нежное электричество

Альберт сладко потягивается, словно довольный сытый кот. Разминает плечи и окидывает взглядом просторную спальню в поисках оставленного на одной из поверхностей недопитого бокала. Его мягко зовут и протягивают стеклянный сосуд с переливающейся на дне бордовой жидкостью. Граф оборачивается и, принимая его, лишь на мгновение невесомо касается чужой руки. Майкрофт чувствует, как нежное электричество от кончиков пальцев распространяется под кожей по всему телу. Альберт - истинное произведение искусства. Давид и Венера на его фоне кажутся совершенно блеклыми и бездушными камнями. Он припадает губами к бокалу и отпивает сладкий медленный яд. Одна капля скатывается по подбородку и, очертив его по контуру, падает в ямку ключиц, оставив после себя сладкий розоватый след. Мориарти в абсолютно невинном жесте кончиками пальцев стирает его. Покоявшаяся на нижней части тела простынь из-за неосторожного движения сползает вниз, практически ничего не зарывая кроме самого сокровенного. Альберт - искусство в самом божественном его воплощении. Он - переменчивый людус, Майкрофт - нежное сторге. Когда-нибудь это слияние образует чистейшую прагму при которой, однако, их огонь не угаснет, лишь перестанет так сильно обжигать как сейчас. Но до тех пор Холмс готов ходить по оголенным проводам, неукротимо бьющим высоковольтными разрядами. Боль нежная, даже щекочущая. Вечная недосказанность, молчание между строк - всё это нисколько не задевает. Сейчас, пока Альберт не более чем один из электронов, вращающихся вокруг Уильяма на иное не стоит надеяться. И всё же Мориарти не дурак. Он знает, что может себе позволить и в каком количестве, по этому даже не думая поправлять окончательно соскользнувшую простынь тянется к чужим губам, останавливаясь в миллиметре от них выдыхает: — О чëм-то задумались? — О вас. Ответ незамедлительный и абсолютно честный. Альберт расплывается в улыбке и наконец целует. Терпкий привкус вина на языке дурманит разум, но это даже хорошо. Сейчас как никогда хочется забыться, раствориться в касаниях. Позволить разрядам бежать по телу, Мориарти намеренно пускает их, кончиками пальцев скользя вниз по груди. Останавливается над легкой тканью, которой Майкрофт в отличие от него удосужился обмотаться гораздо плотнее. Ловкие руки развязывают узел, но их перехватывают, не позволяя опуститься ниже. Альберт прикрывает глаза, когда чувствует как спина касается мягкой простыни. Шершавые губы оставляют на шее мириады невесомых поцелуев, обжигают своей нежностью. Мориарти тает в чужих руках и одновременно сгорает от нетерпения. В венах искрится ток, жаждущий как можно скорее выплеснуться наружу с волной оглушающего адреналина, но Майкрофт медлит. Ногти впиваются в его плечо, вызывая лёгкую отрезвляющую пульсацию. Альберт нагло закидывает согнутую в колене ногу на чужое бедро и выгибается в спине, с лукавой улыбкой смотря на мужчину из-под полуприкрытых ресниц. Искуситель. Словно венерина мухоловка медленно заманивает жертву в капкан и захлопывает в нём наивно попавшуюся мошку. Холмс же залетает в эту ловушку совершенно добровольно. Он и сам сродни пауку хранит в себе множество покрытых липкой запутанной сетью тайн. Вечное напряжение, контроль над всеми происходящими вокруг событиями. Это изматывает. По-этому сейчас они позволяют себе быть полностью открытыми друг перед другом, их действия не несут в себе никакого подтекста. Майкрофт вновь целует чужие губы, разумеется, без всякого подтекста. И Альберт также без подтекста отвечает, зарываясь ладонью в кучерявые волосы. Он чувствует как рука скользит по внутренней стороне бедра. Сжимает его, оставляя следы на нежной коже. Там, где никто не сможет увидеть. И граф томно выдыхает прямо в губы, оттягивает чужую голову за кудри, проводя языком по адамову яблоку. Тело прошибает разрядом и Холмс берёт стройные ноги под колени, приподнимая. Это уже не первая их близость за долгую ночь, по-этому Альберт не нуждается в подготовке, но Майкрофт в целях безопасности всё же дополнительно смазывает себя оставшимся в пузырьке маслом. Мориарти тонет. Тонет в грешной и бездонной пучине удовольствия, затягивающей всё глубже с каждым движением. В попытках ухватиться за реальность царапает короткими ногтями чужие плечи. Губы Майкрофта везде. Они рассыпаются нежными поцелуями по щекам, игриво ласкают мочку уха. На шее и груди расцветают пурпурные бутоны, которые утром с трудом можно будет спрятать за высоким воротником рубашки. Ноги сильнее сжимаются вокруг талии и Альберта прошибает разрядом, расщепляет на атомы и мельчайшие частицы атомов. Эта долгая рябиновая ночь закончится с первой песней жаворонков.