365 days to the end

Первое сентября. Уже десятый год подряд. Хотелось бы развернуться и уйти, но автобус уже подъезжал к нужной остановке. Пассажиры резко сместились и вдавили меня в дверь. Конечно, сегодня просто обязательно должна была быть толкучка. Куча школьников и учителей спешат на линейки, вдобавок осень дарует неприятную погоду в первый же день: на улице то моросило, то шёл холодный дождь, а воздух неприятно пропитался влажностью, запахом мокрого асфальта и улиц. Зонт, конечно же, я не взял. Мне ещё забирать учебники, ведь, по моей привычке — откладывать все на последний момент, я так и не пришёл за ними в августе. До школы было не далеко, буквально пару поворотов. Плечи неприятно сводило от перемены температур. Нужно было накинуть хоть пиджак, а не идти в одной льняной рубашке, заправленной в чёрные джинсы. Я уже подходил к главным воротам. Толпа такая, что не разглядеть ни одного человека… Как же много здесь людей… — Тём, ты идёшь вообще? Нас уже ведут к стадиону, давай быстрее. — Написал мой одноклассник в личном чате. Как вовремя, Антон, ты молодец. Взгляд быстро скользнул на большую беговую дорожку, обводящую школу кругом, как раз она и вела к пришкольному стадиону. Нашёл. Класс, действительно, уже подходил к стадиону. Вбежав в ворота, я быстро прошёл через людей в толпе и, заметив кудрявую рыжую голову Антона, прижался рядом с ним. — Ну наконец-то. Все лето тебя не видел, уже думал, что вообще не придёшь. — Как же. — Идти я особенно не хотел, Антон прав — мать начала бы свою шарманку про родство с коллективом. Лучше послушаю нудную речь, чем её нравоучения. — Понятно. — Антон явно закончил разговор со мной. Он прошёл вперёд, видно к своему знакомому и яро начал обсуждать с ним что-то. Знаете, в какой-то момент дети перерастают этот принцип «общаться со всеми» и выбирают людей по интересам. Так и в школе, с класса восьмого все окончательно разбились на группы и пары, или искали социум в параллели. А я упустил этот момент, задротил на учёбе, стабильно ходил на все уроки и со мной как-то общались, просили ответы в основном, но такое отношение стало лишь обузой для меня. Это было весьма фальшиво… Лучше бы никто не лез со своей воображаемой дружбой. Чем меньше встречаюсь с одноклассниками, тем будет лучше — так я считал. Предпочту жить без общения вживую, чем с таким. Но Антон был исключением. Он — мой старый друг, ещё с первого класса. Особенно общителен не был, но отличался ростом и спортивной подготовкой, вот его и записали на баскетбол, играть за нашу школу, а ему и неважно было чем заниматься, как родители сказали, так и будет для ребёнка. На секции мы и познакомились. Оба хорошо играли и разносили чужие команды одной своей парой. Затем и в классе стали больше общаться, гуляли за школой, на ночевки часто ходили и целыми днями пропадали то в компьютерном клубе, то в зале, то у кого-то дома. Но дети растут. Я бросил секцию по баскетболу, как только игры стали более серьёзными. Тренировки занимали много времени, а проигрыши давили на психику. А вот Тоха продолжал заниматься. К классу так к седьмому он стал ещё и неприлично популярен. Основная масса людей всегда находится в кругу таких как он — общительных, умеющих держать порядок в коллективе, приличных и приятных лицом. Даже те, кто не общался с ним, толпились вблизи, чтобы просто находиться в общей массе. Какие-то непонятные человеческие инстинкты. Особенно девушкам он стал нравиться. Ещё бы, его огненная внешность выделялась на фоне остальных. Не часто встретишь рыжего кудрявого и высокого баскетболиста, с аккуратно внешностью и такой притягательной аурой. Настоящий любимчик общества. Кажется, Антон, несмотря на мою отрешенность от класса решил нашу дружбу все равно не