Не суждено?

      Ирис была права, что время в академии будет лететь слишком быстро. Листок календаря срывается и проявляет новое число. Уже 15 ноября, а значит, сезон дождей скоро закончится. В этом году, как ей рассказали, они идут ещё не так часто и не так обильно, как раньше, но месяц как будто сдвинулся, и сезон пришёлся на месяц позже обычного. Так что зонтик стал главным другом её сумки на весь этот период, а занимает он немало места. Стены академии уже стали чем-то обыденным, а количество учебного материала уже не удивляет, никто же не говорил, что его будет мало, особенно на первом-то курсе. Правда Лиза не может сказать, что он кажется ей слишком сложным, поэтому и времени на подготовку заданий она тратит намного меньше, чем её одногруппники, это и помогло ей получить статус лучшей ученицы своего даршана и Лиза Минчи не планировала на этом останавливаться. Стоя перед зеркалом, девушка в последний раз поправляет свой пучок, и, накинув на себя кофту, убегает прочь из общежития. Опаздывать не очень хочется. Наконец-то поднявшись по этим странным круговым лесенкам, Лиза входит в Академию. Стрелки на настенных часа говорят ей, что она может выдохнуть, сегодня удалось прийти на десять минут раньше. Все, теперь она точно будет выходить раньше и больше не опоздает. Ирис ждёт её возле фонтана, кажется, она занята чтением какой-то газеты. — Что читаешь? — спрашивает Лиза, усаживаясь рядом и заглядывая в текст. Заметив девушку, так аккуратно подкравшуюся сзади и уже сидящую рядом, Ирис вздрогнула. Она машинально закрывает газету и прижимает её к себе. — Зачем так пугать? — она наигранно выдыхает, — Это газета Академи, но иногда тут пишут такой бред… — У Академии есть газета? — Не говори, что ты только щас узнала... — Ирис показывает в сторону столика с небольшой стопкой бумаги, — они всегда там лежат. Это маленький тираж. Наверное, ты ни разу не успевала их даже заметить. — Если бы ты не сказала, я бы никогда туда и не посмотрела. — Лиза оглядывает несколько человек, что берут газеты и, быстро сложив их в сумки, удаляются в сторону кабинета. После того, как раздаётся уже привычный звон, девушки подрываются с места, готовясь провести 1,5 часа в кабинете истории. Пара начинается с недовольного тона учёного, для которого его предмет — важнейший из всех. Наверное, все уже привыкли, поэтому просто сидят и пропускают его слова мимо ушей. — Ваша последняя работа написана просто ужасно, — жалуется Сохейль, — неужели вы не можете выучить столь лёгкий материал? Вы помните, где учитесь? Лишь Лиза сидит спокойнее всех, зная, что у неё и её соседки точно хорошие оценки и никаких пересдач не намечается. Не зря же она эту тему учила больше двух ночей, конечно та въелась ей в мозг. — История такой сложный предмет? Я боюсь представить, что у вас с языками Тейвата, а как у вас с языком Каэнри'ах? Там вы вообще нулевые? Все молчат, потому что мужчина действительно прав. Даже Лиза столкнулась с трудностями в изучении языка Каэнри'аха, поэтому и за последнюю работу у неё далеко не лучшая оценка. Вот её как раз придется исправлять. Сохейль тратит еще десять минут на свои речи для учеников, угрожая недопуском к экзаменам, если они не будут пересдавать все работы. Можно смело говорить, что учёный один из самых строгих преподавателей, которого Лиза только знает. Слишком уж много мужчина требует, но это и не удивительно, история один из важнейших предметов Вакхумана, поэтому прогуливать его пары мало кто решался. Недовольство мужчины поутихло и он наконец-то перешел к теме уже сегодняшнего занятия. Как бы строг он не был, его лекции остаются всё такими же интересными, особенно интересны были его лекции, где затрагивалась и история Мондштадта, правда это бывало слишком редко. Она всё ещё скучает... Но уже не так сильно, как в первые дни пребывания в Сумеру. Когда мужчина раздаёт листочки с их работами, становится понятно, что лекция подошла к концу. Лиза уже собирает свои вещи, но, как только мужчина останавливается возле неё и вчитывается в её работу ещё раз, она слегка ёрзает на месте от волнения, хотя знает, что плохую оценку точно не могла получить. — Молодец, — он кладёт лист ей на стол, — так держать! — и проходит дальше. Кончено же ей приятно услышать похвалу, особенно после такого начала пары. Но главное, чтобы её не начали считать его любимицей, а то косых взглядов не избежать. Возвращаясь к