял глаз при появлении Дуку, он стоял, сгорбившись над столом, и внимательно что-то изучал. Даже при самом беглом осмотре было легко определить, что его тело было в основном механическим, а на заднем плане было слышно тихое дыхание.              У Гривуса из Кали, почти ничего органического не осталось.              Киборг поднял голову, когда Дуку вошел в комнату.              — Граф, — сказал он в знак приветствия. Его голос был глубоким, но звучал так, словно он говорил через дыхательную трубку.              — Генерал, — ровно ответил Дуку. — Спасибо, что так быстро ответили на мое послание.              — Незримая длань уже была в пути, когда я получил сообщение, — Гривус ответил пренебрежительным взмахом своей механической руки. То, насколько Гривус уважал Дуку, говорило о том, что он ответил ему хоть сколько-нибудь вежливо.              — Вы ознакомились с информацией, которую я вам послал? — поинтересовался Дуку, хотя он был уверен, что генерал ознакомился, но в ответ на вежливость киборга ответил ему вежливым вопросом.              — Конечно, — коротко ответил генерал, возвращая свое внимание к голографическим показаниям перед ним.              — Каковы ваши мысли? — спросил Дуку.              — Ваши оценки были верны. Если ваши цифры точно отражают численность работорговцев, попытавшихся напасть на вуки, то даже по самым щедрым оценкам из наших довольно отрывочных отчетов, они не должны были быть в состоянии отразить нападение такой силы без потерь.              — А что вы думаете по поводу нашего следующего предложения? — спросил Дуку, ничуть не обеспокоенный тем, как Гривус сформулировал вопрос о потерях.              Предложения о нападении и раньше иногда становились камнем преткновения. Дуку и его учитель Дарт Сидиус хотели нападения на определенный мир или в определенное время. Гривус довольно прямо сказал им, что это не сработает.              После первого поражения, которое, как они надеялись, будет успешным и от которого Гривус их предостерегал, они научились прислушиваться к его советам, ведь даже с помощью Силы они не могли предсказать исход каждой стычки.              Они также научились четко формулировать свои цели. Бывали случаи, когда они хотели, чтобы штурм провалился по политическим причинам. Иногда это было связано с тем, что в результате неудачи они получали союзников или ресурсы, в других случаях это служило их более великим целям.              Однако безжалостный подход Гривуса и его готовность пожертвовать почти всем ради достижения целей, если это не мешает долгосрочным целям, не раз приводили к тому, что кампания становилась слишком успешной. Надо быть осторожным, чтобы сенаторы Республики почувствовали угрозу, но при этом не впадали в панику.              Гривус постучал своими металлическими пальцами по боковой поверхности голопроектора, формируя свой ответ.              — Это амбициозно и может быть очень полезно. Но это сопряжено со значительным риском. Стратегическим и политическим.              — Мой учитель уже рассмотрел политические последствия и считает их приемлемыми, — пренебрежительно ответил Дуку. — Демонстрация силы нашим союзникам и послание нашим врагам.              Это была правда. Дуку обдумал все последствия и пришел к тому же, что и его Учитель. Когда они публично подчинят вуки, это будет значительным шагом вперед как для видимых целей Сепаратистов, так и для их личных целей как ситхов.              Вуки в основном сохраняли нейтралитет в этой войне, особенно благодаря влиянию своего Короля. Вполне возможно, что атака привлечет на свою сторону другие расы и миры, которые если и не активно участвуют в войне, то поддерживают Республику. Если это произойдет, и они решат более активно присоединиться к военным усилиям, это может привести к изменению баланса в тех или иных областях.              Учитель заверил его, что произойдет обратное. Миры будут обращать внимание на свои собственные границы, не желая, чтобы то же самое произошло и с ними. Республика отправит на планету символические силы и, возможно, партизанские отряды, которые будут наносить удары, скорее раздражая, чем создавая проблемы. Но выгода для их собственных планов определенно стоила бы того. Природные ресурсы на планете вуки, были бы полезны, но они были далеко второстепенны по сравнению с рабочей силой, которая стала бы им доступна.              — В военном отношении нам нужна подавляющая сила, а не затяжная наземная операция. Мы можем это сделать. Однако это может перевесить баланс в отношении силы и состава наших войск, — объяснил Гривус, постукивая металлическими пальцами по краю голографического дисплея.              Дуку просто наклонил голову и подождал, пока Гривус продолжит.              — Основываясь на последних оценках Республики о наших силах, они не знают ни о каких наших скрытых ресурсах, — заявил Гривус, его желтые глаза были устремлены на Дуку. — Мы приложили все усилия, чтобы скрыть реальные цифры.              Дуку слегка ухмыльнулся: это была одна из лучших идей Гривуса — держать все корабли и дроидов на максимальном уровне производства, а затем прятать эти ресурсы в труднодоступных системах в тени лун и других местах.              Именно это во много раз повысило эффективность дроидов по сравнению с органикой. Они могли ждать там очень долгое время, не беспокоясь о пополнении запасов. Корабли находятся там с минимальным энергоснабжением и навигацией, просто ожидая сигнала активации. Таким образом, у них было гораздо больше сил, чем мечтала Республика, если им это было нужно.              Однако, как всегда, требовался баланс.              Увидев, что Дуку, похоже, это не волнует, Гривус продолжил.              — Другой вопрос — рельеф Кашиика.              Гривус нажал несколько клавиш на голопроекторе, и тот ожил. На нем появилась планета Кашиик.              — Учитывая деревья и экосистему, — последовала пауза, когда он несколько раз кашлянул, прежде чем продолжить, — Идеальным решением было бы сосредоточить наши десантные силы в одном районе, — объяснил Гривус, что ещё одно нажатие клавиш привело к тому, что дисплей увеличился и сфокусировался на небольшом участке пляжа вдоль набережной.              Дуку не обратил внимания на кашель, прекрасно понимая, что это побочный эффект процесса превращения Гривуса в киборга.              Гривус указал на карту, чтобы подчеркнуть:              — Целенаправленные вторжения в их главные города, особенно после недавнего неудачного рейда, скорее всего, приведут к тому, что многие из наших десантных кораблей будут уничтожены ещё до того, как они смогут начать контролировать города, не говоря уже о том, чтобы стать оккупационной силой, способной удержать планету.              — А как насчет орбитальной бомбардировки? — терпеливо спросил Дуку.              — Хотя высадка в одном районе сделает их уязвимыми для бомбардировки, нашего флота будет более чем достаточно, чтобы этого не произошло, — Гривус поднял на Дуку желтые глаза. — Я не знаю, сколько у них было кораблей, чтобы отбить группу работорговцев, но у вуки никак не может быть достаточно кораблей, чтобы противостоять той части нашего флота, которую я выделил для удара и удержания этой планеты.              Когда Дуку ничего не ответил, Гривус продолжил объяснения.              — Что касается наших наземных сил, то их рассредоточение пойдет на пользу против любой контратаки наземных сил, а вуки известны именно этим. Они гораздо более искусны в маневрировании, в смертельной ловушке своего леса, и это может помешать любым оккупационным силам.              Дуку сузил глаза, пока его разум разбирался в тонкостях комментариев Гривуса.              Гривус уже разобрался в вопросе и не дал ему времени на раздумья.              — Проблема в том, что это дает любой защите вуки несколько часов времени, пока наши силы высадятся.              — Если бы это была наша единственная забота, флот на орбите можно было бы использовать, чтобы отбить любую реакцию планетарной обороны. Однако меня беспокоит, что Республика может отреагировать превентивно и сделать то же самое, — Гривус объяснил: — Им даже не придется долго оставаться там, чтобы вступить в бой с нашим флотом: один прыжок и мощная атака сделают это нападение проблематичным. Или они могут прибыть в систему, вступить в стычку с нашим орбитальным флотом и помешать нам защитить силы вторжения.              — У тебя есть идея, — тихо заметил Дуку.              — Есть, — ответил Гривус. Он нажал еще несколько клавиш на голопроекторе. Планетарный вид сменился на совершенно другую планету.              Граф Дуку сузил глаза, глядя на появившуюся планету. Она казалась знакомой.              — Я предлагаю ударить по Ротане, — заявил Гривус.              Граф Дуку просто посмотрел на Гривуса с ожидающим выражением лица.              — Это идеальное место для отвлечения внимания и ценная цель, — объяснил Гривус. — «Тяжёлое машиностроение Ротаны» производит большое количество низковысотных штурмовых транспортов почти исключительно для военных целей Республики…              Гривус постучал пальцем по консоли, и участок планеты высветился, показывая огромные производственные мощности:              — Мы используем ещё одну часть наших сил, чтобы вступить в бой со звездным флотом корпорации безопасности Верфей Куата. Пока мы тратим время, чтобы нанести значительный ущерб наземным объектам. Затем отступить.              Граф Дуку задумчиво погладил бороду, обдумывая предложение:              — Это достаточно важно, чтобы Республика поспешила ответить, — заметил он.              — Верно. Особенно, если учесть что «Незримая Длань» будет возглавлять нападения, — ответил Гривус: — Нам будет практически невозможно удерживать объекты в течение какого-либо времени, тем более достаточно долго, чтобы воспользоваться их производством. Из-за охраны Верфи Куата и сил Республики мы, скорее всего, будем отброшены назад.              — Однако, если мы повредим всё настолько, что остановим производство на несколько недель, а может и дольше. Это ослабит возможности реагирования Республики. Если перспектива возвращения Кашиика станет несбыточной, они не станут жертвовать внезапно резко ограниченным ресурсом. Особенно с учетом предвзятого отношения к нелюдям, которое за последнее десятилетие медленно вкралось в руководящие круги.              Дуку медленно кивнул, прежде чем твердо взглянуть на Гривуса.              — Полагаю, по последним данным, на Верфях Куата находилось несколько джедаев.              Гривус кивнул:              — Семь, по последним подсчетам, ожидают транспортировки последней партии войск.              Дуку позволил себе небольшую улыбку. Он не сомневался, что Гривус попытается убить их. Он был почти фанатичен в своем рвении сделать это. И у него это хорошо получалось. Правда, в отличие от многих других их приспешников, он умел мыслить здраво, понимая, когда лучше отступить, а не продолжать атаку. Это была ещё одна вещь, которая делала его ценным.              Печально известный флагманский корабль Гривуса также привлек бы внимание Республики, и они бы полетели как мотыльки на пламя.              — И все это готово к развертыванию? — спросил Дуку после некоторого раздумья.              — Я просто жду вашего приказа. Если я отправлюсь в течение часа на «Невидимой руке», оба нападения начнутся в течение двенадцати часов, граф Дуку, — ответил Гривус таким тоном, что, несмотря на то, что он больше не мог улыбаться, в его голосе слышалось явное предвкушение.              Дуку обдумал предложение в полном объеме. Это была одна из его многочисленных обязанностей. Положение и график работы его Мастера означали, что он не может принимать все решения. Сидиус полагался на Дуку в таких моментах, учитывая их общие цели и направление движения Темной стороны Силы.              После более чем минутного молчаливого размышления граф Дуку кивнул:              — Хорошо. Одобряю.              Гривус кивнул, выпрямился и перешел к другой консоли, чтобы начать вводить команды.              Когда Дуку увидел, что больше нет вопросов, он кивнул генералу, который даже не посмотрел на него, чтобы ответить. Граф слегка покачал головой, считая, что атрибуты вежливости должны соблюдаться всегда. Однако вместо того, чтобы вступить в спор, он повернулся и вышел из комнаты. Два его дроида снова заняли позиции возле него, как только он прошел мимо них.              Он ни с кем не разговаривал, пока шел по коридорам крепости. Дуку был доволен, что атака пройдет по плану, и ему было интересно, как джедаи отреагируют на нападение.              Граф был хорошо знаком со своим старым мастером. Йода был дружен с вуки, и его нелегко было бы убедить оставить их. Он не сомневался, что джедаи будут участвовать в предстоящей затяжной наземной операции на Кашиике, и это предоставит им множество шансов продолжить уменьшать ряды Ордена. Это также стало бы первым шагом в приобретении желаемой рабочей силы.              Когда он вошел в свою личную комнату, дроиды, стоявшие по бокам от него, остановились и отошли в сторону, чтобы охранять вход вместе с двумя другими дроидами, которые уже присутствовали здесь и даже не дернулись при его появлении.              Дверь за ним закрылась, и он вошел в свои личные покои. Единственное время, когда он позволял дроидам входить в свое личное пространство, было в тренировочном зале.              Он сделал один шаг во внутренние покои, как вдруг в его руке появился световой меч и с треском зажегся.              Красный луч оживился как раз вовремя, чтобы парировать два красных световых меча, которые тоже загорелись одновременно и были в середине взмаха, чтобы рассечь его.              — А, Вентресс, я все думал, когда же ты объявишься, — заявил граф Дуку, почти с удовольствием, как будто смертельная атака не была совершена на него без предупреждения.              — Удивлен, Дуку? — прошипела лысая женщина. Она рванулась вперед со всей физической силой, усиленной Силой, на какую только была способна, пытаясь отбросить световой меч Дуку назад, к нему.              — Вряд ли, — ответил Дуку. — Я ждал тебя.              Несмотря на её усилия, Дуку держал оба световых меча сцепленными, противостоя её гневу и атаке дополненной Силой, и, казалось, совсем не напрягался. Через мгновение её глаза расширились, а затем сузились. Она крутанулась на месте и попыталась атаковать сначала одним мечом, потом другим, каждый удар был смертельным.              Дуку спокойно парировал оба удара, после чего крутанулся назад, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от своей потенциальной убийцы. Одну руку он завел за спину в классической дуэльной стойке, продолжая двигаться.              — Твое мастерство улучшается, — непринужденно заметил он, как учитель по отношению к тому, кто не представлял для него угрозы.              — Так это была ловушка, чтобы заставить меня прийти? — Вентресс держалась на расстоянии вытянутой руки, практически рыча от гнева. Её глаза метались по комнате. Она пробыла здесь почти полчаса, скрывая свое присутствие, пробравшись внутрь через маленькое окно, которое было бы недоступно любому человеку без её способностей. Она не видела никаких признаков того, что Граф готов к атаке.              — Ловушка? — спросил Дуку, выглядя удивленным, хотя его губы скривились от удовольствия.              — Ты не собирался схватить меня! — огрызнулась Вентресс, оглядываясь по сторонам в поисках лучшего способа сбежать.              — Схватить тебя? — Дуку повторил её слова во второй раз, на его лице отчетливо читалось веселье. — Вовсе нет, ты можешь свободно уйти, не опасаясь ни меня, ни кого-либо ещё.              На её недоверчивый взгляд он отступил в сторону и отошел от нее, выключив световой меч, как только отошел на небольшое расстояние.              Вентресс посмотрела между ним и дверью, её глаза быстро забегали.              Дуку всё ещё выглядел веселым и снова прикрепил световой меч к поясу. Хотя это не обмануло Вентресс: он был достаточно быстр, чтобы парировать все, что она могла сделать, особенно теперь, когда их разделяло несколько метров.              — Я рад видеть, что ты преодолела испытания, которые я для тебя устроил, — сказал Дуку, в его тоне всё ещё слышалось веселье.              — Испытания? — недоверчиво повторила Вентресс. — Ты пытался убить меня.              — Пожалуйста, — презрительно ответил Дуку. — Я признаю, что мой Учитель приказал убить тебя, несмотря на мои возражения. Но я просто организовал попытку.              — Ты уничтожил корабль, на котором я была! — в недоумении обвинила Вентресс, направив на него один из своих всё ещё активированных световых мечей.              — Уничтожил, — прямо заявил Дуку.              Она посмотрела на него, удивленная тем, что он прямо признался в этом или не нашел для этого какого-то оправдания.              И снова тон Дуку стал презрительным.              — Если джедаи были достаточно изобретательны, чтобы пережить разрушение корабля, то я знал, что и ты сможешь. Если нет, то моя оценка твоих способностей была бы сильно преувеличена, и ты была бы недостойна быть ситхом, тем более моей ученицей.              Она моргнула от такой логики, но Дуку продолжал.              — Как ты думаешь, кто устроил всё так, чтобы те работорговцы находились поблизости?              Вентресс нахмурилась при упоминании пиратов с корабля-падальщика, которые отказались везти ее на Датомир.              — Ты знаешь, что когда они не сделали то, что я хотела, я их убила, — коротко ответила она.              — Я прекрасно это знаю, — ответил Дуку с забавной улыбкой. — Мне просто не пришлось тратить деньги чтобы заплатить им. Ты не такая, как все.              — Но это послужило своей цели, так как вывело из строя большинство оставшихся датомирских ведьм и позволило нам избавиться от их влияния, — сказал Дуку.              Вентресс крепче сжала световые мечи, когда он так непринужденно заговорил об убийстве Ночных сестер.              — Учитывая череду твоих неудач, я счёл необходимым подтолкнуть тебя. Опыт на Датомире с Ночными сестрами пошёл на пользу, — Дуку сделал небольшую паузу, чтобы налить себе вина из кувшина, стоящего на столе в комнате. — Опыт с ядом стал для меня серьезным испытанием. Но я преодолел и его.              Он сделал паузу и посмотрел на неё, жестом показывая на бокал, явно предлагая ей выпить. Когда она покачала головой, Дуку пожал плечами и отпил из бокала, который налил себе.              — А потом награда за Асоку Тано… Мне даже не пришлось направлять тебя в этом направлении, и ты хорошо справилась, — Дуку ободряюще улыбнулся: — Ты слишком умна, чтобы не понять, что тебя подставили, и я знал, что это лишь вопрос времени, когда ты вернёшься, чтобы попытаться убить меня.              Вентресс смотрела на него больше минуты, а он невозмутимо смотрел на неё. Она выглядела неуверенной, глядя на его спокойную манеру поведения.              — Что, по-твоему, сейчас произойдет?              — Теперь, что произойдет, зависит от тебя, моя дорогая. Поскольку ты прошла испытания, которые я для тебя устроил, ты можешь вернуть себе место рядом со мной и продолжать совершенствоваться, а однажды и вовсе достичь цели — убить меня, — Он встретил её взгляд, прекрасно понимая, что именно так все и происходит в иерархии ситхов. — Или ты можешь уйти. Как я уже сказал. Тебе даже не придется убегать.              Асажж снова уставилась на него, терпеливо ожидая. Вентресс не могла отрицать, что Дуку прав, но она не была достаточно сильна, чтобы убить его. Пока нет, но она станет сильнее. Наконец она выключила световые мечи и медленно пристегнула их к поясу.              Датомирка заколебалась, а затем слегка склонила голову.              — Тогда что вы хотите от меня, Мастер? — По тому, как она это сказала, Дуку понял, что доверять ей не стоит.              Он улыбнулся и слегка кивнул, внутренне довольный тем, что это был тот результат, который он предсказывал с самого начала.              — Так получилось, что у меня есть для тебя задание. У меня есть кое-кто, досаждающий, на Нар-Шаддаа, и я хочу его устранить.       

