Бабочка

      2001 год.       Драко ненавидел кофейни.       Но почему-то он продолжал регулярно приходить сюда. Ещё несколько лет назад он не осмелился бы и шаг сделать на территорию маггловского Лондона. Не говоря уже о том, чтобы просто сидеть за столиком в каком-то кафе и спокойно попивать кофе.       Ветряной колокольчик приятно зазвучал, оповещая о прибытии нового посетителя — как раз-таки Драко. Он занял место в очереди у стойки и снял шапку и перчатки, убирая их в карманы зимней мантии. Покачиваясь с носка на пятку, он безразличным взглядом изучал меню итальянских горячих и холодных напитков, ожидая, пока стоящий перед ним маггл сделает заказ. Взгляд переместился на витрину с выпечкой. Какая-то она сухая, будто бы несвежая. Домашние эльфы готовят куда лучше.       Драко знал, что он избалованный, но его это ни капельки не смущало. И зачем он вообще сюда пришёл?       — Я вас слушаю, — прервал его размышления противный голос баристы. — Что будете заказывать?       Девушка разглядывала свои ногти, посекундно раздражённо вздыхая. А Драко вновь перевёл взгляд на написанное на доске белым мелом меню.       — Американо.       — Ещё что-нибудь? — Она устало вздохнула.       А почему бы и не взять что-то из выпечки.       — Круассан.       Драко протянул баристе банкноту в пять фунтов стерлингов, а сдачу положил в банку для чаевых, на что девушка лишь закатила глаза. Ещё несколько лет назад он бы начал язвить по поводу отсутствия хоть малейшей благодарности. Теперь он понимал, что так поступать неправильно. Но раздражения это не поубавило.       Бариста с громким стуком поставила стаканчик с кофе на столешницу, а рядом положила и круассан — даже не тёплый. Драко забрал свой заказ и на мгновение задумался, увидит ли кто-то, если он наложит на выпечку согревающие чары. Сегодня последний день его условки. Не хотелось бы, чтобы Отдел магического правопорядка прознал об использовании заклинания на глазах у магглов и продлил срок.       Драко отшёл и осмотрел зал, садясь за ближайший свободный столик. Он снял пальто и посмотрел на одного из посетителей, читающего газету за соседним столом. Малфой поднёс стаканчик к губам и слегка сморщил нос от горечи кофе. Пробежавшись взглядом по чужой газете, он разглядел пару вполне предсказуемых заголовков «Таймс». Новости из раза в раз не менялись. Драка на каком-то футбольном поле (тут он закатил глаза), арест членов парламента (маггловское правительство коррумпировано не меньше магического), в Восточной Европе вновь выступали неонацистские группировки (что-то менялось, а что-то оставалось прежним), и… здесь Драко даже кофе подавился.       «Огромный скачок в работе с маховиками времени.»       Драко поставил чашку на стол, протёр глаза и проморгался. Нет, заголовок оставался прежним — ему не показалось. О работе Грейнджер над маховиками он знал, даже слухи о взятках ходили. Но почему информация об этом просочилась в маггловскую газету?       Заинтригованный, он наклонился чуть вперёд, пытаясь разглядеть написанное в статье, но шрифт был слишком маленький. Придвинув стул ближе к столику того посетителя, он начал беззастенчиво вчитываться в текст.       Ничего нового из газеты он не узнал. В статье писалось преимущественно о маховиках времени, а вклад Грейнджер затрагивался лишь косвенно. Маховиками — карманными часами — Отдел Тайн прикрывал возможность своих работников путешествовать во времени.       И эти часы были единственными в своём роде.       Но как об этом прознали маггловские журналисты? Новости магического мира не только держались в строжайшем секрете и были на слуху лишь у волшебников, но и распространение их среди магглов являлось нарушением Статута о Секретности.       Магглы даже не знали о путешествиях во времени.       Что-то здесь не так.       Газета резко опустилась на стол.       — Малфой.       Драко в удивлении округлил глаза. Что, блять, она здесь делает?       — Грейнджер?       Карие глаза одновременно с интересом и осуждением оглядели его. Гермиона скривила губы.       — Опустился до маггловских заведений?       — Я изменился, — хмыкнул он, удивление быстро сменилось злостью. — И ты это знаешь. — Он указал на газету. — Почему…       Грейнджер приподняла бровь.       — Знаю?       Драко шумно выдохнул.       — Я больше года работал под начальством Уизли в Отделе по работе с магглами. И это как-то на меня повлияло.       Почему она не обращает внимания на статью и Статут о Секретности? Драко потянул на себя лист газеты, но Гермиона отдёрнула её назад.       — К вопросу о газете…       Она усмехнулась.       — Лучше бы тебя приговорили к пожизненному гниению в Азкабане. Зря Визенгамот дал тебе досрочно-условное.       Драко подался вперёд, тут же забыв о маховике.       — И почему ты говоришь об этом только сейчас? Ты, Поттер и Уиз…       — Пожиратели нападали на детей, а ты даже слова против не сказал.       Взгляд Грейнджер стал жёстче. Какую бы жалость она ни испытывала к нему восемнадцатилетнему, сейчас всё гораздо сложнее.       Желудок неприятно сжался при воспоминании о Сивом и тёте Белле, выходящих из Исчезательного шкафа.       — Я не знал, что это будут именно они. Я думал, мои род…       Гермиона махнула на него рукой, не желая слушать его оправдания.       — Ты чуть не убил Рона и Кэтти. И наблюдал за тем, как убивают твоего учителя.       Драко вздрогнул, вспомнив Нагайну, проглатывающую останки Чарити Бербидж, а Грейнджер неумолимо продолжала:       — Ты смотрел, как она пытает меня.       В горле пересохло. Это правда. Но сама Грейнджер в суде утверждала, что Драко в тот момент ничего не мог сделать. И почему же теперь она считает иначе?       — Но ты говорила…       — Ты правда считаешь, что если на твоей совести нет ни одного убийства и ты никого не пытал, то все сразу же простят все твои прошлые грешки?       Пульс эхом отдавался в висках от такой горькой правды.       — Я и не просил прощать мне всё былое. Но это же не я…       — Ты остался в стороне, — выдавила она.       На лбу выступили капельки пота, и Драко пришлось стереть его рукой.       — И просто наблюдал.       — Грейнджер, — в отчаянии позвал он. — Грейнджер, я не знал, что делать, не знал! Я думал, ты это понимаешь. Он бы убил меня. Он бы убил моих родителей.       Драко протянул ладонь, намереваясь взять её за руку, но Гермиона тут же дёрнулась в сторону.       — Не прикасайся ко мне! — крикнула она, тёмные глаза сверкнули гневом.       Рука дрогнула, безвольно опускаясь на стол.       Грейнджер нервно огляделась, но никому в кафе не было до них дела.       — У меня не было выбора! — он сказал это шёпотом, но так, будто бы накричал на неё. — Ты сказала это на суде…       Гермиона занесла над ним руку с чем-то блеснувшим в ней, и не успел Драко и глазом моргнуть, как она вонзила в его руку нож. Он заорал от боли, когда острое лезвие пронзило бледную ладонь и пригвоздило её к столешнице. Драко во все глаза посмотрел на Грейнджер, а затем огляделся по сторонам. Но на них никто не обращал внимания, всем было всё равно.       Неужели они все думали, что он и правда всего этого заслуживает?       — У тебя был выбор, — прорычала Гермиона, сильнее сжимая рукоять ножа. — У нас у всех был выбор. Ты сейчас просто жалеешь о содеянном, неудачник.       — Нет! Если бы я мог поступить по-другому, я бы поступил!       Драко перевёл взгляд на руку, из которой уже сочилась кровь. Он слегка согнул пальцы и вскрикнул.       — Грейнджер! Больно, блять.       — И как? — Грейнджер склонилась к нему так низко, что их губы были на расстоянии выдоха. — И как бы ты поступил? Ты бы умер. Но твоя жизнь же стоит дороже, чем наши. Так ведь, Малфой?       — Было уже слишком поздно! — запротестовал он.       Драко боялся убирать руку Грейнджер с рукояти. Нож уже дошёл до кости.       — Слишком поздно? Слишком поздно? — Она рассмеялась. — Ты начал эту войну, впустив их в Хогвартс, Малфой. Ты стал причиной бесчисленных смертей.       — Я не знал!       Драко шумно вздохнул, когда лезвие разорвало сухожилие, и вытер рот рукавом.       — Трус.       Гермиона широко улыбнулась и прокрутила лезвие, вворачивая его в ладонь.       Драко с криком сел в кровати, весь в поту.       Сердце бешено колотилось в груди, он пару раз моргнул, сжимая простыни. Реальность накатила волной. Драко посмотрел на свою левую руку, поворачивая её и осматривая с каждой стороны, хотя знал, что никакого ножа в ней нет.       Дыхание постепенно успокаивалось, как и сердцебиение. Он провёл рукой по влажным от пота волосам.       Это уже пятый кошмар с Грейнджер за последний месяц. Надо это прекращать. И Драко всё равно, что ему придётся уже вживую почувствовать на себе её праведный гнев. И вину за Бербидж, Дамблдора и всех детей, что пострадали от рук Кэрроу.       Протерев глаза, Драко перевёл взгляд на часы. Полшестого.       Он глубоко вздохнул, чем ещё больше укрепил собственную решимость.       И неважно, что это последний день его условно-досрочного освобождения и общественных работ. Ему нужно с ней поговорить. Сейчас или никогда.