фонтану, они замечают, что места возле него заняты. Блондин, который как будто поджидал именно Ирис, подзывает её к себе. Но вот Лиза идти вместе с ней не очень хочет, и она бы не пошла, если бы Ирис не схватила её за руку, как любит это делать. Похоже, она запомнила её историю с беготней по коридорам. Стоит подойти чуть ближе, им сразу открывается вид и на тех, кто скрывался за Кавехом. Лиза удивляется, когда замечает Зандика, который что-то рисует или пишет в маленьком блокноте, параллельно разговаривая с Аль-Хайтамом. Она не видела его с середины октября, ну или просто не замечала… — Здравствуйте, дамы — начинает парень, но его перебивают. — Представление началось... — Одновременно произносят Зандик и Аль-Хайтам, оторвавшись от своего важного разговора. — Ладно, ладно. Рад вас видеть, давно не пересекались. — Он раскрывает какой-то учебник и достает два небольших конверта, протягивая стоящим напротив девушкам — это вам. Потом узнаете, что там. Ирис берет сразу два, а затем, прочитав какое кому, передаёт одно из них стоящей возле неё Лизе. Та смотрит явно не в сторону блондина и, похоже, не заметила, что для неё тоже есть конверт. — Что это? — оторвал взгляд от чужого блокнота, говорит Лиза. — Так это же приглашение, — отвечает Ирис, при этом слова Лизы остались неуслышанными, — ты всегда раздаёшь их почти за неделю до самого дня рождения? — Да. — одновременно отвечают все те же мужские голоса. — Ну вот зачем ты сказала? Теперь это не сюрприз для Лизы. Услышав имя, Зандик, увлечённый черчением какого-то механизма, наконец-то прекращает пялиться в свой блокнот и его голова сама поднимается вверх, успевая перехватить взгляд девушки, которая так долго смотрела на движения его рук и карандаша, а теперь делает вид, что не заметила его вовсе. Смешно. Он не сразу понял, что Ирис подошла именно с Лизой, а не какой-то другой студенткой или своей сестрой. — А откуда мне знать, что это должен был быть сюрприз? — Ну могла бы и догадаться... — Догадаться? - она складывает руки на груди, — я, по твоему, умею мысли читать? — Спасибо, — решает заговорить Лиза, — я постараюсь прийти. — Да не за что, — его внимание сразу переключается на подругу Ирис, - всегда рад вас видеть. Ирис ещё долго о чём-то разговаривает с ним, но их разговор Лизе не очень интересен. Девушка замечает, что Зандик наконец-то перестал на неё смотреть и вернулся к рисунку. Кажется, это руинный механизм, а сбоку записаны какие-то формулы. У него неплохо получается. — Ты понимаешь, что тут не могут быть такие цифры? Ты берёшь размеры в два раза больше реальности. — шепчет ему Аль-Хайтама, думая, что их разговор никому не интересен. Но он ошибается. —Это не размеры... Это возможный заряд ядра, — парень указывает на строчку выше, — вот это размер. Они оба понимают, что кроме них никто не поймёт о чём разговор, поэтому так спокойно перешёптываются между собой. И то, на шёпот они перешли только чтобы не мешать своему приятелю говорить с девушкой напротив. Аль-Хайтам забирает блокнот у Зандика, чтобы прочитать, что он там понаписал. Парень перелистывает на одну страницу назад, где написано ещё больше каких-то вычислений и, когда он случайно приподнимает уголок ещё одной страницы, Лизе удаётся уловить маленький рисунок какой-то женщины или девушки, но, к сожалению, блокнот возвращается в руки Зандика. Лиза переключает своё внимание с рисунка на его руки, за которыми наблюдала минутами ранее, когда он наносил штрихи. Такие изящно-тонкие пальцы, держащие ещё более тонкий карандаш и иногда отстукивая им какой-то ритм. Кожа плотно прилегает к каждой пястной кости и фаланге пальцев, и стоит ему сделать очередную пометку, видно, как она ещё сильнее натягивается. Но эта картина смазывается в ее глазах, когда к Зандику подсаживается знакомая ей личность, случайно или намеренно толкая его в сторону, чтобы он заметил. Теперь в блокноте красуется жирная линия. — Извини, — она делает вид, что пытается отсесть, — я случайно. Карандаш в его руках ломается пополам в эту же секунду, но он даже не планирует ей отвечать, просто смотрит куда-то себе в ноги и ждёт, когда она поймет, что нужно уйти. — Зандик, ты не мог бы помочь мне... — Девушка не успевает даже договорить. Он захлопывает маленькую книжечку и , поднявшись с места, отвечает ей, не скрывая злости в своем голосе: — Нет. Парень подрывается с места, вскипая от злости на эту девчонку, которая