***

             Гарри листал большой фолиант, раскрытый у него на коленях. Он сидел, скрестив ноги, на одной из книжных полок, которые возвышались в воздухе на дюжину метров в его доме. Обычно он сидел за своим столом или, по крайней мере, в кресле. Однако Поттер был уверен, что Асока уничтожила все стулья, которых не было в его кабинете. К тому же в данный момент он открывал и перелистывал книги с такой скоростью, что потратил бы все свое время, бегая туда-сюда в поисках книг, для того, что искал.              Вместо этого он сидел на одной из полок, вызывал к себе разные книги и отправляя их обратно или просто бросал на другую полку, если в них не было нужной ему информации. Половина книг, которые он брал, скорее всего, не открывались уже много веков. Кто знал, была ли информация всё ещё точной? И не подвергалась ли какая-нибудь из них типичной для Волшебного мира информационной цензуре.              Если информация была полезной, то её следовало спрятать и никогда о ней не говорить.              В книге, которую он держал в руках, был раздел, посвященный теме, которая сейчас его беспокоила, и Гарри провел рукой по волосам, размышляя над тем, что он читает. После стольких лет Поттер решил, что уже не будет попадать в неприятности, связанные с магией. С возрастом приходит мудрость.              Конечно, это не мешало Гарри Поттеру проявлять удивительную способность засунуть ногу в огромную пылающую кучу драконьего дерьма, даже не собираясь этого делать.              Он никогда раньше не рассматривал динамику учеников в магическом мире. И никогда не брал ни одного ученика, ни официально, ни как-то иначе. Да и никогда не думал об этом.              Конечно, он преподавал несколько лет в Хогвартсе, поэтому был знаком с обучением студентов. Гарри сделал это в качестве одолжения, когда несколько друзей попросили его взять на себя преподавание Защиты от темных искусств. Похоже, им не нравилась совершенно бесполезная чепуха, которую преподавали до этого. Несколько его друзей собрались вместе и попросили его, и он с неохотой, но согласился попробовать.              Время от времени он также вел не магические уроки, но под псевдонимом. Это было обязательным условием для получения докторской степени. Он обнаружил, что ему нравится преподавать и у него есть к этому способности.              Но это были студенты, которым он иногда предлагал дополнительные занятия, а не магические ученики.              Ни одна из его жен никогда не брала учеников. Тонкс никогда не была настолько заинтересована, чтобы получить Мастерство, хотя она могла бы получить его в трансфигурации, если бы когда-нибудь захотела. Дафна получила несколько, и могла бы взять ученика по арифмантике или зельям, но так и не решилась на это. Ей определенно не нравился процесс обучения.              Она преподавала в Хогвартсе один год, и когда обнаружила, что пытается понять, почему Снейп всё время так зол, поняла, что это точно не для неё.              Таким образом, Гарри даже не подозревал о существовании каких-то особых обстоятельств, которые подразумевает магическое ученичество.              Он даже не задумывался над своими словами, когда говорил их Асоке. А просто решил, что они будут уместны. Это предположение было ошибочным, и сейчас он исправлял свою ошибку.              Тогрута была очень расстроена из-за сочетания сортировки воспоминаний, и окружающей обстановки. И, честно говоря, Гарри подумал, что она могла бы превзойти его собственную истерику, которая разрушила кабинет директора в ночь после того, как они уничтожили половину Отдела тайн.              Он просто пытался убедиться, что она знает, что она не одна и что он рядом. Конечно же, Гарри сам виноват.              — Чертов «Синдром спасения людей», — пробормотал Поттер.              Информация, которую он нашел, была в основном общей, но в книге, которая была у него сейчас, затрагивались различные связи и был раздел о связях Мастер-Ученик. Когда он начал читать книгу и встретил слова «чрезвычайно редкие», он понял, что эффект Гарри Поттера снова отомстил ему.              Его глаза пробежали по словам, и то, что он обнаружил, ничуть его не успокоило. Обычно мастер и ученик — это довольно обычная вещь. Учитель и ученик. Эксперт и протеже.              Но в редких случаях между ними возникали своеобразные узы. Это явление наблюдалось исключительно у сильных волшебников. Самым печально известным примером были Мерлин и Моргана. Мастер и ученица стали любовниками, которые затем превратились в смертельных врагов. Были и другие имена, которые он отметил в истории, включая Николаса Фламеля и Альбуса Дамблдора.              Большая часть последующей информации была лишь догадками и предположениями.       

      Очевидно, что эта связь должна была быть заключена по обоюдному согласию и желанию обеих сторон, причем обе стороны должны были подтвердить это устно.

             Он внутренне вздохнул, зная, что они оба выполнили это условие. Асока со своими комментариями о том, что он мастер, и комментариями о том, что она его ученица, и совсем недавно его довольно прямое заявление на этот счет.              Остальное его беспокоило.              Настоящее ученичество было редкостью, потому что, очевидно, оно не заканчивалось до тех пор, пока обе стороны не соглашались с тем, что оговорëнная область была освоена.              Что привело к другой проблеме, поскольку он согласился обучить её «магии». Без какой-либо конкретики… и именно это и имелось в виду при фразе об эффекте Гарри Поттера.              Честно говоря, это не было его главной заботой. А всего лишь теория, что подобная связь создает некий эффект перетекания, когда ученик перенимает магические черты и бремя от мастера, как положительные, так и отрицательные.              Это его ничуть не волновало.              Нисколько.              Конечно, книга также предполагала, что такая связь не может быть разорвана без взаимного согласия, и только потом с последствиями для обеих сторон, которые, по теории, могли быть вплоть до потери магии и смерти.              В книге писалось, что именно это окончательно погубило Мерлина и Моргану. Они разрушили свою связь и просто исчезли из истории.              — Просто фантастика, — пробормотал Гарри, с хлопком закрывая книгу. Несмотря на свое настроение, он знал, что лучше не полагаться на книгу, когда делаешь подобные предположения.              Хотя из истории он знал, что никто не понял, что случилось с Мерлином, этот человек просто исчез. Он провел немало исследований и почти ничего не выяснил. Хотя он проследил присутствие этой легенды во многих старых исторических местах.              Его внимание было отвлечено от книги, когда он почувствовал предупреждение от следящих чар, которые он наложил на Асоку. Гарри молча поблагодарил себя за долгие годы общения с женщинами, зная, что, когда кто-то, особенно женщина, плачет до изнеможения, она, как правило, спит всего час или два, прежде чем ей нужно встать, чтобы привести себя в порядок.              Поэтому он совершенно не удивился, когда почувствовал, как следящие чары на ней сообщили ему, что она зашевелилась.              Поттер спрыгнул с книжной полки, небрежно уронив книгу на землю с немалой высоты. Кроме того, если бы он положил её на место, Добби потом опять заставил бы чувствовать себя дураком. Этот проклятый маленький домовик иногда был хуже Гермионы, когда дело касалось организации и беспорядка.              Он вернулся в ту часть дома, где Добби расставил кровати. Гарри скрестил руки и прислонился к одной из стен. Время было рассчитано довольно точно: Асока только что застонала и приложила руку к голове.              Она приподнялась в постели и огляделась, и начала протирать глаза.              — Я думал, когда ты проснешься, соня. Я попросил Добби поставить стакан воды, на тумбочку рядом, — тихо сказал Гарри.              Его тон был веселым, и она напряглась и бросила взгляд в его сторону. Он слегка нахмурил брови, чувствуя смущение девушки. Не то чтобы это беспокоило его.              А то, что он чувствовал его так ясно.              Асока делала огромные успехи в окклюменции, её становилось все труднее и труднее почувствовать, а раньше её мысли практически кричали ему через всю комнату. Он не хотел говорить ей, что её успехи были просто поразительны. На Земле даже дисциплинированным и опытным волшебникам требовались годы практики, чтобы достичь того уровня, до которого она дошла всего за несколько дней.              Ну… годы практики или месяцы регулярного изнасилования разума.              Он был вынужден признать, что, возможно, джедайская индоктринация… или обучение, по крайней мере, на что-то сгодилось. Однако теперь он мог читать её ясно, как день, прилагая лишь минимальную концентрацию.              Конечно, ему понадобилось лишь на мгновение закрыть глаза, чтобы убедиться, что он не чувствует её через легилименцию, даже пассивную. Гарри был достаточно чувствителен к своей собственной магии, чтобы понять, что причиной тому была связь, которую появилась, когда он признал её своей ученицей.              Его взгляд встретился с её голубыми глазами, было видно, что Асока нахмурилась.              Бокал, который она подняла и выпила примерно наполовину, застыл под небольшим наклоном, и она смотрела на него поверх его ободка.              — Ты… нервничаешь. Почему ты нервничаешь? — проговорила она. Хотя это было утверждение, её тон был довольно вопросительным. Она понятия не имела, как она это почувствовала. Асока не могла не спросить, как Гарри, так и себя: — Откуда… я это знаю?              Она не была эмпатом. Лишь иногда Асока чувствовала эмоции людей, ведь это была больше стезя Эйлы. Она была известным эмпатом.              Более того, Асока никогда не чувствовала эмоций Гарри. Никогда. Она никогда не видела, чтобы Гарри хоть как-то нервничал. Он был полной противоположностью, уверенным человеком, который всегда себя контролировал. Его нервозность была более чем обескураживающей.              Выражение лица Гарри было задумчивым, пока он обдумывал её заявление.              — Ну, я бы не сказал, что нервничаю. Скорее, обеспокоен, — сказал он. Гарри не видел причин не быть честным с Асокой, тем более что он и сам был относительно неуверен во всем этом.              — Почему? — повторила Асока, почувствовав некоторое облегчение от спокойного тона Гарри.              Гарри наклонил голову:              — Мы вернемся к этому через минуту.              Когда выражение её лица стало подозрительным, он ободряюще кивнул:              — Обещаю.              Она немного расслабилась, но всё ещё с любопытством смотрела на него, когда допивала воду.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри, отталкиваясь от стены, чтобы встать прямо и полностью войти в комнату.              — Я… — начала отвечать она, но потом остановила себя от стандартного ответа «в порядке».              Гарри слегка кивнул, он узнал ещё одну манеру поведения, которую он разделял с этой девушкой. Даже рядом с людьми, которым доверял, в течение многих лет он всегда был «в порядке», даже когда это было не так.              Тот факт, что она остановилась и обдумала то, что собиралась сказать, говорит о её зрелости, самосознании и доверии к Гарри.              — Мне… кажется… лучше, — неуверенно ответила Асока, — Но теперь я… беспокоюсь.              Гарри слегка кивнул, приглашая её продолжать, а сам присел на край кровати, чтобы между ними было расстояние в несколько футов.              — С одной стороны, я чувствую себя так, словно с моей груди сняли груз, — прокомментировала Асока и бросила на Гарри подозрительный взгляд, ожидая, что он сделает какой-нибудь комментарий по поводу её груди. Но он этого не сделал, а просто внимательно слушал.              Тогрута не была уверена, что её больше обрадовало или разочаровало отсутствие комментариев. Ей было приятно, что он воспринимает её всерьез, и досадно, что он не счёл нужным даже сделать замечание по поводу груди. Она знала, что не такая грудастая, как та зелтронка или Эйла, но считала себя привлекательной.              — С другой стороны, — продолжила она после некоторой паузы. — Я действительно уничтожила часть комнаты. Кстати, я… очень сожалею об этом, — смущенно добавила она.              — Не извиняйся. Добби, наверное, уже всё убрал. Он привык, что рядом со мной все взрывается или разрушается, — ответил Гарри, легко пожав плечами.              Она подняла голову и встретилась с ним взглядом, он увидел, что голубые глаза наполнены беспокойством:              — Я разозлилась и, кажется, чуть не ранила Эйлу и мастера Ти.              Гарри слегка кивнул:              — Не хочу показаться тебе стереотипным психологом, но что ты чувствуешь, в связи с этим?              Асока снова пожевала нижнюю губу, обдумывая вопрос:              — Как я уже говорила. С одной стороны, мне кажется, что с меня сняли груз. Но я также чувствую вину за свои действия. Я… была… джедаем. Я должна быть лучше этого.              — Лучше чего? — спросил Гарри, поднимая одну ногу на кровать и сцепляя пальцы над коленом.              — Лучше, чем… не терять контроль вот так, — ответила Асока, неопределенно указывая жестом в направлении комнаты, которую она почти разрушила.              — И здесь мы возвращаемся к некоторым из моих основных проблем с Орденом, — ответил Гарри.              — Что ты имеешь в виду? — спросила Асока, недоуменно нахмурившись.              — Именно то, что сказал раньше. Джедаи считают себя лучше всех остальных, — прямо заявил Гарри, его голос был серьезным. Он не пытался раздражать Асоку в данный момент, как это бывало, когда он обычно разговаривал с джедаями в последние две недели.              Асока открыла рот, чтобы мгновенно ответить, но остановилась, посмотрела на Гарри и просто ждала объяснений.              На губах Гарри мелькнула довольная улыбка, прежде чем он одобрительно кивнул и указал на неё:              — Твое заявление, «Я была джедаем» и «Я должна быть лучше этого». По сути, ты говоришь, что ты лучше любого разумного существа на свете.              — Это не то, что я подразумевала, — нахмурившись, сказала Асока.              — Это может быть так же важно, как и всё остальное, чему я тебя научу. Смотри. У всех живых существ есть эмоции и чувства. Гнев, радость, страх, смелость, ненависть, надежда, любовь, похоть, уверенность, смущение.              — Какие бы названия им ни придумали, все их чувствуют, — Гарри жестом указал на неё, — Джедаи в том числе, хотят они это признать или нет. Утверждая, что это не так, что они выше эмоций, они тем самым говорят, что они лучше всех живых существ, которые их чувствуют.              — Дело не в том, чтобы «не чувствовать» их. А в том, чтобы контролировать себя, несмотря ни на что. Не все разумные существа разрушают комнату, когда злятся, — возразила Асока.              — Нет, не все, — согласился Гарри, — Большинство, как правило, выросли, смирились с этими чувствами, и нашли другие выходы для своего гнева и разочарования. Это важно. Всегда закрывать глаза и заставлять себя не реагировать. Вечно притворяться, что это тебя не задевает… и что это никогда тебя не задевает, это просто не нормально.              — И как часто тебе нужно уничтожать комнаты, чтобы быть нормальным? — с сарказмом спросила Асока.              Гарри слегка усмехнулся:              — Не всегда нужно что-то уничтожать. Я не шутил, когда сказал, что сделал то же самое с кабинетом своего прежнего директора. Даже почти по тем же причинам, — ответил Гарри, воспринимая вопрос всерьез, несмотря на её саркастический тон.              — Но за два года до того, как я взорвал кабинет старика, я надул сестру моего дяди, после того как она сказала, что мой отец был пьяницей, а мать — шлюхой, и именно поэтому они мертвы, — При виде ужаснувшегося выражения лица Асоки, Гарри не удержался и весело фыркнул, быстро покачав головой: — Нет-нет, не то, что ты подумала. Я имею в виду… в прямом смысле. Она надулась, как воздушный шар, и улетела в небо, как будто её наполнили гелием.              Гарри усмехнулся:              — У неё даже был писклявый голос. Но, опять же, это было нормально, когда она злилась, то всегда визжала.              — Честно говоря, всё было не так страшно, как кажется. Потребовалось несколько сотрудников министерства, чтобы выследить её, привести в норму, изменить память, и она была в порядке. Ну… настолько, насколько может быть в порядке отвратительно жирная тетка с нездоровой привязанностью к своей собаке, — добавил Гарри.              Выражение ужаса Асоки постепенно сменилось облегчением и даже весельем к тому времени, как он закончил говорить.              — Действительно… Я думаю, подобное происходило ещё три раза, и каждый раз это было вызвано определенным событием, — сказал Гарри, задумчиво перебирая свои воспоминания.              — Что ты имеешь в виду? — спросила Асока, усаживаясь поудобнее и скрещивая ноги на кровати напротив Гарри.              — О… конкретные вещи, которые вывели меня из себя. Однажды это было связано с тем, что какой-то Темный Лорд решил, что будет хорошей идеей похитить двух моих внуков, когда они были совсем маленькими, — сказал Гарри, его глаза слегка сузились.              — Внуки…? — Глаза Асоки расширились, и она наклонила голову, пытаясь совместить человека перед ней с тем, что у него могут быть внуки. Затем до неё дошло все, что он сказал.              — Темный Лорд? Он не… — она запнулась, затаив дыхание.              — Нет. И это - девушка. Она не причинила им вреда. И никому другому, после того, как я покончил с ней и её приспешниками, — сказал Гарри с нотками стали в голосе, — Другой раз был несколько лет спустя, после того, как я узнал, что один из тех самых внуков был убит темным волшебником, как свидетель, когда они напали на маггловский музей в поисках магического артефакта.              Гарри встретился с ней глазами:              — Моя… реакция и действия сразу после этих двух событий ясно показали, что нападение на мою семью или причинение ей вреда — это практически самый верный способ самоубийства для всех потенциальных Темных Лордов и их приспешников.              Асока сделала паузу и внимательно посмотрела на Гарри. Она чувствовала, что он был абсолютно честен с ней, каким бы способом она его ни ощущала. В противном случае она бы серьезно усомнилась в его утверждении о наличии внуков.              Но она также ощущала грусть, которая сопровождала его, когда он говорил об этом. В обычной ситуации она бы потребовала ответов, засыпала бы его вопросами об этом. Но в данный момент она чувствовала, что это не то, что ему нужно или хочется. Да и его реальный возраст по сравнению с кажущимся не был так уж важен в этом конкретном разговоре.              — А в третий раз?              — В третий раз? — повторил Гарри, с любопытством наклонив голову.              — Да, ты сказал три других раза, что с третьим? — спросила она.              — О, это было после того, как я нашел ответ на то, что искал долгое время. Я понял, что ответ всё это время был у меня под носом, но понял это слишком поздно, — честно, но с оттенками горечи, сказал он.              — Значит… ты злился всего… пять раз? — спросила она, перелистывая то, что рассказывал ей Гарри, считая время, когда он надул свою тетю, и упомянул о уничтожении кабинета директора.              — О, чёрт возьми, нет. Я злюсь постоянно, — фыркнул Гарри в ответ, в его тоне прозвучало веселье, и она едва не захлебнулась эмоциями, которые он испытывал в подтверждение своих внешних проявлений.              — Что? — Асока уставилась на него с легким трепетом, хотя и чувствовала, что он её забавляет. Ей также показалось, что она услышала два звука, похожих на быстрые затяжные вздохи, но ее отвлек немедленный ответ Гарри.              — Конечно, я был зол, когда нашел тех женщин… которых забрали в рабство. Я был зол из-за нападения работорговцев на Кашиик. Я был зол, когда охотники за головами пытались забрать тебя или когда они подстрелили барменшу. Меня раздражало, когда Синяя пыталась лгать нам, — Гарри жестом обвел их.              — Я злюсь, когда Добби проявляет инициативу, чтобы «помочь» мне. Потому что тогда я никогда не знаю, когда мне придется убирать беспорядок, который он устроил… или… когда меня начнут почитать как божество в каком-нибудь непонятном религиозном ордене, — сказал Гарри.              Асока забавно фыркнула.              — Не шучу. Это случилось, — сказал Гарри, покачав головой. — Дважды.              Наступила минутная пауза:              — На сколько мне известно, — нахмурившись, добавил он.              — Но я злюсь из-за этого. Я злюсь, когда мои зелья не получаются. Злюсь, когда ищу что-то, но ничего не нахожу, — он тихонько хихикнул, — Чёрт, я злюсь, когда утром, вставая с постели, спотыкаюсь о порог.              — Я злюсь на многие вещи, мисс Тано. Но обычно не настолько, чтобы уничтожать комнату, — слегка пояснил он.              — Там было очень много злости, — тихо сказала Асока.              — Да, но только если позволять ей накапливаться. Когда отпускаешь её или направляешь в продуктивное русло, всё нормально, — ответил Гарри.              — Ситхи направляют свой гнев в нужное русло. Именно там они получают большую часть своей силы, — голос Асоки был осторожным, то, что сейчас говорил Гарри, было похоже на то, что сказали бы ситхи. Но это была осторожность, требующая дополнительных объяснений. Она не собиралась просто принять его слова без вопросов.              Гарри нахмурился и провел рукой по подбородку:              — Справедливо. Нужно уточнение. Я не говорю, что нужно всегда «направлять» свой гнев. Считай, что это просто искра. Затем используй энергию и усилия, необходимые для её поддержания. Не трать время на то, чтобы злиться. Ты злишься. Прими это. Найди для неё выход. Можешь разобраться с тем, что тебя разозлило, и двигайся дальше.              Асока выглядела так, как будто перебирала в уме все это.              — Как ты справляешься с этим?              — Каждый здоровый человек отличается от других и справляется с этим по-разному, — объяснил Гарри, пожав плечами, — бег, избиение неодушевленных предметов, крик и плач, игра на музыкальном инструменте, разговор с кем-то, работа над чем-то, хобби, записи в дневнике, секс. Существует бесчисленное множество различных способов.              Асока молча смотрела не него, хотя, когда заговорила сарказм был бы понятен даже дереву:              — Позволь мне угадать, какой способ ты рекомендуешь и предпочитаешь.              — Ты будешь удивлена, — весело рассмеялся Гарри, его глаза заблестели, прежде чем он успокоился, — Но я хочу сказать, что есть много способов сделать это. Но игнорировать и надеяться, что это пройдет? Идеальный рецепт для проблем с яростью в будущем.              Асока погладила свою лекку, обдумывая заявление Гарри и перебирая его в уме. Это происходило медленнее, чем обычно, потому что ей приходилось сопоставлять свои мысли с эмоциями и с тем, что она думает и чувствует по поводу слов Гарри.              — Не хочу тебя запутать, но есть также два разных типа гнева, — вмешался Гарри после того, как молчание затянулось на минуту или две. При этих словах Асока резко подняла голову, и на её лице появилось обеспокоенное выражение.              Гарри слегка кивнул и пояснил:              — Есть ненависть, которая представляет собой желание причинить боль, наказать, и праведный гнев, который является гневом на предполагаемую ошибку. Я упомянул об этом, потому что ты проявила и то, и другое в своей маленькой истерике, — Он не хотел заострять на этом внимание, но ему также хотелось убедиться, что Асока всё поняла. Тогрута так долго подвергалась внушению со стороны Ордена, что он не был уверен, что она сможет понять разницу.              — Ты разозлилась и на Орден, и на эту, как её там… Шаак Ти. Орден поступил с тобой неправильно, — объяснил Гарри, а затем сделал паузу, прежде чем продолжить: — Конечно, по моему мнению, они поступали так на протяжении многих лет. Но это ни туда, ни сюда.              — Но то, что они сделали с тобой во время того суда, было несправедливо. Это было неправильно. Злиться на это, иметь желание, чтобы такая же несправедливость больше никогда ни с кем не случилась. Предотвратить её. Это и есть праведный гнев, — объяснил Гарри, и было видно, что он привлек внимание Асоки, так как она следила за каждым словом.              — Шаак Ти приняла решение, и да, это делает её частью большой проблемы, пока она не поймет, — заявил Гарри, а затем поднял руку, чтобы избежать ответа. — Да, она ошиблась. И она может никогда этого не понять. Я прекрасно знаю об этом. Хотя она, по крайней мере, проявила немного независимого мышления.              Гарри сделал паузу, обдумывая, как лучше это объяснить, а затем кивнул:              — Позволь спросить тебя вот о чем. Ты веришь, что Шаак Ти хотела причинить тебе вред? Или она действовала так, как действовала, из эгоистических соображений?              Асока обдумала этот вопрос и медленно покачала головой:              — Нет, она не осуждала меня лично, как некоторые другие члены Ордена. Она также не выступала против меня… по крайней мере, насколько я знаю.              Гарри кивнул головой на ее заявление:              — Значит, она действовала не со злым умыслом. Невежественно — да. Слепо — определенно. Глупо — возможно, да, возможно и нет. Со злым умыслом — нет.              Асока фыркнула и слегка улыбнулась непринужденным и грубым оскорблениям. Хотя по её выражению лица было ясно, что она всё ещё не понимает, что объясняет Гарри, и Гарри это заметил.              — Учитывая голокомм, которым поделилась Эйла, и её собственные действия, она пытается учиться. Ты можешь не обращать на неё внимания, не разговаривать с ней, игнорировать её, — сказал Гарри с легкой улыбкой, — Черт возьми, она может даже заслужить хорошую шутку… Не знаю… Я научу тебя, как использовать прилипающие чары, чтобы приклеить её монтралы ко лбу или что-то в этом роде.              — Но желание причинить ей боль, желание, чтобы она страдала… это то, что переходит грань ненависти, — мрачно сказал Гарри, — И погрязнуть в этом — это то чего нужно избежать.              Асока посмотрела на него. На её лице ясно читался вопрос, не выраженный словами.              — Ты уже упоминала, что ненависть ведет к Темной стороне Силы, и тебя учили, что это очень легкий путь, — сказал Гарри, и она кивнула в знак согласия, зная, что это всплывало в их разговорах на корабле.              — В каком-то смысле это правда, — признал Гарри с очень грустной улыбкой, — ненавидеть чертовски легко. Проблема в том, что… когда это ненависть, она почти всегда направлена не на те вещи.              — Ты говоришь так, как будто испытал это на себе, — тихо сказала она.              — Долгое время я ненавидел многих людей. Я ненавидел большую часть нашего магического общества, — тихо ответил Гарри.              — О? — Асока наклонилась вперед, скрестив ноги, на ее лице ясно читался интерес.              Гарри рассказывал о себе, о том, чем он не часто делился, так что услышать это было для неё определенно шагом вперед.              Поттер слегка кивнул. Он думал остановиться на этом, но понял, что должен рассказать столько, сколько нужно, чтобы донести суть:              — Я испытывал праведный гнев на первого Темного Лорда, которого победил. Он убил моих родителей, друзей моих родителей и моих друзей. Тот же гнев я испытывал к его приспешникам… Пожирателям смерти, как он их называл. Они были настолько же неприятны, как и звались. То же самое касалось и других волшебников, которые присоединились к нему.              — Но… я ненавидел людей, которые стояли в стороне. Я ненавидел большинство из поколения моих родителей за то, что они позволили этому злу, вырасти. За то, что позволили гнили заразить наш мир. За то, что стояли в стороне и были совершенно счастливы, видя, как жертвует собой мое поколение, дети, чтобы остановить это, — Гарри смотрел на Асоку, когда говорил, но его глаза смотрели куда-то вдаль, когда он вспоминал.              — Люди, которые в один день восхваляли меня как героя, а потом возненавидели, считая меня заблуждающимся лжецом, когда я предупредил их, что Темный Лорд вернулся. Потом молчали, когда я стал самым разыскиваемым волшебником, когда Темный Лорд захватил власть, а потом снова восхваляли меня, когда я, наконец, убил этого ублюдка, на этот раз навсегда.              Асока с восторженным вниманием слушала, как Гарри говорил. Страсть и эмоции были легко сквозили в его голосе.              — Это заняло у меня некоторое время… — Гарри искренне улыбнулся, когда нырнул в свои воспоминания, — И я сделал это не один. Дафна была единственной, кто наконец-то заставил меня понять.              — Люди, которых я ненавидел, не стоили того, чтобы отравлять себя этой ненавистью. Они не заслуживали того, чтобы их считали настолько важными, чтобы я опустился на их уровень.              — В каком-то смысле они не заслуживали моей ненависти. Моего презрения? Конечно. Но Дафна напомнила мне, что люди, которые ничего не делали, были отцами и матерями, мужьями, женами, тетями и дядями, братьями и сестрами, — объяснил Гарри.              — Ого. Дежавю, — понял Гарри и криво улыбнулся.              — Что? — спросила Асока, наклонив голову.              — У меня только что был похожий разговор с двумя Джедаями. Они спросили меня, поддерживаю ли я Сепаратистов, — ответил Гарри, усмехнувшись тому, как жутко похожи были эти мысли.              — И что ты ответил? — с искренним любопытством спросила Асока.              — Я объяснил им, что большинству людей, которые не были непосредственно вовлечены в конфликт или политику, всё равно. Они такие же, как те, кого я ненавидел, — объяснил Гарри. — Это люди, которые беспокоятся о своих семьях. Люди, которые просто хотели жить спокойно, и чтобы те, о ком они заботились, делали то же самое. Как и все остальные. Вовлечение в войну могло закончиться их смертью или, что ещё хуже, нарисовать мишени на их семье. В свою защиту скажу, что они абсолютно правы.              — Война действительно сделала семьи мишенями. На семью моего лучшего друга напали дома, и в итоге несколько членов семьи погибли от рук Тёмного Лорда, — нахмурив брови сказал Гарри, — мне это не нравится. Но я не могу ненавидеть людей за то, что они пытаются делать то, что, по их мнению, защитит их семьи. Я не могу ненавидеть кого-то за то, что он не видит общей картины.              — Общей картины, — повторила Асока, и в её голосе прозвучал вопрос.              — «Всё, что нужно для процветания зла, — это чтобы хорошие люди стояли в стороне и ничего не делали» — цитата из моего мира. Слишком многие люди думают, что один человек не может изменить ситуацию. Часто они бывают правы. Но если целая группа людей попытается это сделать, то очень скоро у вас появится армия, готовая встать и сказать: «Хватит!» — со страстью сказал Гарри.              — Люди, которые этого не делают, думают, что они защищают свою семью, находясь со своими семьями, а не сражаясь на войне. Они видят только свои проблемы. И не видят общей картины; что, не сражаясь, позволяя злу захватить власть без борьбы, они просто делают мир, в котором окажется их ребенок и который в конечном итоге унаследует, ещё хуже.              — В конце концов, я понял, что не ненавижу. А, просто жалею их, — сказал Гарри со вздохом.              На лице Гарри снова появилась задумчивая улыбка:              — Это был один из самых долгих споров между мной и Дафной. Она всегда говорила, что магический мир никогда не учится, а я все время выручал их от Темных Лордов. Она говорила, что я должен позволить им усвоить урок. Но… Я никогда не смогу заставить детей расплачиваться за ошибки своих родителей. Моё поколение делало это, и я не хотел бы, чтобы это случилось с другими детьми.              Асока внимательно слушала. Её внимание было сосредоточено на Гарри, пока она обрабатывала самое большее, что он сказал о себе с тех пор, как она его встретила. Асока медленно кивнула:              — Я… понимаю… думаю.              Гарри покачал головой:              — Нет, не понимаешь. Ещё нет, не совсем. Но уверен, что ты, возможно, дойдешь до этого.              Асока торжественно кивнула в ответ на серьезный ответ Гарри, а затем несколько мгновений молча и проницательно смотрела на него, прежде чем прямо спросить:              — Так ты собираешься рассказать мне, из-за чего ты так нервничал?              Асока знала, что он нервничал не из-за того, что успокоил её. Не после того, как он ворвался в хаос вихря, рискуя жизнью и конечностями.              Гарри задумчиво посмотрел на неё и закинул вторую ногу на кровать, скрестив ноги упираясь локтями в колени. Он переплел пальцы и положил подбородок на руки, пристально глядя на Асоку, не зная, что объяснить. Или как начать.              Затем ему в голову пришла мысль, и на его лице появилась медленная улыбка.              — Ты всё ещё хочешь, чтобы я проверил твою ментальную защиту? — медленно спросил Гарри.              — Да, — кивнула, и тут же ответила, Асока. Она заново переживала и сортировала воспоминания почти без остановки. Защита от манипуляций с её сознанием, а также возможность скрыть свое присутствие в Силе были огромным мотивирующим фактором.              — Даже если я могу видеть вещи, которые являются глубоко личными, даже если они постыдные или личные? — с ноткой предупреждения в голосе, спросил Гарри: — Этот опыт может быть пугающим или страшным в первый раз, особенно если ты не доверяешь человеку.              По тому, как упрямо она подняла подбородок, он понял, каким будет её ответ, но ему все равно стоило попробовать.              — Я не боюсь, — сказала она, её голос был сильным и ничуть не дрожал.              — А стоило бы, — серьезно ответил Гарри.              После паузы он продолжил:              — С этим умением, когда я зайду в твой разум, когда проникну сквозь твою защиту, я могу увидеть любой твой секрет, любой личный момент, любую личную мысль или эмоцию. Я достаточно искусен, чтобы с достаточным количеством времени изменить твою личность или просто стереть всё твое существо.              Гарри держал свой голос ровным, но в нем чувствовалась жесткость, когда он смотрел в глаза Асоке.              Тогрута встретила его взгляд так же серьезно и не вздрогнула.              — Наверное, можешь. Но если ты хотел моей смерти, ты мог бы позволить охотникам за головами сделать это за тебя. А если тебе нужна была информация или чтобы изменить меня, ты мог бы пытать меня или бы уже попытался это сделать.              — То, что ты только что сказал, пугает. Но мне страшно, что кто-то другой сможет сделать это со мной, — её глаза остановились на его, когда она призналась в том, чего не должен был признавать ни один джедай. Страх: — Я боюсь кого-то, кто не будет колебаться. В Ордене джедаев были такие случаи, я знаю их лично. После этого они никогда не были прежними.              Она ненадолго вспомнила Эйлу и то, что случилось с тви’лечкой много лет назад, но она была не единственной, чей разум, и личность, менял тот, кто злоупотреблял Силой.              — Но я не хочу, чтобы кто-то мог так поступать со мной. Я доверяю тебе. Если ты действительно способен заглянуть в мой разум и помочь другим не делать со мной того, что мог бы сделать ты, тогда это того стоит, — вызывающе заявила она, подняв подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза.              Она не пыталась скрыть свои чувства или эмоции. И больше не доверяла Совету джедаев. Асока была знакома с историей и знала, что они и раньше приговаривали людей к Смерти Личности. Стирая их воспоминания и каждую частичку их сущности. Это обещало защиту от этого, и хотя она не думала, что они попытаются заставить её вернуться туда, чтобы испытать это, тогрута также не могла полностью сбрасывать это со счетов. В конце концов, она никогда не ожидала, что её предаст друг джедай или исключат из Ордена.              — Может быть, сказать, что я не боюсь, не совсем точно. Может быть, мне нужно сказать точнее: я не боюсь тебя, — мягко пояснила она, — И, возможно, если мы сделаем это, ты поймешь почему. Тогда ты скажешь мне, что тебя беспокоит?              Гарри молчал больше минуты, наблюдая за выражением лица Асоки. Она встретила его молчание решительным взглядом.              — Хорошо, — наконец кивнул он, и ему показалось странным, что он доволен её заявлением, хотя он и сделал явно преувеличенное фальшивое обиженное выражение лица: — Но ты должна бояться меня! Я могу быть очень страшным!              Асока закатила глаза на его выходку, улыбка расплылась по её лицу, особенно после серьезного разговора, который они только что провели.              — Нет, правда! Я могу быть! — покачал головой Гарри. Он поднял руки к голове и скрутил пальцы в виде когтей: — Рааррр! Рар… ррррр! Видишь… Страшно! Ты должна бояться.              Его искренний кивок только усилил нелепость.              — Гарри… Я знаю тебя две недели. Пока что единственное, из-за чего ты заставил меня по-настоящему бояться… это за свою девственность, — Асока саркастически фыркнула, и закатила глаза. — И с твоим выражением лица — мне ничего не грозит.              Гарри, который всё ещё корчил гримасу и пытался изобразить когти, застыл и несколько мгновений смотрел на неё, прежде чем разразиться хохотом. Его руки упали на бока, и он слегка выгнулся от смеха.              Его смех заставил Асоку разразиться собственным хихиканьем. Прошло почти полминуты, когда их смех утих. Однако на лице Гарри появилась широкая ухмылка, когда он сказал:              — Ты быстро учишься, моя ученица.              Она усмехнулась и нахально ответила:              — Я должна идти в ногу со временем, не так ли, мастер?              — Похоже, у тебя нет с этим проблем, — мягко улыбаясь, наконец сказал он. Через несколько мгновений выражение его лица снова стало серьезным: — Ты готова?              Когда Асока кивнула, Гарри ничего не сказал, просто заглянул ей в глаза и погрузился в её разум, не говоря ни слова.              Асока уставилась на него, ожидая, что он что-то сделает. Но он просто встретил её взгляд и не шелохнулся.              Она уже почти открыла рот, чтобы узнать, не выпал ли он из реального мира, как вдруг её зрение потемнело.              Тогрута совершенно не заметила, как два джедая, которые слышали большую часть их разговора, ждали, пока наступит тишина.              Гарри прекрасно знал, что они там были, просто его это не особенно волновало.              И, конечно, не думал, что они нападут на него, пока он находится вне своего тела. А если бы и напали, что ж… Добби был бы очень обижен. А Гарри было бы их жаль.       

***

             Асока часто дышала и шевелила ногами, пытаясь найти опору. В один момент она сидела на кровати лицом к Гарри, а в другой вдруг падала. Это было похоже на аппарирование, только без ощущения, что её всасывают через соломинку. Однако это так же дезориентировало её чувства, особенно потому, что монтралы не давали ей никакой информации о том, что её окружает.              Она восстановила равновесие и огляделась вокруг, её глаза расширились от удивления. Словно она снова оказалась на Корусанте, видя знакомый небосклон.              Гарри стоял рядом с ней, скрестив руки, и смотрел вокруг с любопытным выражением на лице.              Асока вздохнула и посмотрела на Храм джедаев, возвышавшийся перед ней. Она поняла, где именно они находятся.              — Мы в моей голове, — без всякой необходимости заявила она.              — В твоем разуме, — поправил Гарри, — хотя на данный момент это одно и то же.              На её пытливый взгляд Гарри пояснил.              — Это и твой разум, и твоя голова. Хотя сейчас мой разум находится в твоем, а моя голова всё ещё там, — Он сделал неопределенный жест над их головами, а затем оглядел знакомый горизонт, пока она обдумывала сказанное.              — Думаю, меня не удивляет, что ты использовала Храм Джедаев как безопасное место в своем собственном разуме, — задумчиво произнес он.              Асока опустила глаза, и её щеки залил румянец. Она не уловила неодобрения в его голосе, но ей стало неловко, и она объяснила:              — Ты сказал создать место, которое я очень хорошо знаю. Это… действительно единственное место, которое я хорошо знаю, и оно было моим домом… даже после того, что случилось.              Гарри осторожно положил руку ей на плечо и ободряюще сжал:              — Эй, это просто место, которое тебе хорошо знакомо. Я могу полностью понять, как можно использовать место, которое когда-то казалось домом, но в итоге хранило много плохих воспоминаний.              Асока слегка улыбнулась и подняла на него глаза. Она не только услышала эти слова и почувствовала его руку на своем плече, но и ощутила искренние эмоции, скрывающиеся за этими словами.              — Должен признать, это чертовски продуманно. Ты прошла длинный путь за очень короткий промежуток времени. Я не уверен, что встречал кого-либо, кто освоил бы это быстрее, чем ты, — в голосе Гарри звучало восхищение, которое он не пытался скрыть. Поттер знал, что даже если бы его с самого начала учили как надо, он никогда бы так быстро это не сделал. Но это также было свидетельством того, как много внимания Асока уделяла своему разуму в течение двух недель с момента их встречи.              — Я очень много работала над этим, — призналась Асока. По правде говоря, она проводила над этим практически каждую свободную минуту.              Гарри медленно кивнул и усмехнулся:              — Я вижу. Детализация на уровне мастера.              Асока покраснела от похвалы и улыбнулась, но ничего не ответила, оглядывая горизонт. Одно дело — представлять его в своем воображении, другое — реально стоять и смотреть.              — Ты всё ещё уверена, что хочешь, чтобы я попытался выяснить, насколько хорошо он защищен? — спросил Гарри, — Я не могу сделать это легким, для тебя, и…              Асока сглотнула и кивнула,              — Если это не сработает, или я сделала что-то не так, лучше узнать это от тебя, чем от кого-то другого.              — Хорошо, тогда я пойду искать твои худшие воспоминания, — торжественно сказал Гарри.              Когда Асока кивнула ещё раз, Гарри тут же исчез.              Асока дико огляделась, ища его.              Затем на её лице появилось удивленное выражение. Она чувствовала его внутри своей мысленной конструкции Храма джедаев. Как будто он мысленно перенесся туда, Асока внезапно оказалась внутри.              Она оказалась в одном из залов для дуэлей. Ей показалось, что здесь никого не было. Обычно в храме люди занимались и тренировались в любое время суток. Всё было продумано до мелочей, вплоть до каждого камня и коврика, разложенного у стен для энтузиастов или юнлингов.              Тогрута дико огляделась вокруг и скорее почувствовала, чем увидела, что Гарри покидает это место. Очевидно, он обыскивал Храм, как и обещал.              Она снова попыталась последовать за ним, но оказалась на вершине храма в зале заседаний Высшего совета, и снова он был пуст, а Гарри так и не было видно. Он уже покинул это место.              Асока на мгновение сосредоточилась, пытаясь понять, где он находится. Ей понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, и она выдохнула.              Гарри уже был в архиве джедаев.              Внезапно появившись там, она увидела его сидящим в кресле перед монитором.              Асока замерла, когда Гарри прикоснулся к экрану монитора. Она открыла рот, чтобы выразить протест, и снова почувствовала, как её переносит в другое место.              Внезапно она оказалась в совершенно другом месте. Здесь было гораздо темнее, чем в ярко освещенном архиве. Лишь через мгновение она перестала дышать, осознав, где находится.              Асока поднесла руку ко рту, оглядываясь по сторонам. Это была Зала Суда, точно такая, какой она её помнила.              Только…              На этот раз она видела себя, стоящую на возвышении и смотрящую на окружающих её Мастеров с застывшим на лице умоляющим взглядом.              Оглядевшись по сторонам, Асока поняла, что стоит в воздухе.              Над ней сидели члены Высшего Совета Джедаев, застывшие на своих местах. Внизу она увидела Энакина, который смотрел на Мастеров Джедаев.              На глаза навернулись слезы, когда она увидела надежду, которая, как она знала, вскоре должна была угаснуть. Асока быстро вспомнила отчаяние, которое испытала в тот момент, и почувствовала, как оно снова поднимается внутри неё.              Внезапно она почувствовала, как сзади её обхватили теплые руки, и ощутила присутствие Гарри. Она продержалась лишь мгновение, прежде чем откинулась назад в утешительные объятия.              Нежный голос Гарри заполнил безмолвный, неподвижный вид перед ней.              — Где мы находимся? Это не тот суд, о котором я видел несколько роликов в голонете, — с любопытством спросил Гарри.              — Это суд внутри Ордена… здесь они выгнали меня. Этот момент, когда никто из них мне не поверил, — голос Асоки был печальным, но она с удивлением обнаружила, что чувствует меньше горечи, чем несколько часов назад.              Наступила пауза, и Гарри просто обнял её, она не почувствовала желания отстраниться, и даже испытала облегчение.              — Ты можешь сказать мне, на кого я смотрю?              После секундного колебания она кивнула, а затем жестом руки показала на застывшее лицо Энакина.              — Это мой старый Мастер, Энакин Скайуокер. Я обычно называла его СкайГай. Он был… единственным, кто верил в меня, и единственным, кто поддерживал.              Гарри посмотрел вниз и увидел удивительно молодого человека, вероятно, не более 25 или 27 лет. Он наклонил голову, глядя на застывшее выражение лица Энакина. Он не был уверен почему, но выражение лица и черты… казались знакомыми.              Его также несколько заинтриговало выражение лица Энакина, оно вызвало в его голове несколько тревожных звоночков. Хотя он знал, что это могло быть просто воспоминание или интенсивность момента.              Она подняла голову и посмотрела на парящих над ними Мастеров. Она указала жестом на того, кто носил дыхательную маску и закрывал глаза:              — Это Пло Кун, джедай, который нашел меня. Он всегда называл меня Маленькой Сокой. Но, видимо, его преданность справедливости превзошла всё остальное.              