My Fucking Sniper

Но в голове уже мелькали мысли о согласии, ведь они не просто друзья. Они его семья. Он не мог просто всё бросить и оставить их, именно эти «отбросы» поставили его вновь на ноги и не дали скатиться. Чон поднимает голову и, смотря прямо в глаза, решительно шагает на встречу. — Я согласен, — ответил парень и подошёл к мужчине, который теперь уже стоял в метре от него. — Отлично, иди за мной, — монотонно и, казалось, с неким безразличием произнёс человек в маске. Чону одели чёрный махровый мешок на голову и усадили в какую-то машину, в которой стояла чёткая смесь запахов ванили и тяжёлых сигарет. От такого разнообразия начинала кружиться голова. Мысли — «вот она, чёрная полоса» не отпускали Гука. Он уже перестал прислушиваться к тому, что происходит по дороге в пункт назначения и просто ждал, когда же они приедут. Спустя примерно час, точнее Гук не мог определить, они остановились и, как только дверь открылась, в нос ударил запах плесени и сырости, а под ногами он почувствовал грязь. В подошву обуви вбивались камни, которые скрипели по чему-то вроде асфальта. Чона постоянно толкали и подгоняли. Как только они зашли в помещение, с него резко стянули мешок, и в глаза ударил резкий и яркий свет. Чон поморщился и только через время нормально открыл глаза. Видимо, это был какой-то закрытый клуб с большим количеством бильярдных столов, баром и ещё какими-то неизвестными ему пятью комнатами. Его сразу же повели к двери, что находилась в самом конце. Как только они очутились там, Чон почувствовал страх и желание скорее уйти отсюда. На кресле за большим столом сидел мужчина лет сорока, на табличке, стоящей на столе, находилась надпись «Господин Чхве Кан Вун». На его лице был большой шрам, который шёл от правой стороны лба до середины левой щеки, с окровавленным ножом в руках, а из-под стола виднелось тело и медленно стекающая лужа бордовой жидкости. Гук даже прикусил язык, ведь чуть не сработал рвотный рефлекс. Запах крови и подобное зрелище — это явно не то, что ему бы хотелось видеть. Чон уже готов был зарыдать от желания уйти отсюда, но понимал, что, как только ему сняли мешок, пути назад не стало. Живым он отсюда не выйдет. Оставалось только соглашаться на всё. Гук обращает внимание на мужчину в костюме, который закинул нож в выдвижной ящик стола и приказал стоящим у входа парням «убрать этот хлам», указывая на тело. Он медленно подошёл к Чону и, осмотрев его по сторонам, спросил у того, что был в маске: — Вы зачем мне этого ребёнка привели? Какой от него вообще будет толк? Что прикажете делать с ним, у него даже молоко на губах не обсохло. — Его дружки торчат там лям за наркоту, а этот малой вызвался спасти этих отходов. Лимона у него нет, но согласился на нашу работёнку. — Ты совсем умом тронулся? Нам киллер нужен. Желательно бывший снайпер, ты кого, блять, привёл, идиот? — уже повысив голос, сказал мужчина в костюме. — Никто не соглашается с нами иметь дел, разве есть выбор? Обучим его всему и будет пацан на побегушках. — Мозгами тебя природа точно обделила. Свали с глаз моих, пацана оставь, я решу, что с ним делать, — возвращаясь на место и начав тереть лоб, сказал босс, по крайней мере, Чон так подумал. Он не мог сказать и слова, в горле словно ком, который не даёт произнести ни звука. — Блять… малой, сядь ты уже на диван хотя бы, чё стоишь как инвалид, — злостно произнёс взрослый мужчина. — Но… н… но я ничего не умею, правда, я никогда не держал оружия в руках, и вообще, я крови бо… — Чон не успел договорить, как в него тут же полетела какая-то статуэтка, разбив ему бровь. — Будешь как овца блеять — грохну сначала твоих дружком наркоманов, а затем и тебя, я ясно выразился? — Да… — Чон боялся произнести слова лишнего, ему казалось, что если он дыхнёт не так, то может умереть. Промолчав, мужчина встал и подошёл к Чону. Он указал на дверь, дав понять, что ему нужно выйти. Гук послушно встал и пошёл вслед за ним. Они шли примерно минуты три, после чего оказались на стрельбище. На перекладинах висели специальные наушники, а на полке рядом оказался целый оружейный склад. Больше всего ему приглянулась именно винтовка. В этот момент вся его жизнь и свернула совершенно на другой путь. Эти мужчины стали его тренировать, он действительно очень быстро учился и уже спустя два года тренировок смог встать на уровень с «профи» этой банды. Гук беспрекословно выполнял все приказы, даже самые ужасные. Вначале ему было очень сложно, руки дрожали, и палец всё никак не мог нажать на курок. Но спустя время ему это стало даже нравиться. Так он и прожил ещё пять лет. Так как он выполнял все приказы, через пару лет после появления в банде, босс разрешил оставить в живых его друзей, но легче Чону не стало. Половина из них умерли от передоза, другие замёрзли пьяные зимой. Остался только старший брат Сон У и ещё пара людей. Они были как отдушина в сердце Гука, только им он мог выплакаться и рассказать о наболевшем, но и этого он лишился год назад: какие-то отморозки напали на них с целью ограбить, а после их не стало. Это был