докапывает его с самого начала сентября. Он обходит стоящую почти перед ним Лизу, которая была вынуждена чуть подвинуться, когда к фонтану подошли другие студенты. — Что с ним? — спрашивает Шахия у оставшегося на своём месте Аль-Хайтама. — Плохое начало дня. — сухо отвечает парень, наверняка тоже желая, чтобы та поскорее оставила их. Кавех и Ирис смотрят на девушку с презрением, но, кажется, она совсем ничего не понимает, либо делает вид. —Ладно, — говорит архитектор, переводя взгляд на сидящего рядом друга, — мы, наверное, тоже пойдём. Очевидно, что в планах у них нагнать Зандика. Оставшись вдвоем, Лиза раздумывает по поводу приглашения, которое получила от блондина. Предложение интересно, спору нет, но она никогда не была любительницей таких мероприятий, слишком шумно и активно, наверное. Совсем не для неё. Поэтому она бы предпочла остаться дома, нежели посетить день рождения Кавеха, который даже не является её другом. — Ирис, он обидится, если я не приду? — Лиза крутит открытый конверт в руках. — Что? Почему? — Мы с ним даже не друзья, я думаю, что он позвал меня только из-за тебя. Я бы лучше осталась дома. — Ты шутишь? Если Кавех обратил на тебя внимание, значит, ты спокойно можешь влиться в круг его друзей. — Заметив, что Лиза уже собирается что-то возразить, Ирис позволяет ей только разомкнуть губы, чтобы что-то сказать, и сразу же продолжает, как будто зная с чего та хотела начать. — Лиза, давай без "но". Он точно не будет общаться с неправильным людьми. Мы же будем там вместе, только вот не мне придётся за тобой следить, я думаю, а тебе за мной. Последнее предложение заставляет Лизу усмехнуться, понимая о чем говорит Ирис. И правда, она либо совсем не пьёт, либо слишком мало, чтобы опьянеть, в отличие от ее сверстников в школьные годы. Не то чтобы она хочет быть какой-то особенной, просто алкоголь не кажется ей чем-то "расслабляющим", как все говорят. Поэтому, стоит ей прийти туда, она окажется белой вороной, и это только одна из причин, почему ей не хочется идти. — Ты сможешь ещё с кем-то познакомиться, кроме меня. Все его друзья очень хорошие люди, ну, может, за исключением Зандика. Думаю, его там вообще не будет, он никогда не приходит. — Я подумаю... Но Лиза ловит себя на странной мысли, что ей бы хотелось встретить там Зандика, и это могла бы быть одна из причин пойти...Но она быстро выкидывает этот бред из головы. Как такое вообще могло прийти ей в голову? — Ну пожалуйста. — Ирис смотрит на неё щенячьим взглядом, — Соглашайся. Лиза молчит, лишь переводит взгляд с Ирис на приглашение, чтобы ещё раз прочитать его. "Лиза, буду рад видеть тебя на своём дне рождении в эту субботу. Ты кажешься довольно приятной девушкой, и я надеюсь таким образом исправить твои впечатления о людях в Академии. Кавех" Может, девушка и права, в чём её проблема? Кавех и правда вызывает доверие, вряд ли с ней может хоть что-то случиться в его доме, да ещё и Ирис будет рядом. — Ладно. Только если мне надоест, то я сразу уйду. Без обид. — Конечно. Следующая часть дня проходит так же незаметно, как и его начало. Время на занятиях тянется слишком долго, но стоит выйти за пределы аудитории, сразу же возобновляется его быстрый ход. Лиза наконец-то идёт в направлении общежития. Попутно раздумывая о том, начать ли домашнее задание сейчас, либо как всегда окунуться в новый роман с головой и отложить всё на неопределённый срок. Она случайно нагоняет идущих впереди студентов, но хорошо, что быстро понимает кто перед ней. По этой дороге всегда идёт большая часть студентов, но вот Хаву она не ожидала тут увидеть, да ещё и в компании уже знакомого ей архитектора. Ирис говорила, что у неё есть предположения о их взаимной симпатии, но, похоже, какие-то вещи даже она не замечала. Хотя, с учётом того, что они друзья детства, может это просто прогулка после учёбы и она совсем ничего не значит, а Лиза уже напридумывала себе тут. Ну а кто, кроме неё мог "понапридумывать"? Не зря же в её коллекции помимо учебной литературы, есть огромный список других книг более лёгкого жанра, и об одной она только недавно думала. Когда их руки невольно соприкасаются и оба шугаются этого, сразу же отходя друг от друга, девушка окончательно подтверждает свои догадки и это заставляет её улыбнуться. Они оба словно срисованы с книжных страниц. Кажется, и идея для подарка пришла ей в голову. Кинув свою сумку возле двери и оставив там же свои туфли, она приземляется на стоящий возле рабочего стола мягкий стул, который как будто ждал её возвращения весь день. Идти медленным шагом, чтобы не обогнать этих двух, да ещё и оставаться незамеченной, было ещё то испытание. Хорошо, что Кавех живёт не в этом корпусе, да и вообще не в общежитии Академии. Взглянув на календарь, стоящий на столе, а затем достав листок с расписанием, она думает, в какой же день ей будет удобно сходить за подарком. Лиза как-раз видела его в одном из сумерских книжных магазинов. Эта старая, любимая Лизой вещица, обязательно даст ему понять кое-что, он же умеет расшифровывать намеки?