терять, а потому иногда писал или звал погулять. Но я отказывался почти всегда. Не знал, вежливости ли ради, он со мной общался или ему правда нужно была дружба с таким как я. Даже сейчас заходя на стадион, он обернулся посмотреть, не потерялся ли я. Да черт знает, что тебе от меня нужно было, Антон. Кое-как уместились двумя шеренгами в уголке стадиона. И снова та же речь началась монотонным трактатом, я перестал пытаться что-то расслышать среди шума и начинающих стучать по железным прутьям стадиона капель дождя после фразы " мы снова здесь собрались…» Да когда же конец, а? Дождь начался, а мне ещё предстоит «вдохновиться» словами классной и подняться в библиотеку за грудой дряхлой и старой макулатуры на этот год. Лучше бы и вовсе не приходил. Остался бы дома, приклеенный к своему компьютерному креслу и цветной клавиатуре в уютной комнате. Моей комнате. И дальше мог бы залипать на глупые ролики в интернете и какие-то игры, которыми занял все место на компьютере. До невозможности хотелось убрать эту сырость, которой я дышал. Может затянуться своими «Мальборо» в туалете по быстренькому и согреть немного лёгкие? — Так и вымокнешь здесь. Иди сюда, под зонт. — Лия подозвала меня к себе, отвлекая от мыслей тычком в плечо. Лия Рамазанова — критична личность. Её уважали и боялись, в хорошем смысле, если так можно сказать. Одевалась в школу всегда как хотела, с учителями могла и поспорить. Она была современной прогрессивной феминисткой, а своими умными словами и психологическими высказываниями могла, как задавить любого, так и привлечь внимание к своей персоне. В отличие от всех остальных девчонок, она совсем не интересовалась «розовыми соплями», как сама говорила, и игнорировала всех воздыхателей и в интернете, и в жизни. Какое ей было дело до них, когда и так присутствовал свой круг общения за школой. Понимающие и принимающие ее принципы круг людей. Познакомились мы с ней, исключительно, по общему интересу — курению. Один раз встретились в курилке для персонала, так и пошло. Под зонтом с Лией уже стояла одна девочка, не помню как зовут… Это и не важно в общем. Я немного нагнулся и встал с ними под это укрытие, хоть смысла уже и не было, моя рубашка насквозь влажная. — Артём, сиги есть? Можешь стрельнуть? — я пару раз кивнул. Лия будет ждать, как обычно, в курилке после линейки. — Опять проблемы с микрофоном, когда уже обновят оборудование. — Она жаловалась на постоянные, режущие уши звуки, которые издавал микрофон. — Когда уже пойдём в класс? Дождь на улице. — «Ненавязчиво продолжай диалог, социум — это в всегда хорошо» — совет от мамы. Лия лишь неприятно поморщилась, а затем передала мне зонт и сунула красные руки по самые запястья в карманы кожанки. — Держи. У меня руки уже замёрзли. — Мне и не сложно было, так что оставшуюся часть линейки я продолжал держать её зонт над нашими головами. *** Потихоньку мокрых и почему-то радостных школьников стали уводить со стадиона. Наш класс уходил почти последним. Я напрягся, вспоминая в каком кабинете нас разместили в этом году… — Пойдём сейчас? — снова тычок, но уже между лопаток, — и верни зонт. — Точно, я же все ещё с зонтом Лии в руках, шёл к главному входу. — Идём. Лия перехватила зонт и быстро сложила его в свой чёрный шоппер. Она ловко взяла меня под локоток, и мы направились прочь от толпы, к одному из пожарных выходов за школой. Он был всегда открыт, так как некое, отделенное стенами и мусорными ящиками, пространство за ним и называлось курилкой для персонала, по мнению нашего директора. Подойдя к двери пожарного выхода, Лия выжидающе смотрела на меня, параллельно доставая зажигалку. Я облокотился на кирпичную стену и нашарил в кармане рюкзака пачку сигарет. Находка, к счастью, обнаружилась