Locked Up

Yann Tiersen – Mother's Journey

Сейчас, солнце, казалось, больше не собиралось подниматься выше горизонта и освещать собой спящий город. Безлюдные улицы, серые, невзрачные дома погрузились в таинственные сумерки, не смотря на время суток, которое должно сопровождаться насыщенным яркими красками рассветом. Все поблекло, потеряло любые теплые цвета, а небо с каждой секундой все больше заволакивало свинцовыми, визуально безмерно тяжелыми, облаками. Деревья шатало из стороны в сторону сильными порывами ветра, а крупные, увесистые капли дождя неторопливо начинали свое грандиозное падение. Природа тоже умеет осуждать. Молча преодолевая боль в суставах и треск костей, блондинка уверенно поднялась на ноги, крепко сжав пистолет дрожащей правой рукой. - Ты не спишь? Малышка, я смог все наладить, у нас снова есть деньги лечить тебя, - как только нога юноши коснулась порога комнаты, его искрящиеся голубые глаза наткнулись на абсолютно безразличные, пугающе холодные серые. На мгновение, два силуэта неподвижно замирают друг напротив друга. Она стоит молча, стараясь не обращать внимания на скопившиеся слезы во внутренних уголках глаз, стараясь подавить всю боль, обиду, чувство вины, страх, стараясь заполнить душащее своей пустотой сердце чувством решительности и непоколебимости. Именно сейчас она все решила, и больше нет дороги назад. Занавес медленно, но безостановочно опускается. Все двери, ведущие к другому выходу, заперты. Все кончено. Для них все кончено. - Надеюсь, он заряжен. – горько усмехнувшись, произносит шатен, пронзая хриплым голосом напряженную тишину квартиры. Ему не нужны объяснения. Ей не нужны бесполезные уговоры, клятвы и молитвы. Она устала быть спасенной. Он устал спасать. Она устала встречать сопротивления к освобождению. Он устал преграждать ей путь к единственному пути свободы. Они устали видеть полные боли, глаза. Они устали одновременно любить и ненавидеть. Они устали бороться. Они устали пытаться жить, существуя. - Знаешь, ты любишь решать за нас обоих. – переводя взгляд в окно, прошептал парень, прокручивая историю взаимного падения. - Знаешь, ты любишь отрицать неизбежное. Даже сейчас. – нервно улыбнулась она, ощущая, как все медленно начинает растворяться, становясь историей. Время участливо остановилось, предоставляя им сполна насладиться последним моментом настоящего. Более нет будущего. - Стреляй. – четко, громко, без единой доли сомнения, неожиданно приказал он. – Я не смог уйти с самого начала, я не уйду и сейчас. Стреляй. Это и мой выбор тоже. Его слова разрушили ее защитную стену. Водопад эмоций хлынул на нее, словно десятиметровой лавиной, унося и погребая за собой. Дыхание сбилось, а в горле настойчиво пересохло. Делать вдохи и выдохи перестало казаться простой задачей. Резко, блондинка вытянула руку вперед, наводя пистолет на родной, близкий и, как никогда четкий, силуэт. Палец опустился на курок. Одно движение. Одно легкое нажатие. - Чего ты ждешь? – крик, эхом, заполняет замкнутое пространство, разбиваясь о бетонные, холодные стены. Пронзительный поток ветра распахивает старые, деревянные ставни, беспринципно врываясь в затхлое помещение. – Просто сделай, что ты должна, черт подери. – стремительно, юноша подался вперед, непрерывно смотря на уже нескрываемо плачущую девушку. Все еще любимую девушку. - Прости меня, - последнее, что слышит Луи перед оглушающим выстрелом, который яркой вспышкой боли пронзает его, на смерть. Зажмурившись, она падает на колени, издавая дикий вопль отчаянья. Молния разделяет на две равные половины иссиня-серое небо, гром закладывает уши и, кажется, что сквозь настоящий хаос она все еще слышит его голос. Массивные дождевые капли касаются лица, когда девушка подползает к батарее под окном. Рыдания безостановочно сотрясают ее грудь, мешая дышать. Внизу слышится сирена полицейской машины, подъезжающей к дому. Истерично смеясь, блондинка так и не решается посмотреть на родного человека, лежащего в лужи крови, буквально, в двух метрах от нее. Милая, надеюсь, ты удовлетворена исходом. Ты больше никогда не получишь то, за что продала единственного любящего тебя человека. Ты так хотела лживой свободы, что перестала трезво оценивать ситуацию. Каждый божий день, кажущийся тебе адом, ты была в клетке собственной зависимости. Ты взаперти слабости, безволия и пагубного желания. Сырая, старая, находившаяся на окраине города квартирка была лишь иллюзией, которую ты собственноручно создала. Ты верила в то, во что хотела верить. Во что было проще верить. Признавать собственную слабость – удел сильных. Жаль, что ты никогда не относилась к ним. Было проще не бороться, а с самого начала принять поражение. Было проще думать, что он спрятал ключи, нежели чем открыть шкаф и обнаружить их на привычном месте. Было проще обманывать себя, чем признать суровую реальность. Сейчас будет проще выпустить пулю себе в висок, чем ответить за собственные действия. Или ты настолько слаба, что не способна даже на это? Очередной глухой выстрел. Шлепок мертвого тела о холодный пол. Открытые, как и всегда безжизненные серые глаза. И невоплощенная в жизнь, так и оставшаяся лишь призрачной надеждой, мечта о свободе.