***

      Для того, чтобы описать эту неделю, нельзя подобрать хотя-бы одно хорошее слово. Контрольная за контрольной, доклад, лабораторная и так каждый день. Лиза не успевала найти и минутки свободного времени, чтобы побыть где-то за пределами общежития или же Академии, но эта ужасная учебная неделя миновала, оставив завтрашнее воскресенье для выходного, чтобы Лиза наконец-то смогла отоспаться. Она так и знала, что нужно было ещё в понедельник, когда идея подарка пришла ей в голову, идти в магазин, но лень была сильнее неё, заставив Лизу остаться дома. Хотя, какой смысл думать об этом, если всё уже куплено, да, в субботу и за пять минут до закрытия. Бережно оборачивая небольшой подарок в крафт-бумагу, стараясь правильно согнуть каждый уголок и заставить бумагу плотно прилегать, она надеется, что Кавех не расстроится выбору столь скучной обёртки, просто в магазине, как на зло, все закончилось, как будто намекая Лизе, что нужно было раньше об этом думать. Когда все готово, у неё остаётся не так много времени на сборы. Сегодня дождей не передавали, поэтому и смысла таскать с собой зонт нет, наверное именно сегодня будет первый день, когда она выйдет на улицу без него. Радует, что одно из её любимых платьев покинет гардероб хотя-бы сегодня вечером. Лиза надевала его всего один раз и то на праздник, который проходил у них дома. Собирая вещи в академию, она даже не думала, что оно ей понадобится и брать его с собой не очень-то и хотела, лишнее место занимать, но всё же в последний момент ухватила его с вешалки и закинула в чемодан, надеясь, что его час всё же настанет. Девушка красуется возле зеркала ещё несколько минут, стараясь не находить изъяны во всяких мелочах, хотя знает про себя, что это платье ей ну очень идет. Сомнения по поводу его покупки всё же присутствовали, когда она примеряла его в магазине, продавщица слишком нахваливала его, но даже не подумала предупредить девушку, что ткань, из которой пошито платье, будет довольно сложно разгладить, а вот мяться оно будет очень даже хорошо, но что сделано, то сделано. Примерив сверху бежевый кардиган, который она приобрела уже в сумерском магазине и который уже стал её любимой повседневной вещицей на уровне с академическим пиджаком, девушка всё же решается идти без него, вряд ли у неё будет повод долго находиться на свежем воздухе, да и на улице сегодня тепло. И она была права, на улице даже теплее, чем она предполагала. Дорога до дома Кавеха позволяла Лизе разглядеть небольшие элементы пейзажа Сумеру, особенно те густые леса, мимо которых она проходит. Странно, что парень отказался от комнаты в общежитии, так было бы намного проще добираться до Академии. А тут, проходя мимо высоченных столбов тропических деревьев, под ногами путаются их толстые корни, которые наверняка стали причиной чьих-то травм. Уже походя к нужному домику, на встречу ей бежит Ирис. Она как раз обещала её встретить. — Наконец-то без этого зеленого мешка. — она приобнимет Лизу,— Ты выглядишь просто прекрасно и тебе строго запрещено носить форму Академии. Обменявшись комплиментами и другими любезностями, Ирис тащит свою подругу внутрь. Лиза бы не сказала, что людей тут мало, как прогнозировала стоящая рядом девушка и это слегка давит на неё, но она продолжает следовать за Ирис. Они останавливаются возле столика, за которым уже сидит другая девушка. Лиза не сразу понимает кто перед ней из-за довольно тусклого освещения. — Знакомься, это моя сестра Хава. Ну она про тебя уже знает, так что да, это Лиза если что, я рассказывала про нее. — Приятно познакомиться с тобой лично, Лиза. — девушка протягивает ей руку, - Ирис и правда много о тебе говорила. Только сейчас Лиза может разглядеть её не издалека. Хава никогда не подходила к