на положенном ей месте. Наконец я достал одну, зажал между губ и протянул пачку Лие. — Опять собираешься год на последней парте рефлексировать? — она подкурила свою сигарету, зажатую между пальцами, а затем, сложив руки домиком, поднесла зажигалку к моему лицу, прикуривая и мою тоже. Дым приятно осел в лёгких. — Вообще не вижу смысла приходить в школу. — Просто жалеешь себя и все. Делаешь вид, что присутствуешь в школьном коллективе, чтобы изгоем не казаться. Да сам даже начать говорить не можешь ни с кем. Тебе это не интересно, но хочется внимания. — Лия делает повторную затяжку. Она права. Я виню себя в том, что стал таким асоциальным, но мне плевать на то, как дела у моих одноклассников. Никогда не интересовался их жизнями. Но хор голосов в школе успокаивал мою одинокую сущность. Я жил как тень. Любил и ненавидел жизнь за такое тупое предназначение для меня. — Какая разница. Два года и свалю куда подальше. — В Богом забытый универ, на самый пыльный и ненужный курс, чтобы только людишки не донимали лишний раз… Дебил ты, Тёма. — Знаю. Знаю, Лия. — Лия, у меня и так будто жизнь уже закончилась, ясно же, что планов не строю на будущее. Я вообще не знаю, будет ли у меня, будущее. — Как знаешь. Чтож, снова здесь встретимся на недельке, бывай. — Лия прошла мимо мусорных баков прямиком к выходу за территорию школы. Пойду схожу за учебниками, и домой. Надеюсь, мой старый рюкзак выдержит. *** Дома никого не было, мама на работе. Я небрежно скинул рюкзак на пол и стянул кеды. Чуть спины не лишился, пока это тащил. Рюкзак явно был прочнее меня, он хоть и выглядел, как «бомба, которая собирался взорваться», но это не шло в сравнение со мной. Потом разберу. Сейчас накинуть бы толстовку и заварить чай. На кухне я выудил из посудомоечной машины чистую чашку, поставил, нажал на кнопку электрического чайника и, присев на диванчик, положил голову на стол. Всю ночь играл в World of Warсraft, вот и тянет сейчас в сон. Из полудрема меня выдернул только отключившийся чайник. Кинул пакетик в кружку, залил кипятком и направился в комнату, уже на автомате садясь в кресло. Оно приятно отозвалось, скрипнуло. Чашку по привычке отставил вправо, но услышав звон, отвлекся от привычной системы действий. Уже пятую в комнату тащу. Сгребу пока пустые в ящик, родители мозг прополощут, если заметят мои накопления. Встав с кресла, пошёл к выдвижному ящику, заодно и рубашку на что-то тёплое сменю. В компьютере просидел долго, уже почти четыре часа дня на часах. Даже дождь прекратился. Я допил последнее содержимое из чашки. Холодный чай. Фу. Откинулся на спинку и потянулся. Пройтись что-ли до крыши, пока дождя нет. Я дошёл до прихожей за рюкзаком, и потащил его в комнату. Все учебники вывалил на кровать, ища заветную пачку сигарет. На самом дне лежала, родненькая. Натянул старые кроссовки, закрыл квартиру на нижний замок одним поворотом ключа и направился к лифту. Нужно было доехать до двенадцатого этажа, а затем по лестнице подняться к двери, ведущей на крышу. Типичная городская крыша многоэтажного дома, обросшая за долгие годы вытяжными трубами так, что над ними можно было натянуть тент и спокойно жить в образовавшемся пространстве. Я медленно прошёл по сырой лестнице и открыл тяжёлую металлическую дверь. Свежий воздух ударил в лицо и неприятно стал жечь глаза и слизистую, будто случайно вдохнул «звездочку» с мятным экстрактом. Может быть, просто слишком много сижу за компьютером… Сразу я и не понял, что на крыше оказался не один. Блин. Возле оградки, огибающей край крыши, стоял какой-то парень моего возраста примерно. Явно из этой многоэтажки. В клетчатых пижамных штанах и странном женском махровом халате, белом с крупными пионами, но стоял босиком. Дождь же был, крыша