тот самый момент, когда даже босс немного испугался Чона, ведь когда Гуку сообщили об этом, он сидел у него в кабинете и, увидев этот сумасшедший взгляд, он понял, что эти люди были действительно важны для парня. Однако это было только начало. Эти глаза сопровождали мужчину ещё неделю, когда ему под вечер сообщили о том, что были найдены те самые нападавшие в разных частях мусорок. — Твоих рук дело? — спросил босс у Чона, когда тот вернулся с очередного отсутствия в течении суток. Гук не проронил ни слова, но взгляд говорил сам за себя. В эту ночь у господина Чхве вспыхнули воспоминания: перед глазами стоял тот самый испуганный мальчик с ещё совсем невинными и чистыми глазами, но, видя его глаза сейчас, он осознал — это совершенно два разных человека. У парня восемнадцати лет был взгляд действительно ребёнка, который ещё надеялся на спокойную и беззаботную жизнь. Но у парня двадцати трёх лет взгляд безжалостный и холодный, как лёд. Его сердце закрыто на замок и больше никого не принимает. Размышляя об этом, господин Чхве немного корил себя за это, ведь этот ребёнок был замешан в это случайно. Сначала ему было плевать на этого пацана, но за эти четыре года он принял его, как сына, и боялся, что тот рано или поздно либо переступит грань, либо просто сломается. После того рокового момента, со дня гибели Сон У прошёл год. Боль притупилась, но всё ещё терзала его время от времени. Он старался отключить своё сердце, чтобы не подпускать к себе никого, дабы никто больше не смог им управлять и причинить боль. Дни становились всё обыденнее, иногда даже появлялось ощущения «дня сурка». Поручение за поручением, задание за заданием, однако теперь ему давались только сложные, те, что не каждый мог выполнить и не каждому можно доверить такое дело. Вот и в этот день Чон выполнял очередной заказ Господина Чхве. Ему поручили избавиться от депутата, который старался усидеть на двух стульях, подставив банду Чхве и вылизывая задницы тем, кто выше его самого. Лицемерие клиентов банды никак не волнует, но крысятничество и подстава не прощается, цена таких манёвров — жизнь. После успешно выполненного задания, Чон зашёл к Господину Чхве за положенной ему долей и, оставив вещи, решил прогуляться по ночному городу. Давно он вот так беззаботно не ходил среди обычных людей. Среди тех, кто просто идёт домой из офиса или с любой другой работы, чьи руки не испачканы по локоть в крови, а сердце мягкое и такое эластичное по отношению к чувствам. Гук уже и забыл каково это, он часто слышал, как люди жалуются на работу, на их серые будни, но именно этому он и завидовал в них — их жизнь спокойна и стабильна. День за днём всё одно, и нет риска встретиться с Апостолом Петром за свою невнимательность. Проходя мимо своего излюбленного бара, он решил, что если уж отдыхать, то на полную. Охранники его прекрасно знали, а потому и пропустили, даже не глядя. — Какие люди в Голливуде, я думал, ты помер, — раздался голос из-за барной стойки. Это был владелец бара, с которым Чон был в хороших отношениях. Он лишь частично знал, чем занимается Гук, в подробности его никогда не посвящали, а он и никогда не лез, что и понравилось Гуку. — Не дождёшься, я и на том свете твой бар осушу, — на лице Чона появилась улыбка, её увидишь далеко не часто и в основном только рядом с Хосоком. Волосы словно седина, глаза зелёные благодаря линзам, которые тот просто обожал и как всегда экстравагантный вид: яркий зелёный топ, который оголял торс и облегающие чёрные джинсы. Так звали того самого паренька за барной стойкой. Он был на несколько лет старше, довольно энергичен, его улыбка всегда отражалась на лицах его собеседников, с ним Чон чувствовал себя комфортно. Чон обвёл парня взглядом и, усмехнувшись, сказал: — Не боишься, что тебя такого и трахнет какой-нибудь невменяемый? — Вы только гляньте, валыну спрячь, альфач, — с умылкой произнёс Хо. — Тебе как обычно вискарик плеснуть? — Ты слишком хорошо меня знаешь, Хо, конечно, — усаживаясь на стул, произнёс Чон и, осмотрев зал бара, он случайно заметил незнакомого парня. В этом городе он знал буквально всех, а уж в баре тем более, но лицо этого паренька он видел впервые. — Что, понравился? Новенький, переехал в наш город совсем недавно, говорит работа, но что за работа так и не ответил, слился. Да и вообще, пацанчик странный, сразу скажу. — В чём же странность? — с некой насмешкой спросил Чон. — Да подкатывал к нему тут один чел, я так понял он из наших. Но как только его тронул Хан, один из постоянных посетителей бара, так этот пацан ему чуть руку не сломал. Я уж думал полицию буду вызывать, не хватало ещё в моём баре посуду бить, я только бокалы новые купил, — с возмущением произнёс Хо. — Паренёк с характером, — отпив из стакана, Чон закурил сигарету и, пододвинув к себе поближе пепельницу, стал наблюдать за парнем. Уж больно привлёк тот его внимание. Гук никогда не проявлял инициативу первым. Он был бисексуален, а потому было совершенно не важно кто были его партнеры, но у него всегда было правило — дважды с одним и тем же не спать.