Joker Boy

Ёнджун любитель влипать в неприятности, но разве это имеет значение, если накануне исправительных работ он может себе позволить пойти на костюмированную вечеринку и, незаметно хлебнув из фляги пару глотков мескаля, развалиться на стуле, пока ему сосут? И ещё как сосут!.. На губах по-прежнему ощущается дымный привкус напитка, от которого приятно жжёт в желудке и груди, и он слегка разрывается между пьянящим чувством и полнейшим блаженством. Суган внизу шуршит юбкой, счёсывая колени о жёсткую ковровую дорожку, водит руками по лаковому покрытию ножек, изредка касаясь пальцами бархатной подушки, на которой Его Величество Ёнджун сидит. Он знает, как глубоко она берёт, давясь толстым членом, да так, что в горле саднит. Но если он одобрительно мычит, время от времени срываясь на гортанные рыки, грубые и мелодичные одновременно, сжимает в кулак её подкрашенные цветными мелками волосы, значит, всё идёт как надо. Они оба приятели по несчастью — по восемьдесят часов исправительных работ. Ёнджуну за попытку купить через интернет спайс, а ей — за чересчур громкую мастурбацию в общественном туалете. Теперь будут вместе убирать улицы и развлекать больных стариков, что якобы должно направить их на путь истины. Но Ёнджун уже ищет другого дилера, охотясь на курительные смеси и соли, а Суган издаёт кошмарно неприличные звуки, чавкая, пока за дверью родители с детьми в костюмах вампиров, ведьм и неопознанных монстров соревнуются за конфеты и воюют с игровыми автоматами. Ёнджун наматывает на руку спутанные розовые пряди, сквозь стиснутые зубы говоря, что Суган «просто умница». И она таковой является уже более пятнадцати минут — ласкает только Ёнджуна, когда у самой колени сводятся от перевозбуждения. Красная помада на её губах смазана и она глядит из-под слегка опущенных накладных ресниц, что щекочут его, если она заглатывает максимально глубоко, не желая упустить ни единой его эмоции. Чхве Ёнджун божественно красив. Она заметила это ещё на первом собрании, когда их распределяли по командам и выдавали расписание. У него на губах практически всё время играла удовлетворённая улыбка и он кивал на каждое слово будущего надзирателя, сам находясь в своём маленьком мирке и думая уж точно не о заботе о бездомных животных. Теперь же на его лице грим — белая краска, потрескавшаяся на лбу и щеках, от того, как часто он смеялся в этот день. Вокруг глаз неаккуратно размазанные чёрные тени, либо сухая тушь, в которую он, почти наверняка, полез пальцами и мазюкал, пока результат не показался ему приемлемым. Но самое лучшее — неровные полосы красной помадой, тянущиеся от уголков губ вверх по диагонали. Когда он расстроен или задумчив (такое с ним случается крайне редко), линии выглядят слишком прямыми, не стыкуются с естественными изгибами, но стоит ему принять это насмешливое выражение, рассмеяться или ухмыльнуться, как имитация разрезов становится продолжением его пухлых губ, таких привлекательных, что Суган посматривает на них чаще, чем на всё остальное. Ёнджун одёргивает край фиолетового пиджака, после убирая руку за голову и попутно сжимая не только волосы девушки, но и свои. Суган в это время обхватывает пальцами мошонку, подёргивая в своё удовольствие и удовольствие самого Ёнджуна, а его сочащаяся головка упирается ей в нёбо. Если она и хочет передохнуть, ни о чём не просит — замедляется, чаще водит языком по уздечке, дышит громко, со свистом, через нос. Перед тем, как вновь активно взяться за дело и сосать до онемения всей полости рта, перекатывает набухший текущий член за щекой, улавливая в приглушённом звуке игровых автоматов смешок парня. Он от неё в полном восторге. Казалось, чёртова извращенка, понятия не имеющая, что такое совесть и личные границы, но ей чертовски идёт образ подружки Джокера. Послушная и наивная, она на каком-то интуитивном уровне знает, как свести Ёнджуна с ума и заставить его отвлечься от собственных мыслей, в которых он блуждает чаще, чем в проблемах насущных. Её любовь пошуметь доходит до того, что она нарочно причмокивает, булькает слюной, собравшейся во рту, и сосёт неистово, будто хочет не только сперму всю из него вытянуть, но и мозг через уретру. Карма, по всей видимости, таки существует, потому что следует Ёнджуну чуть нахмурить замазанные белым брови, выказать малейший признак недовольства, как она давится, округляя от ужаса глаза. Погодите… или это не ужас? Ёнджун всё время