Она двинулась против часовой стрелки и жестом показала на следующего:              — Это магистр Йода, он Великий магистр Ордена джедаев и является им уже несколько сотен лет. Он самый могущественный и опытный из ныне живущих мастеров джедаев.              — Хм… — заметил Гарри. — Он выглядит как дальний родственник Добби.              Асока моргнула, а затем, несмотря на печаль этого воспоминания, слегка хихикнула.              — О боже… он действительно похож, — сказала Асока, и её плечи затряслись от смеха, — Я больше никогда не смогу смотреть на него, не думая об этом! — Она не могла этого видеть, но чувствовала, как Гарри веселится у неё за спиной.              Она покачала головой и продолжила:              — Это магистр Винду. Его связь и понимание Силы почти на одном уровне с Йодой. Возможно, он даже лучше владеет световым мечом.              — Он выглядит довольно дружелюбным, — сухо заметил Гарри, глядя на совершенно бесстрастное лицо мужчины.              — И ты уже познакомился с мастером Ки-Ади-Мунди, — сказала Асока, сделав жест в сторону мастера с вытянутым лбом, проигнорировав его замечание.              — Ах да. Мы с Конусоголовым теперь практически лучшие друзья, — слегка усмехаясь, ответил Гарри, — Ты сама видела, я даже дал ему несколько довольно дельных советов.              — Дальше идёт мастер Кеноби. Он был учителем Энакина, — объяснила Асока, — Я думала, что если кто-то и поверит мне, то он, но, похоже, он не стал за меня заступаться.              — Хм, — хмыкнул Гарри, рассматривая бородатого человека.              — И… ну, ты уже познакомился с мастером Шаак Ти, — сказала Асока с легким вздохом в голосе, указывая подбородком на застывшую женщину.              Она с удивлением обнаружила, что после их разговора Гарри, кажется, что-то внутри неё изменилось. Асока не чувствовала, как внутри неё поднимается гнев на Мастера-Тогруту. Вместо этого она почувствовала разочарование, жалость и некоторое отвращение. Она не была уверена, что будет чувствовать то же самое по отношению к другим Мастерам, пока не столкнется с ними лицом к лицу.              — Начало положено, — пробормотал Гарри, почувствовав её мысли, но не стал продолжать, осматривая комнату.              После продолжительной паузы он тихо спросил:              — Ты позволишь мне посмотреть воспоминания вместе с тобой?              Асока заколебалась:              — Я думала, ты собираешься просмотреть мои воспоминания в одиночку.              — Я сказал, что, вероятно, попытаюсь найти их и что, возможно, увижу их, но… Я не хотел копаться в них без твоего разрешения, если я найду что-то, — ответил Гарри. — Мой контроль достаточно хорош, и я обычно могу удержать себя от того, чтобы увидеть что-то, пока ты не дашь мне разрешение.              Он ожидал, что она исчезнет в ту же минуту, как только к ней обратятся, и тот факт, что этого не произошло, был невероятно впечатляющим. Гарри не сказал ей, что это знак того, насколько сильно она контролирует свой разум, что воспоминание не началось автоматически. Поттер знал, что при желании мог бы заставить воспоминание воспроизводится, но Гарри не собирался вредить её сознанию только ради этого.              Асока колебалась мгновение, прежде чем кивнуть:              — Хорошо, — её разрешение сработало как выстрел из пистолета, и все вокруг немедленно начали двигаться.              — Падаван Тано, серьезные обвинения выдвинуты против вас, — заговорил магистр Йода, его голос был суров, — Что вы можете сказать?              Асока смотрела, как её воспоминания начинают говорить:              — Не виновна, мастер. Я бы никогда не стала лишать жизни невинных. Ценности джедаев для меня священны!              — Есть доказательства обратного. Вы были наедине с Леттой Тармонд, когда она умерла. Вы можете это объяснить? — с сомнением в голосе заговорил Мастер Ки-Ади-Мунди. Гарри крепко обхватил Асоку, почувствовав снисходительность в его голосе.              — Кто-то использовал против неё Силу, — быстро ответила Асока из воспоминания, в её голосе слышалось замешательство. Она тоже ничего не понимала.              — Что приводит нас к Вентресс. Можете ли вы объяснить свою связь с ней? — В голосе Пло Куна звучали механические нотки, так как он шел через респиратор. Асока уловила легкое вздрагивание на своем лице, выразившее сомнение и неверие.              — У нас было взаимопонимание, — нерешительно сказала Асока, — Я думала, что она помогает мне.              Заговорил Мейс Винду:              — Это она помогла вам приобрести нано-дроидов, найденных при вашем задержании, тех самых, которые использовались при взрыве Храма?              Голос Асоки был резким и вызывающим, молящим о понимании:              — Нет, меня подставили и обманули, как обманывают сейчас вас!              — Вопрос в том, падаван Тано, кто нас обманывает? — ответил Мейс Винду: — Вентресс, вы или кто-то другой?              — Я не обманываю вас! — тут же ответила Асока: — Я бы предположила, что Вентресс, но не могу быть уверена. Мои чувства затуманены, — Её голос стал нерешительным, когда она посмотрела вниз.              — Они затуманены Темной стороной, падаван Тано, — медленно сказал Йода, — Опасно затуманены, но не только вокруг вас, в наше время они окружают много чего.              — Вы уже приняли решение, не так ли? Этот суд — просто формальность! — вмешиваясь в слушания, прозвучал возмущенный голос Энакина.              — Решение мы приняли, хотя и не в полном согласии, — усталым голосом ответил Йода. Он даже не обратил внимания на Скайуокера, хотя и ответил на его слова, и никто из других Магистров не удостоил Энакина взглядом, кроме Оби-Вана.              — Совет считает, что падаван Асока Тано совершила преступление против Республики, и поэтому она будет исключена из Ордена джедаев, — в его голосе тоже, казалось, не было чего-либо, кроме твердости в своем решении.              — Вы не можете этого сделать! — громко ответил Энакин.              — Статус падавана будет снят, и ты лишишься всех званий и привилегий в Великой Армии Республики, — сказал Ки-Ади-Мунди, и в его голосе даже прозвучало самодовольство.              Она увидела, как её воспоминание склонило голову и опустило плечи, а на глаза обоих навернулись слезы. Она была благодарна Гарри за его присутствие, когда он утешительно сжал её сзади.              — Ты будешь передана суду Республики, чтобы дождаться наказания, которое они назначат, — продолжал голос Ки-Ади-Мунди, — Отныне ты исключена из Ордена джедаев.              Асока смотрела, как её воспоминание склонило голову. Но она вздрогнула, увидев, как один из Стражей Джедаев поднялся и рывком распустил её падаванскую косу. Воспоминание застыло на месте, и она почувствовала, как руки Гарри нежно обхватили её.              — Они сделали всё возможное, чтобы морально уничтожить тебя. Твой мастер был прав. Суд был просто формальностью. Очевидно, что после того, как ты изложила свою позицию, не было ни обсуждения, ни рассмотрения. Никакого представления доказательств или обсуждения твоих показаний. Ничто из того, что ты собиралась сказать, не могло изменить исход этого… фарса, — Голос Гарри был тихим, когда он успокаивающе сжал её.              Гарри делал это ещё несколько мгновений, прежде чем выпустить из своих объятий, и Асока почувствовала, что ей не хватает этого успокаивающего присутствия. Она обернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела, что он парит выше, глядя на разных мастеров.              — Напомни мне, что если я когда-нибудь снова столкнусь с ним, то этот Конусоголовый должен получить пару десятков розыгрышей. Думаю, я окажу услугу обществу, если научу его смирению, о котором всегда проповедуют джедаи, — сказал Гарри, задумчиво разглядывая разных мастеров.              Асока слегка улыбнулась. Но потом слегка нахмурилась, когда ей пришла в голову одна мысль.              — Я думала, что это защитит мой разум? Ты не должен был добраться до моих воспоминаний, разве не в этом был смысл всего этого упражнения? — спросила Асока. Её тон был несколько жалобным, поскольку тогрута была разочарована тем, как легко он это сделал.              Гарри кивнул и опустился рядом с ней.              — Это правда. Однако я не стал вдаваться в некоторые подробности, потому что, честно говоря, не ожидал, что ты так быстро достигнешь успеха. Обычно на это уходят годы, требуется руководство для настройки после того, как ты упорядочишь свои воспоминания. Так что… это феноменально.              Асока практически сияла, её щеки покраснели от похвалы.              — Однако, — осторожно добавил Гарри, — твоя защита была относительно предсказуемой.              — Что ты забыл упомянуть? Насколько предсказуемой? — разочаровано спросила Асока.              — Ну, ты всё организовала… и создала целый маленький мир, но на самом деле ты не создала защиты в своем разуме, — объяснил Гарри.              — Защиты? Что ты имеешь в виду? — спросила Асока, она думала, что этот мир сам по себе является защитой.              — Ну… это действительно может быть что угодно. Учитывая твою тему? Наверное, я должен был бы уворачиваться от джедаев-ниндзя, которые пытаются разрезать меня на куски всевозможными цветными световыми мечами. Может быть, стены, из которых высовывались турели. Дроиды, пытающиеся меня зажарить. Любая защита, какую только можно вообразить. Твоя фантазия — единственный предел, — объяснил Гарри, обводя жестом все вокруг.              — И далее ты не добавила, что я могу делать или не делать в твоем воображении, — добавил Гарри.              На хмурый взгляд Асоки он пожал плечами:              — Ты не устанавливала никаких правил для своего разума. Я могу проходить сквозь стены, летать, потому что ты не запретила мне этого делать, — Гарри взлетел обратно на уровень с Мастерами Джедаями, чтобы продемонстрировать это.              — Как мне помешать тебе это сделать? — спросила Асока.              — Это твой разум. Ты полностью контролируешь его. Тот же принцип, что и со всей магии, — объяснил Гарри, жестом показывая вокруг всё ещё парящего в воздухе Ки-Ади-Мунди, — Ты можешь делать что хочешь.              Асока мгновение смотрела на Гарри, а затем сузила глаза.              Гарри с любопытством наклонил голову и открыл было рот, чтобы задать вопрос, как вдруг его глаза расширились, и он упал как камень, издав при этом явно не мужской вскрик, прежде чем упасть на землю.              Асока не успела насладиться этим, как тоже упала, хотя её падение было на несколько метров короче.              — Уф! — Асока приземлилась, используя руки, чтобы удержаться от удара.              Гарри же приземлился менее достойно и на мгновение застыл на месте.              — О Сила, прости меня! — воскликнула Асока, проверяя, не ранен ли Гарри.              Гарри покачал головой и с ухмылкой поднялся на ноги, потирая бок, и начал смеяться:              — Всё в порядке… просто неожиданно. Просто помни, что при создании правил для своего разума нужно быть осторожным и научиться контролировать себя, когда ты здесь.              — Так это всё, что мне нужно сделать, чтобы люди не летали? — несколько самодовольно спросила Асока.              Гарри поднял бровь, а затем она увидела, как Поттер оторвался от земли и поднялся в воздух.              Она нахмурилась и посмотрела на него, пытаясь сосредоточиться и повторить эффект, полученный ранее. Тогрута пыталась помешать ему взлететь, но он продолжал парить в воздухе.              — Как тебе это удается? Ты не должен летать сейчас…              — Воля. В данном случае моя воля сильнее твоего контроля над окружающей средой. Я просто не был готов раньше, — голос Гарри был добрым, но выражение его лица было серьезным, — Ты обладаешь максимальным контролем в своем сознании. Но никогда не думай, что ты всемогущая, даже в своей голове.              — И я действительно хорош в ментальных искусствах, — добавил он, — В любом случае, как я уже сказал, помимо твоей защиты, другая проблема — предсказуемость.              — Как это? — спросила Асока, мысленно перечисляя все виды защиты, которые мог позволить её храм.              — Ну, ты использовала Храм Джедаев и хранила свои воспоминания в архиве. Люди, которые довольно искусны в этом, кажется, всегда начинают с того, что засовывают свои воспоминания в такие места, — Гарри поднял плечи и пожал плечами, — Согласен, это очень естественное место для этого.              — Итак, любой мог бы предположить, что твои воспоминания находятся в архиве. Это всегда одно из первых мест, где я обычно ищу их. Вместо этого, тебе следовало поместить свои воспоминания в такое место, которое никогда бы не выделялось, — объяснил Гарри.              — Например, где? — сузив глаза, спросила Асока.              — В секретной комнате, которой на самом деле не существует в настоящем храме, и доступ к которой можно получить только с помощью прямой телепортации, которую ты предоставляешь только себе, — Гарри жестом указал вверх, — Или поместить их в воздушные спидеры, которые летают над храмом на виду у всех, как обычный транспорт. Или на кухне, санузлах, и во много других мест. Поверь мне, даже если кто-то и проникнет в твой разум, только действительно ненормальные будут проверять туалеты.              — Смысл в том, чтобы сделать это чем-то, что нормальный человек проигнорирует, обращая внимание на большой храм перед ним, — усмехнулся Гарри.              — Они будут тратить свое время на проникновение во что-то сложное и утомительное, в то время как настоящая цель будет на виду или, по крайней мере, скрыта. В безопасности через несколько уровней неизвестности. Не всегда самая лучшая стратегия в реальной жизни, но может сработать очень хорошо, когда речь идет о разуме, — тихо сказал Гарри.              — Значит, я должна избавиться от библиотеки? — спросила Асока, полагая, что это был риторический вопрос.              — Зачем? Оставь её в качестве приманки и добавь туда вещи, которые не смогут тебе навредить, — пожал плечами Гарри.              — Вещи, которые не могут мне навредить? — спросила Асока, — Например?              — Ну, библиотека в моем разуме заполнена книгами, которые выглядят одинаково, с обложками разного цвета, — Гарри слегка усмехнулся, — Половина содержит довольно обширную коллекцию порнографии, составленную из воспоминаний и моего безумного воображения, а другая половина содержит мелодии бродвейских шоу.              — Невозможно определить, где что, пока их не откроют. И позвольте мне сказать вам, что любая, из этих ловушек, может быть весьма травмирующей, — кивнул Гарри.              На явно не впечатленный взгляд Асоки, Гарри поднял руки:              — Если честно, это была защита моей жены Тонкс. Я просто скопировал идею… хотя у неё было гораздо более безумное воображение, чем у меня.              — Ей перестали разрешать вести занятия по легилименции для авроров, когда слишком много стажеров сломались и отказались проходить испытания, добравшись до её библиотеки. Я думаю, что она могла вызвать психический срыв, и я знаю, что по крайней мере один аврор начинал плакать всякий раз, когда слышал оркестровую музыку на балах в министерстве.              Гарри покачал головой и протянул руку Асоке              — Думаю, мы уже достаточно насмотрелись на эти воспоминания. Давай, пойдем отсюда. Тогда я возьму тебя в свой разум и покажу воспоминание о моем собственном, подобном суде.              Асока без колебаний взяла его за руку и через мгновение снова оказалась в своем Храме Джедаев.              