Беспощадное наказание

      Его длинные пальцы аккуратно перелистнули тридцать вторую страницу личного дневника, который он начал вести еще будучи человеком. Небольшая тетрадь была разделена на две части: Джаспер и майор Уитлок. Он не раз перечитывал его, чтобы напомнить себе кем был и кем стал. За занавесом тяжелых воспоминаний, проведенных в жестокой армии Марии, скрывались и другие воспоминания, более светлые, но они не могли превысить темные. Очередное движение руки и снова следующая страница, переносящая его в молодую вампирскую жизнь. Джаспер нахмурился, проводя пальцем по первой строчке. 13.06.1863 Хочу пить. Жажда невыносима. Не помню, скольких человек я сегодня убил, но Мария говорит это неважно. Она самая прекрасная девушка на свете. Думаю, я влюбился. 29.06.1863 У меня есть способности. Я умею чувствовать и управлять эмоциями. Новорожденные чувствуют злость, и я ее чувствую. Мария сказала, я особенный. Она великолепна. 19.08.1863 Меня назначили командиром новорожденных. Теперь их буду тренировать я, чтобы мы могли занять как можно больше территорий. Мария хочет выйти за пределы Техаса. Я сделаю все, что она захочет. Джаспер перелистнул несколько страниц, или лет, не желая вспоминать все ужасы с получения своей новой должности, и добрался до встречи с Питером. 05.11.1874 Чувствую себя странно. Такого давно не было, но новый новорожденный напрягает меня. Он кажется мне ближе, чем есть. 08.11.1874 Я узнал, его зовут Питер. Мария разрешила оставить его в живых. Благодарен ей все больше. Перелистнул еще. 12.06.1875 Питер стал мне близок. Могу назвать его своим другом. Мария волнуется, говорит, эта дружба может плохо кончиться. — Джаспер, — ласковый голос заставил Уитлока остановиться читать. Он почувствовал сильную волну чувств внутри — свою, смешанную с чувствами девушки, стоящей прямо за ним. Он старательно осторожно втянул ноздрями воздух, чтобы успокоиться и перевести дух. — Элис, я просил тебя не трогать меня сегодня. Да, он просил. И в прошлом году тоже просил, и двадцать лет назад просил, чтобы она не мешала ему погружаться в мутную часть его жизненной истории, сохраненной на желтых листах бумаги. — Извини, — негромко произнесла Элис, но все-таки зашла, аккуратно прикрыв за собой деревянную дверь. Она так же, как и всегда в этот злополучный для нее день, испытывала беспокойство и волнение за любимого человека, но вот только сейчас к этим чувствам прибавилась еще и вина, за то что не могла оставить Джаспера одного переживать его тяготы. Джаспер тупо уставился на записи, с досадой понимая, что напряженный момент спал, упорхнул, словно цапля, спугнутая хищником. Он почувствовал привычную апатию и закрыл дневник, откладывая в сторону. Где-то за ним стояла Элис, его жена, и неудобно переминалась с ноги на ногу, пожираемая изнутри чувством вины и знающая, что прямо сейчас он заговорит с ней, как делал это каждый раз. Но только он молчал. Элис выпрямилась как пружина и тихо, чуть ли не на носочках подошла ближе к мужу. Ее без остановки теребила мысль, что, может, сейчас самый момент уйти, но она почему-то не могла. — Как ты? — поинтересовалась она у него, смотря ему прямо в затылок, украшенный золотой шевелюрой. В этот день он никогда не был похож на самого себя в ее глазах, потому что она знала его никак иначе, как Хейла. Джаспер Уитлок казался ей чужим человеком, заседающим в теле ее мужа, и, конечно, ее это беспокоило, как беспокоило и то, что этот Уитлок решит задержаться здесь дольше положенного. Джаспер почувствовал ленивую ухмылку, растягивающуюся на губах. — Что привело тебя сюда сегодня, Элис? Почему ты никак не можешь оставить меня в покое? Ох, как давно его беспокоил этот вопрос, но все же он предпочел бы и не знать ответа, если бы она просто перестала его тревожить. — Всегда, когда я вижу тебя после этого морального самоубийства, я чувствую себя так, будто не смогла помочь, не смогла предотвратить это. Ты хороший человек, Джаз, объясни, зачем ты продолжаешь насиловать себя этими записями? Зачем продолжаешь читать их и почему именно в этот день? — она не смогла бы словами передать, какая боль разрывалась на части в ее слишком чистой и любящей душе. Он никогда не отвечал ей на эти вопросы и не просвещал ее ни в одну из записей. Элис пугали одни лишь мысли о том, что могло в них храниться, что так уничтожало Джаспера. — Ты знаешь, кто такой Джаспер Уитлок? — не оборачиваясь, спросил он. Он не хотел делиться с ней темными главами своей жизни во всех подробностях, потому что считал их исключительно своим грехом. — Это ты. — с долей неуверенности ответила она и сделала еще несколько шагов, сокращая между ними дистанцию. — Нет, дорогая Элис, это часть меня. Та самая часть, которая спит, которая позволила сменить пост Джасперу Хейлу. Уитлок импульсивен и молод, жесток и расчетлив, а Хейл стар и спокоен. Хейл боится Уитлока, боится, что он рано или поздно проснется, а поэтому напоминает себе, кто он такой. Элис посмотрела в пол, озадаченная словами своего мужа. Она и раньше смела предположить, что у него раздвоение личности, но это казалось самой запущенной стадией. — Почему этот день? — Потому что в этот день эпоха Уитлока закончилась, когда он встретил тебя и стал Хейлом. В этот день была сделана последняя запись в дневнике. — А зачем ты напоминаешь себе о прошлом, читая все это? Что будет, если, например, ты сожжешь его? Стоило Элис озвучить вопрос, как мягкий горький смех разнесся по комнате. — Что именно мне сжечь, Эли? Дневник? Ты действительно думаешь, что вся проблема в нем? — чуть разочарованно спросил он. — Уитлок живет не на страницах старой книжки, он живет во мне, и избавиться от него можно, только если сжечь нас обоих. Только в этот момент, в эту секунду Элис ощутила бесконечное сочувствие к Джасперу, какого не испытывала никогда. — Почему ты не говорил мне? Я могла помочь тебе справиться с этим, если бы ты просто сказал, — ее голос надломился, в глазах заплескался жгучий яд, давно уже заменивший слезы. Сокрушенный Джаспер резко обернулся, печальным взглядом окидывая маленькую темноволосую девушку Каллен, которая прикрыла рот рукой, стараясь сдержать всхлипы. — Ты уже достаточно помогла мне, так что с этим я буду пытаться справиться сам, — сказал он, умалчивая то, о чем думал годами. Иногда он жалел, что она спасла его, заставив пройти семь мучительных кругов ада, но при этом быстро отрезвлял себя тем, что полностью заслужил все это. Только одна мысль не давала ему покоя: наказание ли Элис или же спасение?