Побеждает зло

Об авторитетах в сексуальных мыслях в высшем круге общества предпочитают отмалчиваться, как и вообще о том, что есть моменты, когда нужно себя удовлетворять в каком-то плане. Чонгуку с самого детства твердили, что есть деликатная сторона обсуждения проблемы течек и гонов, на которые нужно обращать внимание чисто с точки зрения медицины, рациональности и… ну, может, в будущем — практичности. Для себя поэтому омега усвоил, что течка — это личное дело, интимное, своё. То, о чём он не будет распространяться направо и налево. Именно поэтому на пижамной вечеринке омежек школы, вчитываясь в заранее подготовленную анкету для выяснения готовности к половой жизни, Чонгук думает, что ему поздновато как-то в пятнадцать лет думать о подобных вещах с такими детскими психологически неправильно настраивающими тренингами, но при этом — так глупо то, что он не знает ответов на многие вопросы. — Итак, — одна из омег встаёт, чтобы прочитать очередной смущающий вопрос. Чонгук вздыхает, смотря на пустой лист. Он поднимает голову, осматривая всех. В пижамах одноклассники и одноклассницы выглядят уютно. В доме Юнджи приятно пахнет печеньем и молоком. Сама хозяйка дома сейчас обсуждает свои насущные проблемы с лучшей подругой, орудуя с сэндвичами на закуску. Чонгука она пригласила чисто из любопытства. Чисто из любопытства Чонгук согласился. — «Кого ты представляешь во время течки?» — читают очередной вопрос. Омеги начинают хихикать. Некоторые, посмотрев друг на друга, начинают визжать. Чонгук осматривает всех, щурясь. Он потом опускает взгляд на свой лист. Честно говоря, у омеги мало кто в голове проплывает при упоминании течек. Он вспоминает скорее части тела. Без контекста лица. Давать имя «всаднику без головы» странно. Чонгук хмурит брови, но всё же записывает вполне допустимое в его случае имя. — Так, — омега, оглашающая вопросы, поднимает руку, — послушаем ответ… — интригующе делает паузу. Омеги вокруг начинают тарабанить по полу ладонями, предвкушая, чей секрет узнают. — Ответ Чонгука! — указывают на омегу. Поднявшийся звонкий гул заставляет некоторых прикрыть уши. Чонгук коротко улыбается, находясь где-то на грани умиления их реакцией и неудобства из-за излишнего шума и наигранности. Омега даже не смотрит на листок, прекрасно зная, что ответит и без вчитывания. Это ведь так очевидно, если знать про все нюансы экономического и финансово выгодного уклада его семьи в высшем круге общества. Очевидно не для пятнадцатилетних омег, предпочитающих пижамные вечеринки. Чонгук не особенный и не лучше. Он просто слишком занят другим. — Ким Тэхён, — произносит в тишину. Уверенно и твёрдо. Омега не его представляет, когда закрывает глаза, погружаясь в сексуальные фантазии. Он думает о том, как приятно касаться загорелых рук, как вода капает на сухое тело, как чувствуется на ощупь и на вкус грудные мышцы, как приятно было бы ладонями обхватывать чей-то торс. Или бёдрами. К счастью или сожалению, у его жениха худощавое тело, стиль в мешковатой одежде, привычка ходить в душ только тогда, когда приспичит. А ещё от него очень странным образом пахнет машинным маслом, и Чонгук не хочет знать, по какой причине. — Ой, — выдаёт одна из омег, жутко покраснев. Она прикрывает лицо ладонями под новый визг присутствующих. — Я тоже его записала. Прости, Чонгук! Забыла, что вы помолвлены. — Они помолвлены? — кто-то спрашивает из круга, удивлённо вытаращив глаза. — Да. Их родители условились на этом. — Ого. Вау. Как в фильме. — Наверное, приятно, когда жених в фиктивном браке тебе нравится, — Юнджи присоединяется, опускаясь рядом с Чонгуком. Чонгук на это прозрачно кивает. Он всё это время смотрит на выдвинувшую кандидатуру Тэхёна омегу. Она на полном серьёзе представляет Ким Тэхёна, когда назревают периоды течек? Чонгук сдерживает порыв скривиться. Конечно, его жених сейчас не так уж сильно плох, но… боже упаси, думать о нём сейчас. Чонгуку, может быть, немного жаль эту омегу. Тэхён — не лучшая партия для её нежной души. Этот альфа слишком беспринципный и упёртый. Хорошей партией он станет лет так… через десять. До этих пор он будет всё тем же пропахшим машинным маслом альфой с издёвками на языке и неумелым флиртом с Чонгуком. «Хотелось бы мне быть таким же восхищённым его присутствием в моей жизни», — думает Чонгук. — Мне было бы приятнее, будь ты осмотрительнее в этом вопросе, — Чонгук улыбается той омеге, кивнув. — Он тебе не пара. — Ох, я не претендую, Чонгук. Не подумай ничего, — девушка неловко смеётся, покачав головой. — Я же о тебе. Ты достойна большего, — Чонгук возвращается к бумаге, лаконично говоря: — Какой следующий вопрос? Пижамная вечеринка заканчивается довольно весело. Чонгук не привык так развлекаться. Он лежит ночью в спальном мешке, слушая возмущения Юнджи насчёт старшего брата, кивая на каждое слово. Чонгук думает про себя, что дружба такого рода приятна, когда многие люди готовы тебя выслушать, посмеяться с тобой и утешить. Это всего лишь одна ночёвка, но столько всего за одну ночь было сделано, рассказано и подслушано.