Гарри обвел жестом библиотеку, заполненную только данными:              — Видишь? Это место не должно быть пустым, у тебя должны быть помощники и стражники, которых можно представить повсюду.              — Перемещение воспоминаний в другое место и добавление защитных механизмов — следующая часть процесса, а после этого все дело в тонкой настройке, — усмехнулся Гарри, — Не удивляйтесь, если это займет немного больше времени, чем то, что ты делала до сих пор. Ты уже сделала больше чем я ожидал, а ведь это уровень мастерства.              Асока кивнула, оглядываясь по сторонам, её голова уже наполнялась идеями. Почти сразу после того, как она задумалась, библиотека начала заполняться людьми без имени, которые сидели на разных стульях или толпились вокруг, глядя в их сторону.              Гарри огляделся вокруг, а затем добродушно хмыкнул:              — Хм. Ладно, или я могу ошибаться, и ты просто собираешься полностью переписать книги рекордов всеми возможными магическим дисциплинам. Неважно.              Асока слегка хихикнула над реакцией Гарри:              — Ну, как ты и сказал, сосредоточенность и воля… ну и воображение.              Гарри кивнул и усмехнулся, очень довольный тем, как она восприняла концепцию, которые он ей объяснял. Но в целом, Поттер был просто ошеломлен скоростью, с которой она всё схватывала.              — Давай, пойдем отсюда. Ты позволила мне увидеть одно из твоих худших воспоминаний. Я хочу показать тебе свое, которое до жути похоже.              Асока с готовностью кивнула, двигаясь рядом с ним, когда они пошли к выходу из архивов.              Гарри кивнул и огляделся вокруг:              — Я должен предупредить тебя, что результат был немного другим, и все было немного дольше, чем просто… суд…              Асока остановилась, заметив, что Гарри тоже остановился и, казалось, уставился на участок стены.              Выражение его лица из расслабленного превратилось в сосредоточенное, когда он, казалось, уставился в пустоту.              — Гарри? — спросила она, чтобы привлечь его внимание. Он нахмурил брови, и выражение его лица сменилось гневом.              — Что случилось? — спросила она, чувствуя его гнев и понимая, что он гораздо глубже, чем то, что отражается на его лице.              Гарри смотрел на стену, но его внимание привлекло то, что стена, казалось, мерцала и переливалась. Он распознал этот эффект, но для уверенности ему нужно было спросить.              — Что ты здесь видишь? — спросил он тихим голосом, указывая жестом на стену перед собой.              Асока нахмурила брови, глядя на участок стены, на который он указывал:              — Эм… стену?              — Ничего необычного? — уточнил Гарри, просто чтобы убедиться.              Она покачала головой:              — Нет, а что? Что не так?              — Позволь мне показать тебе, что я вижу, — сказал Гарри, его голос оставался спокойным. Он протянул руку и положил два пальца прямо на середину её лба.              Асока почувствовала прилив Силы и ощутила, как она наполняет и сосредотачивается на её глазах. Она задохнулась, внезапно оглядевшись вокруг. Казалось, все вокруг приобрело слегка светящийся оттенок. Люди в архивах светились, всё остальное светились разными цветами, даже мебель имела легкие очертания.              Асока медленно огляделась, вглядываясь во все вокруг. Она нахмурила брови, уставившись на стену, на которую указывал Гарри. Он был прав. Участок стены был темнее, чем вокруг него, но, казалось, продолжал мерцать.              — Что это? — спросила она.              — Кто-то поработал с твоим разумом, — голос Гарри был ровным, — Это выглядит так, как будто тебе, в какой-то момент, стерли воспоминание.              — Стерли воспоминание? — спросила Асока. Она вспомнила, что слышала, как Гарри упоминал это раньше.              — Кто-то скрыл воспоминание или что-то ещё от твоего собственного разума. В отличие от чар забвения, они не пытались их заменить. Похоже, что твое подсознание хранило это, хотя ты и не помнила.              Объяснил Гарри, его голос был серьезный, несмотря на гнев, который он испытывал.              — Что нам с этим делать? — спросила Асока.              — Если у тебя нет серьезных возражений, я этим займусь, — твердо заявил Гарри, — Даже если это что-то очень травмирующее, лучше разобраться с этим, чем оставить его вот так, чтобы оно всплыло в другой раз.              Асока на мгновение прикусила губу при мысли о том, что это может быть что-то травмирующее и она не знала, что произошло, но в данный момент ей было гораздо интереснее узнать, что именно.              — Тот, кто это сделал — неплохо поработал, — тихо размышлял Гарри. — Без меня, в твоей голове, я не уверен, что это было бы замечено. Мне очень любопытно, кто это сделал, поскольку я бы сказал, что это не под силу ни одному магу или пользователю «Силы», которых я видел или о которых читал в вашей галактике.              — Как мы можем убрать забвение? — решительно спросила Асока. Она не знала, что он имел в виду, говоря «в вашей галактике», но её больше занимала мысль о том, что кто-то вмешался в её разум.              Гарри на мгновение встретился с ней взглядом, прежде чем слегка кивнуть. Он не стал спрашивать, доверяет ли она ему или уверена ли в этом, он мог прочитать это в каждой черточке её лица, но он также чувствовал её решимость, исходящую через их связь.              Он протянул руку и прижал её к стене. А потом использовал свою магию и протолкнулся внутрь стены в сильном толчке легилименции, обретшей форму.              Гарри удивленно поднял брови, когда почувствовал, что стена сопротивляется с немалой силой.              — Кто-то… обладающий огромной мощью, не хотел, чтобы ты вспомнила это, — пробормотал Гарри.              — К несчастью для него, я сильнее, — он сузил глаза и на этот раз влил много магии в сфокусированную область стены вокруг своей руки. Он подтолкнул магию, чтобы окружить и разрушить блок.              Но потом с удивлением почувствовал, что стена всё ещё сопротивляется, но это сопротивление длилось всего несколько мгновений, прежде чем магия Гарри преодолела блок. Как только стена рассыпалась, их обоих затянуло в другое воспоминание.              Они оба оказались стоящими на твёрдом цементном полу. Позади них возвышался богато украшенный храм. На вершине покоился большой зеленый светящийся драгоценный камень, который, казалось, пульсировал энергией. Небо над ними было заполнено грозовыми тучами. Асока увидела перед ними себя, стоящую на коленях.              Перед ней стояло одинокое дерево.              Гарри с любопытством посмотрел на Асоку, и её замешательство длилось несколько мгновений, прежде чем она с шипением произнесла:              — Мортис.              Это заставило Гарри в свою очередь напрячься, и его выражение лица стало каменным:              — Смерть?              Она снова посмотрела на него с замешательством:              — Что?              — Ты сказала Мортис… это слово, обозначающее смерть, — с опаской ответил Гарри.              Асока медленно покачала головой:              — Мортис — это название планеты, на которой мы сейчас. Вернее… было названием, вся планета исчезла.              — Обнадеживающее название, — пробормотал Гарри, а затем снова обратился к Асоке: — Что, здесь произошло?              — Это долгая история, — когда Гарри дал понять, что ему интересно, Асока коротко объяснила: — Здесь были пользователи Силы, представляющие различные аспекты, темную сторону, светлую сторону и Баланс. В конце концов, они уничтожили друг друга, — печально сказала она.              — И ты помнишь о том, что с тобой здесь произошло? — спросил Гарри.              — Я помню, что Отец, который был Балансом, привел нас сюда, надеясь, что Энакин будучи «Избранным» поможет им. Он доказал, что может это сделать, но отказался остаться на планете, — Асока нахмурилась. — Сын похитил меня и пытался настроить против моего Мастера и склонить на Тёмную сторону. Заставлял меня видеть видения о том, что случится, если я останусь с ним.              Гарри слегка сузил глаза, но оставил свое мнение при себе.              Асока нахмурилась и покачала головой:              — Я… мало что помню после этого. Помню, что меня укусило какое-то животное, а потом ничего, пока я не очнулась. Мастер Скайуокер сказал мне, что Дочь, аспект светлой стороны Силы, отдала свою жизнь, чтобы спасти меня.              Гарри прикусил язык, пока она рассказывала дальше.              — Мы улетели отсюда. Сын пытался остановить нас и временно обратил моего Мастера на Темную сторону. В конце концов, Отец пожертвовал собой, чтобы сделать своего сына смертным, чтобы Энакин мог остановить его, — тяжело сказала Асока.              Она встряхнулась и огляделась вокруг:              — Я… не помню этого. По крайней мере, я не стояла вот так на коленях… Но я помню, что очнулась здесь…              — Что-то мне подсказывает, что мы сейчас узнаем, что произошло, пока ты была «без сознания», — мрачно сказал Гарри.              Она нахмурилась и ещё раз с интересом огляделась вокруг, желая, чтобы изображение не застыло. Как только Асока пожелала этого, воспоминание начало двигаться, и они почувствовали, как ветер пронесся по округе. Над головой зловеще громыхали грозовые тучи.              — Асока! — они оба обернулись и увидели, что Энакин вышел из тени, настороженно оглядываясь по сторонам в поисках какой-то невидимой угрозы.              — Асока, это я, — повторил Энакин с облегчением в голосе, — Теперь ты в безопасности. Пойдем.              Асока, казалось, едва ли обратила внимание на его слова, она по-прежнему стояла лицом к нему.              — Вы гордитесь мной, учитель? — Когда она заговорила, в ее голосе прозвучала причудливая мелодичность, и казалось, что она вытягивает каждое слово.              Внимание Гарри и Асоки теперь было приковано к её версии памяти.              — Что? — Энакин выглядел ошеломленным: — Ну, конечно, Шпилька.              — Шпилька? — весело отозвался Гарри.              — Это прозвище Мастер Скайуокер дал мне вскоре после нашей встречи. Он сказал, что я раздражительная, — коротко ответила Асока, рассеянно наблюдая за происходящим перед ней.              Гарри весело ответил бы ей, но сцена продолжалась.              — Конечно, я горжусь тобой, — повторил Энакин, ещё раз оглядевшись вокруг, — А теперь давай убираться отсюда.              — Он прав, прав во всем, — медленно подняла голову Асока, встала и повернулась к ним лицом.              Асока затаила дыхание, глядя на себя. Её кожа была испещрена темными морщинами, придававшими ей болезненный вид, но больше всего выделялись глаза. Обычно глубокие и яркие голубые глаза Асоки были совершенно желтыми.              На лице Гарри не отразилось удивления, когда он внимательно рассматривал её «я».              — Ты должен присоединиться к нему, — решительно сказала Асока перед ними: — Он хочет только лучшего для Вселенной.              — Эй, что с тобой не так? — прямо спросил Энакин.              — Всегда критикуете, учитель, — закатила глаза и голову Асока, в её голосе начало нарастать раздражение, — Вы никогда по-настоящему не верили в меня, не доверяли.              Она повернулась и выглядела так, словно собиралась начать вышагивать, но потом остановилась и отвернулась:              — Но, вы мне больше не нужны! — Её голос был как у капризного ребенка.              — Асока, — неуверенно ответил Энакин, но затем его голос стал более твердым, — Асока, послушай меня. Он что-то сделал с тобой. Перестань.              Он жестом показал вокруг:              — Это не ты, Асока.              — Разве нет? А я чувствую себя как нельзя лучше! — Голос Асоки из воспоминаний теперь звучал почти безумно. Она раскинула руки в стороны, как бы обнимая его.              — Он попросил меня передать тебе сообщение, — торжественно сказала она, прежде чем её голос стал веселым.              — Он сказал, что, если ты не присоединишься к нему, я умру, — она приложила руку ко рту, чтобы хихикнуть.              — Я не позволю ему, — с решимостью в голосе сказал Энакин.              Асока повернулась к ним лицом и снова указала на Энакина:              — Тогда ты будешь вынужден убить меня! — Она положила правую руку на талию, и один из световых мечей, висевших у нее на поясе, появился в руке.              Она зажгла его, и появилось зеленое лезвие. Глаза Энакина расширились, а затем Асока вскочила в воздух и обрушила свой меч на Энакина.              — Нет! — закричала Асока, в отчаянии глядя, как она атакует своего бывшего Учителя.              Рефлексы Энакина были превосходны, синий световой меч в его руке загорелся вовремя, чтобы парировать её клинок.              Асоки из воспоминаний начала безрассудную и яростную атаку, заставившую Энакина уклониться назад. Казалось, он не прилагал никаких усилий, чтобы контратаковать. Вместо этого его движения сводились к парированию, а иногда он использовал свои большие размеры и силу, чтобы надавить и отбросить Асоку назад, но не предпринимал никаких усилий для нанесения ответных ударов.              — Я не хочу сражаться с тобой, Асока, — заявил Энакин во время парирования.              Асока не сразу ответила, но, когда Энакин в очередной раз оттолкнул её, используя свою силу, она сделала кувырок назад, отбросив его и выпустив световой меч из руки. Он потерял равновесие от удара ногой в живот и в результате оказался на земле.              На лице Асоки появилась торжествующая ухмылка, когда она приземлилась между Энакином и клинком, выбитым из его руки:              — И теперь ученик убьет мастера!              Энакин не поднял головы, но поднял руку и с помощью Силы притянул световой меч к своей руке.              Асока напала, вызвав очередной вздох у настоящей Асоки. Только световой меч Энакина первым достиг его руки и снова зажегся, поймав удар её клинка.              Он посмотрел ей в глаза, и на его лице появилась самоуверенная ухмылка:              — Ты опять спешишь, не так ли, Шпилька?              — Не называй меня так! — раздраженно крикнула Асока. Их световые мечи снова начали сверкать: — Я ненавижу, когда ты меня так называешь!              Энакин ничего не ответил, хотя самоуверенная ухмылка не сходила с его лица, когда она крутанулась, чтобы попытаться ударить его с другой стороны, что он легко парировал. Когда она повернулась, чтобы ударить его снова, он вывернул свой клинок и обезоружил её, отправив световой меч из её рук в воздух.              Ухмылка Энакина на мгновение стала шире, но Асока сделала один шаг, прыгнула на плечо Энакина, а затем вверх по воздуху, чтобы поймать свой меч, и снова повернулась лицом к Энакину.              На этот раз она держала шото в вытянутой руке, и изумрудное сияние присоединилось к первому, когда она зажгла его.              — Два джедая! — усмехнулась тогрута. И Гарри, и Асока заметили, что Оби-Ван шагнул к Энакину, его синий световой меч уже горел.              — Наконец-то, хоть какой-то вызов! — усмехнулась Асока из воспоминаний, прежде чем прыгнуть, чтобы снова атаковать их. Снова полетели искры, когда два джедая были вынуждены оставаться в обороне.              — Есть предложения? — спросил Энакин, отталкивая Асоку Силой, а она втыкала свои световые мечи в землю, чтобы не улететь слишком далеко.              — Да! — сказал Оби-Ван, — Мы освободим её! — Он достал какой-то предмет из одного из своих подсумков и протянул его, это был кинжал.              — Что это? — спросил Энакин.              — Это может убить Сына, — мрачно ответил Оби-Ван.              Глаза Асоки расширились, и её голос внезапно приобрел другой тембр, став похожий на мужской, перекрывающий её слова:              — Где ты это взял? Отдай! — Асоки из воспоминаний прыгнула к двум джедаям.              Их схватка была прервана, когда два тела влетели в окно храма. Тем самым повалили всех трех джедаев на землю.              Настоящая Асока вздохнула и указала на два тела:              — Это Сын и Дочь. Аспекты Светлой и Тёмной силы.              Её тон слегка дрожал, поскольку она знала, к чему всё идет.              Она не помнила ничего из этого, но помнила, как всё закончилось после её пробуждения.              Лысый бледнолицый мужчина первым поднялся на ноги. Он отчетливо напомнил Гарри Волдеморта, учитывая его нездоровый бледный цвет лица.              — Я так рад, что ты смог прийти на нашу маленькую вечеринку, отец, — крикнул мужчина третьей фигуре, которая присоединилась к ним, опустившись на землю перед деревом. Крылья исчезли после того, как он приземлился.              — Ты прекратишь это! — сказал старик.              — Ты слишком слаб, старик, — прошипел человек в черном, и из его пальцев в сторону старика, поднявшего руки вверх, вырвалась красная молния, попавшая в щит, который казался чуть более совершенным, чем Протего, — Ты больше ничего для меня не значишь!              Старик изо всех сил пытался удержать щит, но, очевидно, ему это удавалось с трудом, так как темный продолжал нападать. Через несколько секунд произошло неизбежное: щит разрушился, и старик полетел назад.              Сын двинулся вперед и снова атаковал его красной молнией.              — Энакин, сейчас! — Оби-Ван бросил большой кинжал Энакину.              Однако в этот момент Асока, прыгнула вперед и перехватила кинжал.              Она кувыркнулась, а затем подбежала и присела рядом с ним. Оглянувшись на своего Мастера со зловещей улыбкой на лице, и отсалютовала клинком. Затем повернулась обратно к Сыну.              Сын отвернулся от пыток старика с самодовольным выражением лица, глядя на Асоку и кинжал, который она держала в руке:              — Всё произошло именно так, как я планировал.              Старик поднял голову и посмотрел сначала на кинжал, а затем на бледную светящуюся женщину со светло-зелеными волосами:              — Ты показала им алтарь?!              — Прости, отец, — сказала женщина, всё еще держась за живот, поднимаясь с земли при помощи Оби-Вана, — Я не знала, как ещё остановить его.              Сын проигнорировал её и протянул руку Асоке:              — Дай мне его, дитя.              Асока оглянулась на Энакина с самодовольным видом.              — Асока, нет! — крикнул Энакин.              Она проигнорировала его и передала кинжал Сыну.              Настоящая Асока резко вдохнула. Гарри никак не отреагировал, просто внимательно наблюдал.              — Спасибо, — сказал Сын, принимая кинжал, — Твоя полезность подошла к концу.              Он протянул два пальца и прижал их ко лбу Асоки, жутко напоминая то же движение, которое Гарри проделал несколькими мгновениями ранее, когда начал показывать эти воспоминания. Однако результат был совершенно иным              Асока без сил рухнула на землю.              Световой меч, который она всё ещё держала в одной из рук, выскользнул из ее безжизненных пальцев.              — Нет! — крикнул Энакин, бросаясь вперед, но Сын почти небрежным жестом оттолкнул его Силой.              Джедаи принесли мне кинжал, а вы пришли сюда сами.              Он сделал паузу, и улыбнулся:              — Теперь, отец, ты умрешь, — Он поднял кинжал над головой и ударил.              — Отец! — Зеленоволосая женщина бросилась между ними, и получила удар кинжала вместо отца.              Сын в ужасе отшатнулся назад. Он посмотрел на свои руки и откинул назад голову, издав первобытный вопль:              — Почему? — Перед тем как взмыть в воздух, он взлетел вверх, а затем в середине полета перешел в другую форму.              Гарри, который всё время просто наблюдал, просто приподнял бровь.              — Дочь моя, — горько прошептал Отец, когда вытащил кинжал из её спины и отбросил его в сторону, — что я наделал?              — Не ненавидь его, отец, — прокашляла раненая дочь, — Это его природа.              — Нет! — с печалью крикнул Старик: — Всё потеряно. Равновесие нарушено. Я думал, что, приведя тебя сюда, я… — Он запнулся: — Я всё разрушил.              — Ты можешь ей помочь? — спросил Энакин, жестом указывая на безжизненную Асоку.              Глаза Гарри теперь были сосредоточены исключительно на неподвижной Асоке.              — Света нет, — начал плакать Отец, казалось, не понимая слов Энакина, — зло высвободилось, и Темная сторона поглотит её.              — Ты должен помочь ей! — в отчаянии крикнул Энакин.              — Я не могу исправить то, что сделано, — с сожалением прошептал Старик, — Надежды больше нет.              — Нет, есть! — со страстью крикнул в ответ Энакин: — Надежда есть всегда!              Дочь потянулась, чтобы погладить Отца по щеке, привлекая его внимание, а затем указала на Асоку с требованием в глазах.              Старик на мгновение замялся, а затем кивнул:              — Тогда пусть последним действием моей дочери будет вдохнуть жизнь в твою ученицу.              Старик встал во главе группы и жестом приказал Энакину встать перед ним на колени.              Энакин опустился на колени и, словно по указанию Отца за его спиной, сложил руки надо лбом Дочери и неподвижной Асоки.              Прошло всего мгновение, прежде чем они увидели результат: оба почти неподвижных тела начали светиться белым светом и поднялись над землей.              Свет был настолько ярким, что заставил Оби-Вана отвернуться, даже настоящая Асока отвернулась. Гарри не стал этого делать; он решительно смотрел на процесс, его лицо слегка нахмурилось.              Свет померк, и оба тела безжизненно упали на землю.              Энакин с надеждой смотрел на безжизненное тело своего падавана, но когда оно осталось неподвижным, склонил голову. Однако мгновение спустя тело Асоки глубоко вдохнуло воздух и приняло сидячее положение.              Энакин немедленно подошел к ней и нежно обнял:              — Привет, Шпилька.              — Что происходит? — растеряно спросила Асока.              — Э-э, это не так уж и важно, — неубедительно ответил Энакин, — Рад тебя видеть.              Настоящая Асока покачала головой:              — Я помню эту часть, он действительно… кое-что упустил.              Асока была раздражена, хотя, понимала, что он пытался защитить её. Она была слишком расстроена собой и своими поступками, чтобы вымещать свое раздражение на Энакине.              Настоящая Асока переместилась и встала рядом со скрюченным стариком, который так и остался стоять, склонив голову над своей безжизненной дочерью. Она помнила эту часть, искреннее сожаление, когда он просил их уйти.              Гарри остался стоять и наблюдать на расстоянии от всех остальных.              — Как рушится равновесие в этом мире, так и в вашей галактике разгорается война, — проговорил старик, склонившись над своей безжизненной дочерью, — Как мой сын перешел на темную сторону, так и ситхи набрали силу.              По округе прошла легкая рябь, заставившая Асоку растерянно оглядеться вокруг, а Гарри сузил глаза и слегка сжал челюсть.              — Я не справился со своей задачей, — скорбно произнес старик.              Настоящая Асока нахмурилась и резко посмотрела на старика:              — Я не помню, чтобы он говорил это в первый раз.              — Это потому, что мы не в твоих воспоминаниях, — холодно сказал Гарри              — Что? — спросила Асока, оглядываясь вокруг в недоумении. Тут она заметила, что её воспоминания, Энакин и Оби-Ван застыли на месте.              — Почему ты ничего не сказал? — спросила Асока, а затем нахмурилась, глядя на старика, который не двигался и смотрел вниз на свою дочь. — И… значит ли это, что ничего этого не было?              — Если бы это была твоя память, то вся последовательность остановилась бы, когда ты упала. Я ждал, не было ли это попыткой овладеть тобой. Я хорошо знаком с врагом внутри твоего собственного разума, — ответил Гарри, — Что касается остального…              — Остальное было точным, — старик поднял голову и внезапно устремил свой взгляд на Гарри.              Асока испуганно отпрыгнула назад, решив, что старик застыл, как и все остальные. Она быстро отступила к Гарри, который настороженно наблюдал за стариком, хотя и оставался неподвижным.              — Что происходит? — спросила она.              — Я бы рискнул предположить, что это все он. Или, точнее, это его мысли и личность, — коротко ответил Гарри.              Он не сказал Асоке, что собирает свою силу, чтобы уничтожить это существо, если оно сделает хоть одно движение, чтобы подвергнуть их опасности или овладеть Асокой.              — Нет, это просто видение. Я не представляю угрозы, я просто несу послание, — проговорил старик, словно зная о намерениях Гарри. Его взгляд на несколько мгновений остановился на Гарри, прежде чем он повернулся и посмотрел на свою дочь. — Послание, которое будет просмотрено только в том случае, если что-то вмешается произойдут определенные события.              — Что? — спросила Асока.              — Она… была гораздо мудрее, чем я когда-либо ей приписывал, — скорбно сказал старик, проводя пальцами по щеке дочери.              — Что? — спросила Асока, снова сменив тему: — О чем вы говорите?              — Смущаться — это нормально, когда разговариваешь со стариками. Особенно с теми, у кого белая, седая или серебряная борода, и который пытаются казаться всезнающими, — раздраженно вмешался Гарри.              — Говорит загадками и полубессмысленными комментариями, которые потом можно переиначить, чтобы придать им смысл. Редкая похвала в адрес других. На самом деле, не часто можно увидеть, чтобы такое существо делало подобные вещи, — саркастично, но со гневом, проговорил Гарри.              Глаза старика поднялись и вперили в Гарри гневный взгляд:              — Моя дочь отдала свою жизнь в обмен на то, чтобы вернуть эту из мертвых.              — Мертвых? — тихо сказала Асока: — Я была мертва?              — Да. Твоя жизнь была отнята моим Сыном в тот момент, когда он отравил тебя Темной стороной и сделал твое тело не более чем ожившим трупом, — Старик опустил голову и посмотрел на свою дочь, лежавшую совершенно неподвижно. Моя дочь пожертвовала собой и любой возможностью исцелить свою рану, чтобы вернуть тебя.              — Ах да, еще одна особенность вида «Большая Волшебная Борода», — скучающе протянул Гарри, — Это специфическое поведение, — тенденция привычно возвращаться к тому, что я называю «чувство вины». Подразумевая, что ты ему что-то должна, и подразумевая, что он, очевидно, не принимал никакого участия и не нес никакой ответственности за то, что его сын вырос таким монстром. Монстр, который убил тебя.              Прежде чем старик успел что-то сказать, Гарри продолжил:              — Будь осторожна с ним, Асока. У него явно есть планы, и они… настолько сомнительны, что ему неудобно прямо сказать тебе, в чем они заключаются. Он будет пытаться запутать тебя и обойти стороной то, чего действительно хочет, никогда не говоря, как это принесет ему пользу.              — В этой ситуации нет ничего, что было бы выгодно мне, только тебе, мой мальчик, — печально сказал Старик.              — Я не твой. И уже давно не мальчик, — резко ответил Гарри.              Старик горько улыбнулся:              — Конечно, ты прав. Ты бы предпочел более формальный титул? Полагаю, в разговоре с Мастером Смерти следует соблюдать некоторые формальности.              Асока почувствовала, как Гарри напрягся рядом с ней, выражение его лица стало жестким, а его магия усилилась. Связь с его эмоциями внезапно охладилась, и, если бы она не знала его лучше, тогрута бы подумала, что Гарри готовился к битве.              — Откуда ты знаешь это словосочетание? — спросил Гарри, глядя в глаза Отца.              Старик скорбно усмехнулся, его глаза смотрели в небо. Оно начало сгущаться в серые грозовые тучи, в которых мелькали вспышки света, означавшие далекие молнии, но не было никаких признаков грома.              — Мы трое обладаем способностью предвидения. Это как проклятие, так и благословение. Мой сын всегда искал пути к бегству. Но никогда не уходил слишком далеко. У меня было видение, что однажды это может произойти. Это было… крайне маловероятно, и почти все зависело от двух решений юной Асоки Тано. Остальное зависит от твоего выбора.              — Какие решения? — прошептала Асока, наконец-то вновь вступив в разговор после того, как мысли о том, что её вернули к жизни, улеглись.              — Твое решение выбрать тот бар, именно в то время, — спокойно ответил старик, — Неважно, приписываешь ли ты это себе или случайности, суть в том, что ты решила войти в него, — сказал он, прервав её комментарий. — И затем твое решение не только попросить остаться с твоим молодым Мастером, но и учиться у него.              — Он сделал всё остальное, когда согласился взять тебя в ученики, — глаза Отца снова остановились на Гарри, который смотрел на него без малейшего намека на то, что происходит в его голове, — Иначе это послание никогда не будет увидено.              — Ты все время говоришь «послание», — безэмоционально сказал Гарри, — я просто знаю, что пожалею о том, что спрошу. Но… какое послание?              — Это сообщение для вас обоих, — сказал он, его голос внезапно зазвучал так, словно говорили двое: он сам и женщина.              Асока узнала голос дочери.              — Призрак, овладевший Смертью, из другого времени и места. Существо, которое долгое время было одиноко, не считая фамильяров и слуг. Призрак объединился с тем, кто, как и он, умер. Чьей души коснулась смерть и кто подвергся воздействию самой лучшей и худшего из моих детей.              — Проклятье… — пробормотал Гарри, потирая рукой лицо, — Пророчество. Я ненавижу пророчества.              Старик не двигался, но его глаза мрачно блестели, когда он говорил:              — Так много событий и возможностей висят на волоске. Твои решения ещё долго будут иметь последствия как для добра, так и для зла. Уже само её существование рядом с тобой оказало влияние на других. Теперь, когда она рядом, это влияние будет только расти.              — Слишком долго Сила пыталась направлять события. Однако она — бледная тень своей истинной сущности. Она дремала и была сдержана. Её подавляли на каждом шагу. Слабая тень себя, используемая в корыстных целях людьми, такими же плохими или хуже моего сына. Но ты… ты откроешь Магию для галактики, которая слишком долго была лишена её. Даже сейчас она пробуждается от дремоты и радуется.              — Даже мы не знаем, каковы могут быть результаты. Но… знаем, что как ты был связан со Смертью, так ты будешь связан и с Магией. Только теперь ты не один. Скоро двое превратиться в четверо, четверо станет пятью… пять трансформируется в шесть… а шесть продолжит расти, но всё равно останется двое… всегда будут только двое. Двое станут одним целым, у которого есть возможность свершить невиданное.              — О, чёрт возьми! — пробормотал Гарри. — Если и есть что-то, что я ненавижу больше, чем пророчества, так это пророчества-загадки.              