ним, только Ирис изредка встречалась с ней, позволяя Лизе подождать её где-то в стороне. Хава всегда казалась ей какой-то серьёзной, той, с кем очень сложно завести диалог, хотя так можно сказать о любом студенте даршана Спантамад. Но сейчас, наоборот, девушка первая проявляет инициативу и протягивает руку, которая почему-то слегка трясётся и только ответное касание устраняет некий тремор. Её руки ужасно холодные. Может быть, девушка тоже не любит находится в больших компаниях и так проявляется её волнение? За спиной Хавы останавливается человек, благодаря которому все тут и собрались, и как только он начинает говорить, кажется, плечи девушки расслабляются. — Лиза! — он опирается рукой о стол, — Рад, что ты пришла. — Почему такое внимание к моей личности? — Выпаливает Лиза, но в словах этих нет ни капли агрессии, ничего, кроме интереса. — Внимание? Я вроде все написал в приглашении, — уголки его губ тянутся вверх, — что вижу в тебе хорошего человека и все дела, и я рад, что ты пришла. Она молчит, пристально разглядывая блондина и слегка щурясь, как будто подозревая его в чем-то. — Нет никаких скрытых мотивов, если ты думаешь об этом. Расслабься. — в его голосе слышны еле уловимые нотки обиды за то, что она ищет в его действиях какой-то подвох. — Я понимаю дискомфорт Лизы, — Хава поднимает взгляд на Кавеха, — ты бы чувствовал себя в своей тарелке на дне рождении почти незнакомого человека? — Конечно! Это повод познакомиться поближе. — Я так не думаю, всем нужно время, чтобы привыкнуть, — на её лице появляется грустная улыбка и, кажется, блеск в глазах, — я тоже, если честно, чувствую некий дискомфорт сейчас, хотя на твоём празднике я не первый раз... Парень, всё время сохранявший улыбку, теряет её в одно мгновение. Теперь он кажется чем-то взволнован и пытается отыскать ответ в глазах своей подруги. — Веселись, Лиза. Не думай о плохом. Мы скоро вернёмся и обязательно ещё поболтаем.— он намекает сидящий рядом девушке, что нужно отойти, когда его рука опускается ей на плечо. Он ушёл так же быстро, как и появился, но уже в компании Хавы. Лиза провожает их взглядом, наблюдая, с каким грустным выражением лица парень поворачивается к ней и что-то пытается сказать, но, видимо, не получая моментального ответа, замолкает. Когда эти двое наконец-то скрываются за углом, Лиза хочет спросить у Ирис, что случилось с её сестрой, но понимание того, что возле стола осталась она одна, приходит моментально, ведь девушки рядом нет. И когда она только успела убежать? В любом случае, её подруга не обещала, да и не должна, весь вечер сидеть возле неё. Спустя некоторое время ей все же удалось завязать диалог с какой-то девушкой, которая подошла к столику за напитком и решила, что пить одной ей уж слишком скучно, поэтому первая начала говорить о чём-то. Оказалось, что эта девушка почти ничем не отличалась от Ирис, она также не умела держать язык за зубами, делясь с Лизой всем подряд, особенно после того, как второй бокал в её руке успел опустеть. Но разговор между ними был таким лёгким, что казалось, что разговаривают две старые подруги; её так же рассмешила история Лизы о её первом дне в Академии, заставив новую знакомую поностальгировать, ведь уже в этом году её ждет выпускной экзамен, на разговоре о котором они были вынуждены остановиться, ведь девушку куда-то позвали. Пообещав друг другу продолжить беседу чуть позже - она скрылась в толпе. Разглядывая, как вино омывает стенки бокала, пока Лиза скучающе его крутит из стороны в сторону; толпа людей, что все время находилась в центре зала, ведя разговоры о чём-то личном или просто танцуя - наконец-то расходится, позволяя увидеть и другой угол комнаты. Тот, кого она ждала увидеть тут меньше всего, всё же явился. Но Ирис же сказала, что он не приходит на такие мероприятия, разве нет? Что же тогда заставило его прийти в этот раз… Похоже два бокала вина и третий недопитый дают ей прямо в голову, заставляя вспомнить их последний разговор возле библиотеки, и ощутить необоснованное чувство вины. Это был последний раз, когда они обменивались хотя-бы парой слов, после этого они даже не смели смотреть друг на друга, точнее парень делал вид, будто её не существует вовсе. Мысль, что нужно поговорить с ним и, наверное, тоже попытаться извинится, чтобы уладить их отношения, сразу же въедается в мозг. Неужели на неё так ужасно действует алкоголь? Зандик тушит