Есть что-то особенное в том, чтобы быть с кем-то близкими друзьями.

Чонгук на завтрашний день кивает в знак приветствия омегам, направляясь к своему шкафчику. Он поправляет чёлку, прежде чем взяться за замок. Набирая код, омега замечает тень краем глаза, повернув голову. Ким Тэхён собственной персоной стоит над ним, облизывая нижнюю губу. От альфы всё ещё пахнет машинным маслом. У него рубашка не заправлена в брюки, первые две пуговицы расстёгнуты, пиджак он потерял ещё в прошлом месяце, а ещё у него слишком довольное лицо для того, у кого уроки были с самого раннего утра. — Доброе утро, — Чонгук вежлив. — Привет, — Тэхён облизывает губы. — Мне тут на ушко нашептали, что ты забуллил одну омегу из-за того, что она сказала, что я привлекателен для неё. — Что? — Чонгук хмурится, переваривая сказанное. Он потом закрывает глаза, продолжая свои действия. Открывает шкафчик, достаёт учебник по истории, поправляет в маленьком зеркальце волосы. — Я не обижал её, — Чонгук всё же отвечает, повернувшись к Тэхёну всем телом. — Посоветовал быть избирательнее. — Ох, — Тэхён поднимает брови, — мне сказали, что тебя не устроило, что вы оба выбрали мой вариант в представлении альфы для течек. Чонгук внимательно смотрит на Тэхёна. Альфа выглядит довольным. Наверное, он поэтому такой радостный. Конечно! Ещё вчера ночью ему, вероятно, сообщили, что предназначенный омега чуть ли не баталии устроил, пытаясь отстоять право на жениха. Ищущему хоть малейшую каплю внимания Тэхёну подобное кажется абсолютной победой. Чонгук смотрит в его довольное лицо, закатывая глаза. — Да, — решил не отпираться. — Да, так и было, — он же тут злодей. — К сожалению, ты — моя беда. Чужим людям на мою беду зариться не нужно. К тому же, — на этих словах он всё же кривится, — я порядочный омега, который на публике, будь это даже наши одноклассники, не выкажет принадлежность собственных мыслей к кому-то другому, — кивает потом, тяжело вздыхая. — Солгать ведь так просто. Лицо Тэхёна меняется в этот момент с довольного на удивлённое. Омега откланивается, направившись на урок, мысленно чередуя все прозвучавшие слова, пытаясь понять, были ли в них какие-то уж слишком обидные моменты. Нет. Он был честен. Сказал, как и есть. Всё хорошо. Чонгук садится в классе на своё место, бросая короткий взгляд на ту самую омегу, что восприняла в штыки всего две фразы. Слова, обронённые в честь её защиты от таких глупых альф, как Тэхён, безбожно влюблённых, но готовых ломать сердца невинным ради таких омег, как Чонгук. — Утром она написала мне, что ты тварь, — Юнджи говорит это, закатывая глаза. — Не скисай, — хлопает потом по плечу Чонгука. — Ты прав. Он твой жених. Нечего клинья подбивать. — Что ж, — Чонгук вздыхает. Он бросает потом взгляд на всех косо смотрящих на него омег, качая головой.

Это не просто в нынешнее время.