Рот старика на мгновение перестал двигаться, но слова продолжали звучать. Только они исходили исключительно от женского голоса, который, казалось, исходил от ветра:              — Лица и имена, новые и старые, присоединятся к тебе в этом путешествии. В том числе и те, кто уже стремится понять тебя.              Старик плавно подхватил, на мгновение заговорив сам:              — Лица и имена, новые и старые, будут противостоять тебе в этом путешествии. Включая тех, кто будет, и уже пытается, отнять у тебя всё, чем ты являешься и что имеешь.              Их голоса снова слились в один:              — С какой целью, не осмелится предсказать даже Маг. Но это изменит всю галактику. Навсегда.              В воздухе повисла тишина, прежде чем женский голос снова заговорил:              — Последняя просьба. Не сдавайтесь тем, кто не знает ничего, они знают только то, чему их научили.              Эти слова зловеще повисли в воздухе, прежде чем внезапно раздался треск света, и Гарри и Асока слегка оступились. Они снова оказались в архиве Асоки.              Отец и Дочь исчезли.              Гарри сжимал переносицу, и закрыл глаза              Асока чувствовала в его лице раздражение и усталость, а также нотки вины и неуверенности.              — Гарри? Ты в порядке? — тихо спросила она.              У нее были свои мысли, с которыми нужно разобраться. Ей не нравилось, что кто-то влез ей в голову. Но это было второстепенно по сравнению с тем, что, по словам мужчины, она действительно была мертва.              Гарри медленно кивнул, но не перестал щипать переносицу и даже не открыл глаза:              — Да, я в порядке.              — Но ведь ты не в порядке… — с беспокойством в голосе тихо прокомментировала Асока.              Гарри издал смешок, провел рукой по волосам, глаза по-прежнему закрыты:              — Вот почему я ненавижу, когда люди пытаются заглянуть в будущее. Они всегда создают путаницу и неопределенность, когда ты пытаешься вложить смысл в совершенно нелепые слова. Особенно, когда большинство вещей, которые они говорят, настолько туманны, что не имеют смысла до тех пор, пока они не станут ясными.              — Но не все сказанное было непонятным, — сказала Асока, её голос звучал мягко. Она видела реакцию Гарри на эти слова и внимательно наблюдала за ним.              — Да, — вздохнул Гарри и слегка кивнул. Наконец он открыл глаза. Поттер тонко проверял, нет ли в её сознании чего-то похожего на тот фрагмент памяти, который они видели. Он хорошо знал об опасности чужих воспоминаний и фрагментов сознания других людей. К счастью, он ничего не нашел.              Он не стал углубляться, вместо этого он в последний раз огляделся вокруг, прежде чем протянуть руку Асоке:              — Давай, я покажу тебе, как выйти из своего разума.              Асока медленно кивнула, она хотела продолжить, но также хотела убедиться, что реальный мир остался там, где она его, так сказать, оставила. Она протянула руку Гарри и почувствовала, как её опять легонько протягивают сквозь трубу.              В следующее мгновение они снова сидели на её кровати, скрестив ноги, лицом друг к другу. Асока моргнула и потерла глаза, которые были немного мокрыми.              Она слегка покачала головой, оглядываясь вокруг:              — Как долго мы были в моем сознании?              — Около пяти минут, — ответил Гарри, потирая подбородок и несколько раз моргнув. Наступила тишина, Поттер спокойно смотрел на неё, в воздухе витало ожидание.              — Что? — спросила она менее чем через тридцать секунд. Она была поражена тем, что прошло всего пять минут, а казалось, что гораздо больше.              — Просто жду, когда ты задашь свои вопросы, — ответил Гарри, не в силах сдержать усталость в своем голосе.              — Ты хочешь поговорить о том, что он сказал? — тихо спросила Асока.              Гарри сардонически улыбнулся:              — Не особо. Но я знаю, что у тебя есть вопросы, и ты, конечно, заслуживаешь ответов, — Он совершенно не собирался уклоняться от ответов, потому что они причиняли ему неудобства. Он усвоил этот урок.              Асока нерешительно кивнула. Она не хотела давить, когда Гарри признался, что не хочет говорить. В то же время он сказал кое-что, о чем она беспокоилась, и это было для неё совершенно сюрреалистичным опытом — найти послание сообщение в своей голове.              — Тогда спрашивай, — мягко ответил Гарри, видя её нерешительность.              В обычной ситуации Асока бы отказалась. Но были моменты, которые она должна была затронуть, поскольку это происходило в её сознании.              — Он говорил правду, когда сказал, что я умерла? — промолвила она.              Гарри сделал небольшую паузу, прежде чем честно ответить:              — Честно говоря, я… не знаю.              — Ты определенно была одержимой. То, что должно быть намного труднее сделать, если вообще возможно сейчас, когда твой разум защищен, — Гарри медленно потер подбородок. — Одержимость неплохо потрепала твое тело. Неудивительно, даже будь это добровольная одержимость, это всё равно стресс для тела и требует внешней поддержки чтобы тело не «сгорело». Ты определенно не дышала, когда упала. И в твое тело определенно была передана магия, используя твоего старого мастера как проводник. Так что… если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он был прав.              — Если бы я был там и видел магию, а не только воспоминания, можно было сказать наверняка, — закончил Гарри.              На лице Асоки промелькнул гнев, и она нахмурила брови.              — Почему он не сказал мне? — с обидой сказал Асока              Когда Гарри лишь с любопытством покачал головой, она объяснила:              — Энакин сказал, что ничего не произошло. Только то, что они спасли меня, а Дочь отдала свою жизнь, защищая Отца, — её тон становился всё более обиженным по мере того, как она говорила.              Гарри слегка вздохнул и провел рукой по лицу:              — По правде говоря, он, наверное, думал, что таким образом защищает тебя.              — Защищает меня от чего? — недоверчиво спросила Асока.              — От чувства вины за действия, которые ты не могла контролировать? За то что отдала тот кинжал? Кинжал, который затем был использован, чтобы убить Дочь, которая помогла вернуть тебя к жизни, отдав свою собственную? — высказал свое мнение Гарри.              — Тогда это было бы оскорблением её памяти, — коротко ответила Асока.              — Возможно, но я задам тебе тот же вопрос, что и раньше. Думаешь ли ты, что он сделал это из-за злого умысла? — мягко спросил Гарри.              Асока слегка сдулась:              — Нет. Скорее всего, он сделал это, чтобы я не винила себя во всем.              Гарри слегка кивнул, а затем замолчал, ожидая её следующего неизбежного вопроса.              — Что… он имел в виду, когда назвал тебя Мастером Смерти?              Гарри вздрогнул и вздохнул. Даже ожидание этого вопроса заставило его вздохнуть:              — Это… очень длинная история, которая начинается с некоего мифа, в моем мире. И заставляет меня выглядеть злодеем.              Асока наклонила голову и некоторое время рассматривала его, прежде чем покачать головой:              — Это делает тебя злым? Или Темным? Или заставляет тебя убивать людей или что-то в этом роде?              Гарри хмыкнул и покачал головой:              — Нет, но это именно то, что я имею в виду. Вряд ли это один из моих самых приятных титулов.              — Ладно… — Асока неуверенно замялась.              — Долгая длинная история, но в какой-то мере невероятно короткая. На моей планете существовал миф о том, что три брата обманули Смерть. За это Смерть дала им три дара. Один попросил способ победить Смерть. Другой — способ воскресить кого-то из мертвых. И последний — способ спрятаться от Смерти, — Гарри объяснил так лаконично, как только мог. — В конце концов, предметы не сделали того, чего хотели братья, и все они умерли.              — Однако миф говорил, что если кто-то объединит все три дара, то станет Мастером Смерти. Хотя никто не мог точно сказать, что означает этот титул и что он влечет за собой, — Гарри усмехнулся: — А как это все связано со мной? В результате глупого запутанного процесса я оказался обладателем всех трех даров. Объединив их в первый раз, я стал Мастером Смерти. Несмотря на первоначальные попытки избавиться от этого титула, мне так и не удалось, и поэтому я долгое время им был.              — Так что же на самом деле означает этот титул? — быстро спросила Асока.              — Честно? Никогда не было инструкции или чего-то подобного. Я могу чувствовать мертвых и говорить с ними. Я чувствую, когда люди делают со своими душами то, что им не следует делать. Я могу помочь духу уйти из жизни или заставить его это сделать, — Гарри покачал головой. — Я не убиваю людей и не получаю особого удовольствия от Смерти. Я не получаю задания от какого-то божества с другой стороны и не действую как его рука среди живых. Есть ещё несколько возможностей, из-за того я владею тремя дарами, но это основные.              Асока хотела спросить, что кто-то может делать с душой, чего делать не должен, но на мгновение посмотрела на него, прежде чем кивнуть:              — Хорошо. Мне, конечно, интересно узнать о всё остальном… но я спрошу об этом в другой раз.              Гарри поднял глаза от своих пальцев и посмотрел на неё:              — Что? — Ей действительно удалось застать его врасплох.              — Что? — повторила она, на её лице появилось веселье: — Ты говорил о том, что у тебя были дети и внуки. Ты выглядишь на двадцать пять. Ты упоминал странные вещи о своем мире, о месте, откуда ты пришел. Ты рассказываешь мне о Силе и о себе больше, чем я узнала за многие годы. Я действительно хочу узнать о тебе, и поскорее. Но очевидно, что сейчас ты не хочешь в это вникать. Ты говоришь, что это не означает, что ты какой-то лорд ситхов или что-то в этом роде, и я согласна с этим.              Гарри с удивлением смотрел на неё. Он всегда клялся никогда не использовать подход Дамблдора при работе с информацией и людьми, которые были ему дороги.              Никаких полуправд и скрытия знаний «для их же блага». Особенно если это влияло на их жизнь. И любой другой человек, обладающий такой жаждой знаний, как она, стал бы засыпать его вопросами.              Но Асока не давила на него. Это… было очень трогательно.              — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, и очень скоро. Как моя ученица, ты обязательно должна знать, — тихо сказал он. — Спасибо.              Она утешительно улыбнулась ему, довольная тем, что поступила правильно, чувствуя от него искреннюю благодарность и облегчение:              — Не за что.              Она улыбнулась, а затем наклонила голову:              — Теперь ты скажешь мне, почему я вдруг… чувствую тебя? Когда до этого это было просто невозможно?              Гарри немного посмеялся над сменой темы:              — Да, но, наверное, будет проще, если я просто покажу, — его глаза начали слегка светиться. Он протянул руку вперед и снова прижал два пальца к её лбу.              Асока моргнула, наполовину ожидая, что они отправятся смотреть ещё какое-то воспоминание, и на мгновение ей показалось, что так оно и было. Все вокруг вдруг словно засветилось.              — Это называется магическим зрением. Управление своей магией, через зрение, чтобы видеть другую магию, — объяснил Гарри.              Асока огляделась вокруг и на несколько мгновений была дезориентирована, она могла видеть сквозь вещи, стены, полки и очертания магии вдалеке. Она подняла руки вверх и увидела слабые очертания и последующие изображения, когда её пальцы прочерчивали узоры в воздухе.              После того, как она отвела взгляд от рук, её внимание привлекло то, что вдалеке виднелись очертания четырех существ.              Добби светился слабым серым светом, то же самое исходило от другого существа, которое, казалось, неподвижно сидело на крыше. Асоке потребовалось мгновение, когда она слегка прищурилась, чтобы понять, что это Хедвиг.              Неподалеку виднелись Эйла и Шаак Ти. Эти двое светились сапфировым синим светом. Она увидела более мелкую форму, которая, казалось, прыгала вокруг, и поняла, что это Добби. В течение нескольких мгновений она была невероятно дезориентирована, так как расстояние между предметами казалось неправильным, особенно с таким количеством окружающей магии.              Она перевела взгляд на Гарри. Он тоже слабо светился, но, всё же довольно незаметно. Гарри терпеливо ждал, пока она придёт в себя.              — Это потрясающе, — в благоговении пробормотала она.              Он тихонько захихикал над её выражением лица.              — Как я уже сказал, ты буквально видишь магию. Но я беспокоился именно об этом, — Гарри жестом указал вниз.              Асока последовала его жесту и увидела между ними линию магии, толщиной примерно с её кулак. Она была серого цвета и, казалось, выходила из груди Гарри и шла прямо к ней. Тогрута пошевелила рукой и провела ею по линии, но, похоже, это не возымело никакого эффекта. Она попробовала ещё раз — с тем же результатом.              Она почувствовала слабое веселье со стороны Гарри по поводу её действий и подняла на него взгляд.              — Это… узы, — сказал Гарри, — Узы между учеником и мастером, если быть точным.              — Узы? Что они делают? — спросила Асока, указывая на линию между ними.              — Ну, это связь между нами двумя, что объясняет, почему ты обходишь мою окклюменцию и можешь чувствовать мои эмоции, — сказал Гарри. — Помимо этого? Да хрен его знает.              Асока изумленно посмотрела на него:              — Ты не знаешь?              — Не имею ни малейшего представления, — признался Гарри, пожав плечами, — Я никогда не имел ученика, никогда не думал об этом, а пока ты дремала, я просмотрел несколько книг, и почти вся информация в них — догадки и предположения.              Асока нахмурилась и снова ткнула в него пальцем:              — Так почему же в книгах нет ничего конкретного? Я думала, твой народ привык обучать людей.              Гарри кивнул:              — Так и есть, но «Ученичество» в значительной степени отошло на второй план, уступив место всеобщему обучению. И, по-видимому, такая связь — редкость, которая бывает только у сильных волшебников.              Он выглядел овечкой:              — Эффект Поттера во всей красе.              — С Гарри Поттером не происходит нормальных вещей, — пояснил он, в ответ на её вопросительный взгляд.              — И что же это нам даёт? — спросила Асока.              Гарри пожал плечами:              — Понятия не имею. Мы можем воспользоваться библиотекой, чтобы найти больше информации.              Асока нахмурилась и снова неуверенно ткнула пальцем в связь.              Гарри несколько мгновений наблюдал за происходящим, пока не поймал её взгляд.              — Я пообещал рассказать больше о своей жизни, не хочешь ли ты посмотреть на похожий суд, который произошел со мной, когда я был на несколько лет младше тебя?              Она несколько нерешительно кивнула, так как начала уставать. Но он встретился с ней глазами, и Асока почувствовала, как её затягивает в его сознание, мгновенно оказавшись в темной комнате. Оглядевшись, она поняла, что оно очень похоже на Зал Суда в храме. Только вместо десяти или около того джедаев их окружали десятки людей, которые властно смотрели на удивительно маленького и нервного мальчика, сидевшего в кресле перед ней.              Мальчика, которого она узнала, очень молодую версию Гарри Поттера.