сигарету, а облако дыма, что хотело спрятать его от посторонних глаз, наконец-то рассеивается. Теперь он просто скучающе сидит, отбивая пальцами по колену какой-то ритм и, может быть, ждёт кого-то, но Лизе нужно всего пару минут на разговор, она успеет. Девушка отставляет бокал в сторону, чуть не обливаясь содержимым, когда спиной случайно сталкивается с очередной подругой Кавеха; и находит в себе достаточно храбрости, чтобы двинуться в направлении парня. Она даже не стала допивать содержимое того бокала для храбрости, хотя хотелось. Стоит ей протиснуться сквозь спины других студентов и уже остановиться перед Зандиком, уверенность пропадает моментально. Выпить всё же надо было. Он сразу же поднимает на неё взгляд, ведь девушка не хрустальная и закрывает ему почти всё, что происходит позади неё. В глазах у него красуется немой вопрос. — Привет. — голос прорезается не сразу, так ещё и не менее громкая музыка мешает ему услышать её лучше. Ответа на своё приветствие она не получает, наверное, это было ожидаемо. А чего она от него ожидала? Что он кинется в её объятья и начнет расспрашивать, как прошёл вечер и как у неё дела? — Я бы хотела поговорить, нет, извиниться за тот случай, — она ждёт хоть каких-то изменений в выражении его лица, но соответствовать её ожиданиям он явно не собирается. — ну, возле библиотеки. Я не знаю, что на меня тогда нашло, наверное, я просто устала и хотела поскорее уйти... — Мне всё равно. — Глаза Зандика ускользают с её лица, впиваясь в кого-то, кто только вошел в дом. — Если тебе так нужно было извиниться, то можешь поставить галочку в голове, я тебя выслушал. Этот ответ не устраивает девушку и чувство некой недосказанности всё равно не покидает её. Разговор сразу же был обречён на провал, с первых же секунд. Но так просто закончить она не может. — Хорошо... — она совершает самое необдуманное действие в своей жизни и протягивает ему руку для примирительного рукопожатия. Может это связано как-то с сестрой Ирис? Та тоже обменялась с ней приветственным рукопожатием и напряжение первого знакомства сразу же рассеялось, вот и сейчас Лиза решила применить эту «технику». Но на самом деле это произошло как-то машинально, как будто не по её воле. Вытянутая рука сразу же притягивает назад его внимание, он не понимает, что девушке от него нужно, к чему весь этот спектакль? Его слов было недостаточно, чтобы она поняла, что между ними больше нет конфликтов или Лизе категорически важно услышать «Всё в порядке» или «Я не злюсь»? Хотя за что она просит прощения, Зандику всё равно не понять. Парень всё же отвечает ей, но вот жать руку сидя на диване, была бы плохая идея, не уважительно по отношению к ней, наверное, поэтому ему приходится подняться со своего места. Давно ли ему важно уважительное отношение к кому-либо… Теперь они стоят слишком близко друг к другу, так ещё и меняются местами, заставляя Лизу уступить место смотрящего свысока Зандику. Сейчас разница в их росте слишком ощутима, хотя Лиза далеко не из низких девушек. Подняв на него глаза, Лиза лишь мысленно усмехается; что и следовало ожидать, никаких эмоций, лишь отражение его же слов "Мне всё равно". Но это первый раз, когда она, хоть и не долго, может рассмотреть его настолько близко. Лиза ни капли не жалеет о своём необдуманном поступке, может быть даже рада, что ей выпала такая возможность. Очень тусклый свет касается передних, весьма густых, прядей его волос, придавая им немного блеска платины; они не дают свету просочиться дальше, затронуть линии лица и позволить Лизе просто увидеть его лицо не в полутьме и более чётко, чем сейчас. Удачно он, конечно, стоит, как будто знал, что девушка попробует поразглядывать его. Но Зандик будто читает её мысли и решает исполнить её маленькое желание. Парень убирает одну из длинных прядей за ухо, на секунду отвернувшись в сторону. Теперь Лиза без проблем может разглядеть не только его глаза, такого редкого алого цвета, а ещё и напряжение его острых скул. Парень действительно красив, она отметила это ещё раньше, но сейчас лишь убедилась в этом. Да и слова сокурсниц не могли остаться неуслышанными, так же, как и слухи о нём. Хотя какой смысл верить слухам, которые идут из уст в уста и до первокурсников доходят в измененной форме, оставляя от правды совсем ничего. Стоит в комнату зайти одному из приятелей Кавеха, Зандик сразу же отпускает руку девушки и прерывает контакт