Чонгук тогда решает про себя, что есть огромное количество зазорных моментов в их отношениях с одноклассниками, но с того предательского момента омега думает, что лучше быть в отдалении от таких сборищ, когда что-то «только наше» присутствует только тогда, когда удобно хранить чью-то тайну. Чонгук хорошо помнит, что он тогда сохранил лицо, оставшись холодным принцем, который не стал отпираться от мысли недовольства чьими-то чувствами, приняв эти слова, как данность. Для него привычно быть тем самым злодеем, что не даёт ни одному омеге прохода, когда дело касается Тэхёна. Может, именно из-за того инцидента альфа принял для себя установку «вывести Чонгука на эмоции ревностью». Может, стоило тогда это обсудить. Однако у Чонгука тогда была личная гордость в стойкости над ситуацией. Чонгуку не нужны общественное принятие и школьная популярность. Омега не пытается очистить репутацию. Ни свою, ни Тэхёна. Он более чем доволен тем, что у него есть. — К тебе гости, — говорит мама, постучав по косяку двери. Она улыбается, указывая пальцем на нижний этаж. — Кто? — Чонгук хмурится. У него течка закончилась днём ранее. Кому понадобилось беспокоить его? — Жених твой, — мама пожимает плечами. — О, боже мой, — омега закрывает глаза, но выпрямляется, собираясь выйти к Тэхёну, заранее готовя в голове речь о том, в какое время лучше посещать его и в какое время лучше не стоит. Чонгук выходит на улицу, смотря на сидящего на крыльце Тэхёна, смазывающего прямо на пороге скейтборд машинным маслом. Он смазывает колёса. Омега поднимает брови. Вот оно что. Чонгук скрещивает руки на груди, встав рядом. Альфа поднимает голову, улыбнувшись ему. — Прежде чем ты скажешь, что выбрал не лучший момент — я нарочно так, — Тэхён останавливает открывшего рот Чонгука. — Выбрал момент, когда ты отходишь от течки и немножечко добрее ко мне. — Коварный план, — Чонгук вздыхает. Он пожимает плечами. — Что случилось? — Юнги мне разболтал, — машет рукой Тэхён, пытаясь дать понять, через какую цепочку истинная причина той ситуации на пижамной вечеринке прошла. Юнджи рассказала брату, брат рассказал Тэхёну. — Знаешь, я идиот. Я встал на другую сторону. — Если тебе так хотелось — бога ради, — Чонгук не отпирается. — Нет, но… — Тэхён опускает скейтборд, встав на него. — Я же должен был знать обо всём. И ты бы мог мне намекнуть, что сказал вовсе не «отхреначу тебя, если ещё раз подумаешь о Ким Тэхёне». — У людей бурная фантазия, — Чонгук не сдерживает улыбку. Фраза действительно звучит абсурдно. — В общем… — Тэхён пожимает плечами, — прости. — Ладно, — омега не видит смысла его мучить. Он просто кивает. — Что-то ещё? Альфа смотрит на него несколько секунд, потом качает головой. — Хотя бы для вида сделай лицо, будто тебя это волнует, — Тэхён фыркает. — Я признателен. Правда. Тэхён катит скейтборд под ногой, облизывая губы. Он потом поднимает брови, кивая в сторону улицы. И то ли дело в том, что Чонгук только что отошёл от течки, поэтому нуждается в каком-то подобии близости, то ли в том, что Тэхён впервые в отношении него произнёс подобие извинения. Это так странно. — Возьму ролики, — говорит Чонгук. Разрешает вольность. Просто так. Они порезвятся, и всё. Много ли значат такие встречи? Когда лёгкое свидание спрятано в ночи, нет никаких свидетелей, нежность в прикосновениях на пальцах остаётся лишь в воспоминаниях двух людей. Не так уж и много. Чонгук, сидя на рампах в парке для скейтбордистов, смотря на нарезающего круги Тэхёна, думает, что где-то в глубине души омега ценит своего будущего альфу и таким. Немного дурачком. Немного ошибающимся. Немного прощающим себя. Всего понемногу. Конечно, это не представление во время течек его лица. Не похоть, не невинная симпатия. Вряд ли ценность такого отношения кто-то в пятнадцать лет анализирует на должном уровне. Но Чонгук именно этот невзрачный эпизод в их непростых отношениях вспоминает каждый раз, когда его спрашивают о трепетных моментах с супругом.

Потому что только он один за все эти годы попросил у него прощения.