путает, потому что люди обычно смотрят как-то так, когда он в чём-то виноват. Но взгляд Суган вроде как намекает на издёвку. Она знает, что ему не нравится, и если он вздумает её как-нибудь бесить или ограничивать, будет слушать клокочущие давящиеся звуки снова. Суган также известно, как ещё его помучить. Пока он по-прежнему где-то на грани между почти оргазмом и алкогольным опьянением, она вынимает член изо рта, слизывает всю влагу языком, очень тщательно, целует внутреннюю сторону сжатых бёдер и ждёт, пока он расслабится. Её тёплые нежные руки проскальзывают под спинку стула, чтобы ради интереса сжать напряжённые круглые ягодицы, ткнуться пальцами в ямки на спине, чуть выше задрать пиджак и зелёную рубашку, потому что ей как всегда хочется всего и сразу, а он готов дать в пользование только нижнюю свою часть. «Я бы посмотрел на лица тех людей, что ошибутся дверью, решив, что где-то в этой части уборная», — Ёнджун довольно хмыкает этой мысли, ослабляя хватку на розовом хвосте и берясь другой рукой за синий. Если марать руки, так уже по-крупному, чтобы ни у кого из сотрудников в зале не осталось сомнений, что он тягал Суган за волосы, пока они полчаса торчали в уединении. Она улыбается краешком рта — тем, у которого помада особенно смазалась, — тоже думая о чём-то таком, что вызовет шок у невинных детишек и их сопровождающих. А что? Они ведь заплатили по сто тысяч вон за вход каждый, так неужели не заслуживают маленького представления? Ёнджун думает, что не заслуживают и торопит вернуть губы Суган на место, которое всё ещё зарезервировано на неё — минимум до оргазма. Она вновь полна сил и решимости, губами обтираясь о пунцовую головку, мокрую, несмотря на то, что она хорошенько всё вылизала прежде. Словами не передать, как она любит все эти сопровождающие секс звуки — чмоканья, хлюпанья, шлепки при долбёжке в задницу, «мокрый минет» и громкие стоны. Она хочет выудить из Ёнджуна побольше, но он такой вредина, когда намеревается просто кончить и пойти по своим делам. Его припрятанный в вазоне с пальмами алкоголь стынет с каждой минутой, что Суган оттягивает финальное удовольствие. Она считает, он слишком холоден с ней, но у Ёнджуна чертовски болят яйца от того, что она мучает член. Он в порядке и одновременно не в порядке — ждёт, что внизу вот-вот что-то лопнет от возбуждения, которое растёт из-за ощущения тесноты в её горячем влажном ротике. Он лжёт самому себе, что запросто сможет потерпеть ещё, но срывается скорее, чем успевает это обдумать. Очередное гортанное рычание сопутствует толчку, с которым он чуть отрывается от стула, беря инициативу в свои бёдра. Ещё один толчок или два, или каких-нибудь четыре, а может и все пять, и тогда усилия Суган будут окуплены, и этот дурацкий вечер для капризных детишек тоже. Как она и хотела, он постанывает при каждом выдохе, дёргая её за волосы, а ей как-то смешно, что он такой нетерпеливый, импульсивный, несдержанный и некультурный — даже не предлагает ей пересесть с пола. К нему на колени было бы в самый раз. Ёнджун шлёпается на стул, выдыхая долго, но как-то мучительно, с перебоями. Его член ведёт себя как нечто отдельное и очень живое, подрагивая во рту Суган, а она легонько кусает головку зубами, одновременно с этим глотая, чтобы не уронить ни капельки на костюм. Он не то чтобы дорогой, но её старшая сестра ещё должна увидеть, как её футболку превратили в лохмотья ради образа. Лучше без пятен от спермы. Ёнджуна самого пробивает мелкая дрожь, капельки пота стекают по затылку под ворот пиджака, дикое напряжение в яйцах, наконец, спадает, заставляя его увидеть Суган не только как предмет двадцатиминутного воздыхания, на который он почти молился, боготворя. Она, оказывается, ещё и крайне симпатичная девушка, очень милая с растёртым макияжем и обезумевшим блеском в глазах, как будто они здесь невинно целовались и обжимались, сдерживая страсть изо всех сил. Он рад знать, что завтра они увидятся снова, и может будет ещё второй раунд. Или скорее уровень? Он не может не думать о том, что скрывается под юбкой. А пока облизывает большой палец правой руки, стирает в уголке её рта помаду, не в состоянии скрыть улыбку, и перед уходом ласково треплет по цветным волосам. Он собирается совершить немало глупостей в этот последний вечер своеобразной свободы, так что хочет, чтоб и Суган совершила. Им ни в коем случае нельзя быть переведёнными в другие команды по отдельности.