мокрая, ему не холодно? На его месте я не доверял бы этой ограде. Так, Антон прекрати, пялишься на какого-то человека, не хватало ещё с ним начать общаться, ещё потом привяжется. Я зашёл за высокую трубу, максимально тихо. Блять, зажигалку не взял. Что делать… Может этот парень тоже покурить пришёл? Не стоит же он, любуется хмурым небом и городским муравейником, верно?! Что ж, надо попытать счастье и спросить у него. Но стоило полам его халата двинуться, как я снова спрятался за трубу. Парень отпустил железные прутья ограды и перелез. Это что такое? Крыша, конечно, имела защиту от дождя — направленные вниз под тупым углом металлические листы, похожие на те, из которых делают сточные трубы. Но недавно лил дождь, и металлическая поверхность не просохла, а значит, с нее легко покатиться кубарем вниз, прямо навстречу асфальту. Он же не полетать собрался, верно… Я ощутил во рту горький привкус чайной заварки, от осознания, что кто-то сейчас собирается стать кроваво-мясной лужей, желудок скрутило. Не хватило ещё суицидников в моей жизни, да я же прямо сейчас стану свидетелем этой тошнотворной картины. Волнение об этом парне меня пересилило и, стоило его шлепанью босыми ногами стихнуть, я подскочил к ограде, где только что был он, попутно выкидывая сигарету в непонятном направлении. Он сидел там, неимоверно близко к краю. Вокруг него гуляли продрогшие городские голуби и негромко урчали. Казалось, сейчас он соскользнёт прямо по этой крыше и упадёт. Но незнакомец был слишком спокоен, будто собирался подобно птице покорить небесную гладь. Мышцы его спины напряглись, будто давая возможность крыльям разорвать верхние слои кожи и вырваться наружу, вторя моим мыслям. — О? Я ваше место занял? Извините… — парень обернулся ко мне, неловко улыбаясь и стыдливо глядя из-за плеча со спадающими на него блондинистыми волосами, в подтверждение своих слов. Он заметил меня. — Там нельзя сидеть. — И чего я только рот открыл. — Аааа, вот как, да не волнуйтесь, это не имеет значения -… А что сказать ему? Носки хоть в следующий раз надень? Глупо. Это не моё дело вообще. Незнакомец, не рассчитывая на продолжение диалога, облокотился на руки и полностью выпрямился на металлическом листе так, что его ноги едва умещались на нем. В ответ на неожиданные движения голуби дернулись и спешно ретировались с крыши. Он остался совсем один на крыше. Не желая больше находиться в давящей неловкости, я тоже направился к выходу. Странный парень. Зачем только одним своим существованием тревожить других людей? Кто знает, что у него на уме, правильно, что оставил его одного. С другой стороны я сам потревожил его там, прячась за трубой. Квартира приятно овеяла своим теплом. Посмотрел на время — около шести часов, скоро придёт родители. Целый час на крыше проторчал получается. После этого крышесносного незнакомца мне нужно было снова восстановить свою комфортную зону. Я закрыл за собой дверь в комнату и вернулся к привычному месту за компьютером. Незакрытая вкладка телеграмма показывала значок уведомления. Кто-то снова расшумелся в группе, жалуясь на расписание уроков на завтра. Что там у меня будет? Физика, две математики, финансовая грамотность… Целых восемь уроков? Прямо в первый учебный день? В первый день всегда некрасиво прогуливать. Учителя все время заглядываю в кабинеты, да и классная тоже, так что, обычно, я ходил на все уроки первую неделю, а дальше как пойдёт. Это всегда работало. Я посмотрел на кровать, где валялись учебники. Нехотя поднялся, сложил в стопку и по одному стал ставить на заранее подготовленную полку в шкафу. Когда дело было закончено, я мог только плюхнуться на стул и переместить весь вес переднего корпуса на стол, слегка толкая клавиатуру. Что за день сегодня…