My hope will not die

Намджун любезно принимает гостей у себя дома, но в душе зарождается злость, ревность и агрессия, что очень пугает. Довольных гостей он проводит в гостиную и приглашает сесть на диван, сразу же разливая алкоголь по рюмкам. Улыбающиеся Юнги поднимает рюмку, смотря на своих друзей с огоньком в глазах. - Выпьем за прекрасный вечер и ночь?- засмеялся Юн, чокаясь со всеми. Намджун стоит и не собирается садиться в кресло. Он весь напряжённый и ждёт, когда из своей комнаты выйдет омежка. И именно тогда начнётся игра, а затем съёмка. Ему не понятны свои чувства, ведь это пугает и только он допускает мысль о том, что его омегу будут трахать эти двое- выбешивает, друзей он хочет разорвать, а омегу выебать и посадить за замок и держать там только для своих глаз. - Ты чего, Намджун?- хмыкает Чон, обращая на себя внимание.- Чего не садишься рядом с нами и не пьешь по-людски? - Ой, друг мой, это неуважение к нам,- подхватил смех Юнги, выпивая вторую рюмку. - Ты не налегай на алкоголь,- сказал Джун другу, садясь всё-таки в кресло и закидывая одну ногу на другую.- Эх, просто делить с вами сучку не очень хочу. - Блядь, Намджун,- рыкнул Юн:- мы тебе бабло принесли, в чем проблема? - Просто его жалко,- хмыкает Намджун.- Двое на одного. - Ты не волнуйся,- Чон глянул на Мина и кивнул.- Мы его целенького оставим. А Чонгуку противно. Он душой и сердцем любит этого светлого мальчишку, а сидеть с этими двумя и обсуждать омежку- некомфортно и он не хочет, но надо. Альфа понимает, что если сейчас заступится за Чимина, немедленно его выгонят из дома и пригласят другого альфу, который просто вытрахает душу из бедного и бросит умирать на кровати. Поэтому он держатся и покорно молчит. Чонгук знает, что Чимин его не осудит. - Мы немного изнутри его подпортим, а так новеньким будет,- смеётся уже слегка пьяный Мин.- Так, мне хватит. Я же хочу насладиться этим телом. - Да-да,- Чон отпил виски и поставил на стол пустую рюмку.- Я тоже все, потому что потом меня разнесёт. Чимин, как чувствует, спускается вниз по лестнице в одном белье кружевном и с цепями, которые обвивают талию, бёдра и шею. Медленно и как лебедь омежка спускается и подходит к альфам, которые затаили дыхание и смотрели внимательно, оглядывая юное тельце перед ними. Они как будто впервые видят омежье тело. У Чонгука душа запела при виде личика омежки с румяными щечками и нормально, без похрамывая, ходьбой. Он рад, что с ним все в порядке, а остальное (как он сейчас выглядит при альфах) не важно. Намджун злится. Он видит как оглядывают друзья омегу и облизываются, смотря на тельце. Ему хочется самому разложить этого поганца тут на журнальном столике и хорошенько так выебать, чтобы не показывал это тело чужим. Но мужчина молчит, ведь ему сразу при входе всунули по четыреста баксов в карман и он дал друзьям обещание- насладиться омегой этой ночью. Он не может ничего сделать. Чимину плохо, ему некомфортно и противны взгляды на себе, кроме доброго взгляда прямо в глаза Чонгука. Он единственный, который не смотрит на его тело, а смотрит в глаза и улыбается. Первым встал Юнги с дивана и подошёл к омежке, обнюхивая его и обнимая за талию, вставая сзади и своим возбуждением прислоняясь к ягодицам парнишки. - Ой!- вскрикнул Чимин, прикрыв рот рукой и опустив голову. - Пойдём,- засмеялся Юнги, шепча на ушко омежке и поглаживая талию его с цепями:- мы с Чонгуком тебе покажем рай. Чон встаёт с места и гладит омежку по щеке, улыбаясь. Юнги не собирался церемониться, поэтому закинув тельце себе на плечо, он пошёл наверх, забирая с собой Чонгука и оставляя Джуна одного. - Сука,- зарычал Джун, сжимая кулаки.