их глаз. Лиза повторяет его действие только после того, как этот мужской пьяный голос окликает всех присутствующих. — Эй, ребята,— говорит пьяный мужчина, на которого стразу же оборачиваются заинтересованные взгляды, — как вам идея сыграть в бутылочку? Он явно перебрал с алкоголем, но идея была действительно хорошей, поэтому почти все, на кого посмотрел этот мужчина, отвечают положительно, за исключением одной пары. —Нет! — сразу же говорит девушка, как только замечает, что смотрят на неё. —Нет. — одновременно с ней отвечает стоящий за её спиной Зандик, подумав, что смотрят на него. Их синхронный ответ привлекает внимание всех присутствующих, чужие глаза смотрят на них с нескрываемым интересом. Дискомфорт начинает нарастать с каждой секундой и Лизе уже хочется согласиться, лишь бы они не думали, что их с Зандиком что-то связывает. — Что дальше? — говорит парень, заметив, что к ним приковано так много взглядов, — Игра не станет менее идиотской, даже если мы согласимся. Кажется, что он и сам не рад быть в центре чужого внимания, так ещё и с Лизой в компании, поэтому отодвинув девушку в сторону, как будто они вовсе не говорили минутой ранее, он направляется туда, куда собиралась вернуться и сама Лиза – к столику с напитками. Теперь ей точно придётся остаться тут. Пока все усаживаются на полу по кругу, весело беседуя в предвкушении интересной игры, девушка занимает место на освободившемся диване. Ирис, недавно появившаяся в её поле зрения тоже собирается сыграть, все ещё поглядывая на неё в надежде, что та передумает, но все её попытки были провалены, даже самый умоляющий взгляд не сможет заставить Лизу присоединиться к этой игре. Круг почти собран, и человек, которого не хватало, возвращается в нужную минуту. Появившегося Кавеха, который только зашел, замечают сразу же и также быстро зовут присоединится к ним. Инициатору игры, который больше всего активничает, блондин жестом руки показывает что-то вреде "Начинайте без меня", хотя сам, видимо, присоединяться вообще не собирается. Зандик, возле которого архитектор остановился, начинает что-то говорить и у них завязывается разговор, тему которого ей, к сожалению, не узнать. Время близится к двум часам ночи и Минчи даже не понимает, как время успело так быстро перескочить. Девушка не видит смысла оставаться тут дальше, все, кроме тех двух, заняты игрой, а Хава, заметила Лиза, так и не вернулась, так что даже поговорить ей не с кем. Диалог парней длится слишком долго и прекращать его они явно не планируют. Лиза хотела подождать минут пять, чтобы не отвлекать их и потом отдельно попрощаться с именинником, потому что уйти просто так будет как минимум неуважительно, но ей всё же придётся потревожить их. Заметив, что девушка направляется к ним, Кавех сразу же затыкает Зандика. — Что такое? — растягивая улыбку, спрашивает архитектор. — Все в порядке. Спасибо за приглашение, но думаю, мне пора... — она решает не врать ему про плохое самочувствие или ещё что-то. — Надеюсь ты не в обиде, что я не смогу остаться до конца. — Не имею права обижаться. Если честно, сам не хочу присоединяться к ним, надеюсь смогу проговорить всё это время с этим молодым человеком. — он кладет руку Зандику на плечо, намеренно сжимая его и ожидая увидеть хоть какое-то подёргивание мышц на его невозмутимом лице, но не в этот раз. — Я всё им расскажу! — в шутку отвечает Лиза. — Вы что, сговорились? Он мне то же самое сказал, — скрестив руки на груди говорит Кавех, — Но Лизе я это прощу,— он переводит взгляд с Лизы на Зандика — а тебе - нет. Поняв, что между ними сейчас начнётся шуточный спор, Лиза уже направляется в сторону выхода, но Кавех её останавливает. — Подожди, может, тебя стоит проводить? — выражение лица Кавеха становится слегка взволнованным, будто он что-то вспомнил. — Спасибо,— перебивает его Лиза,— но я как-нибудь сама. — Хм, как знаешь. — он встречается взглядом с Зандиком, как будто желая у него что-то уточнить, но сказать в слух не может. — Но я надеюсь мы ещё увидимся, например, на моей свадьбе, — он старается перевести всё в шутку, не показывать больше своего внезапного волнения, но получается это весьма плохо. — Свадьба? — усмехается девушка, — Что ж, тогда надеюсь мой подарок сможет её ускорить. До встречи. — Подарок?... Она уходит так и не дав ему ответ, лишь подарив прощальную улыбку. Дверь за ней закрывается, а вот немой вопрос красуется не только на лице Кавеха, но и его друга не обходит стороной. Теперь осталось дойти до общежития и лечь под тёплое одеяло, да, именно тёплое. Стоило ей выйти на улицу, как по телу побегают сотни мурашек. Кто же знал, что так похолодает, кофту всё же нужно было взять с собой. Тёмная дорога освещалась тускловатыми и редкими фонарями. Странно, что она не встретила ещё ни одного лесного стража, которые в ночное время следят за дорогой, точнее должны следить, чтобы дикие обитатели чащи или те же плесенники не смогли преградить дорогу простым людям. Девушка явно прогадала сегодня с погодой. Мало того, что ветер заставляет её поёжиться от холода, хотя кофта точно могла бы её спасти; так на небе появились тёмные, грозовые тучи, которые стремятся заслонить собой луну – самый яркий фонарь. За всё время, что Лиза живёт тут, это первый раз, когда она видит не идеально чистое ночное небо, усеянное звёздами. Лишь бы не пошёл дождь, это единственное, о чём сейчас она может просить. Вдали виднеется чей-то силуэт, идущий ей на встречу. Наверное это и есть лесной страж, но это предположение быстро растворяется ,когда девушка не замечает на нём характерную для дозорных форму. Мужчина слегка шатается, похоже он пьян, и это не сулит чем-то хорошем. "Лишь бы он прошёл мимо" -проскакивает у неё в голове. И слава Архонтам, когда они встречаются, он не обращает на неё внимание. Лиза выдыхает с облегчением, какого не испытывала раньше, а сердце постепенно сбавляет свой усиленный ритм. Правда счастье не длится долго, её окликает мужской голос. — Девушка, а ну-ка подождите, — заметив, что она не собирается оборачиваться, а наоборот, хочет ускорить шаг, он нагоняет её и предстаёт перед её лицом, — Ну куда ты так торопишься? Разве культурно так относиться к мужчине? Только сейчас она может разглядеть в нём знакомые черты. Тот самый парень, что сидел на нижнем этаже и подсказал ей дорогу до нужного кабинета. Как-то часто они встречаются, но если в прошлый раз он и правда мог её не узнать, то в этот уж точно сможет. И он действительно узнаёт. — Какая встреча, — он выглядит удивлённым, — не ожидал тебя встретить в столь поздний час. Ты кажешься такой...тихой Лизу тошнит от его запаха перегара и от отвратительной надменной речи. Продолжать хоть какой-то разговор с ним не очень-то и хочется. — Рада была тебя увидеть, — говорит девушка, пытаясь обойти его, — но я тороплюсь. —Торопишься? — он хватает её за запястье. —Куда же? Мне кажется ты обманываешь меня. — Что ты творишь? — она срывается на возмущённый крик, — Немедленно отпусти мою руку. — Лиза выделяет каждое слово. Вырвать руку из его цепкой хватит просто невозможно, как бы она не старалась. В таком случае Лиза выбирает другую тактику и тратит почти все силы на то, чтобы оттолкнуть его и, на удивление, ей все же удаётся высвободиться, а вот мужчина почти теряет равновесие. Но ему всё же удаётся его сохранить, что далеко не хороший знак для Лизы. Вся эта ситуация до жути пугает ее, поэтому она пятится назад, совсем позабыв о том, какие тут дороги и, что и следовало ожидать, спотыкается о толстые выпирающие корни близстоящего дерева. Лиза даже не знает - повезло ей, что она не приложилась головой, или наоборот. Удар об землю не такой сильный, но неприятное ощущение словно ударной волной проходится по её ягодицам и поднимается куда-то вверх. — Похоже теперь тебе торопиться некуда. — он смотрит на неё сверху, усмехается, и его руки уже тянутся к пряжке ремня. Страх парализует, стоит лишь услышать этот звук. Пальцы рук немеют, а мозг забывает всё, что было до. Но просто так сдаться она не может, приток адреналина не позволит ей это сделать, а какие-то синяки не заставят её остановиться и получить более серьёзную, психическую травму. Кортизол зашкаливает и ей все же удаётся подняться, если это так можно назвать, скорее всего этот тип просто позволяет ей это сделать, играется. Лиза даже не успевает опомниться, как удар чужой ладони оглушает её и она вновь, словно тряпичная кукла, оказывается на земле, теперь уже точно ударяясь именно копчиком об эти проклятые корни. Адская боль пронзает тело, сопровождаясь длинным, болезненным стоном. Первые несколько секунд шевелится просто невозможно, но и дальше эта боль не утихает, лишь становится неизбежным следствием каждого малого движения. Слезы сами текут из её глаз, то ли от боли, то ли от столь безнадежной ситуации. Всё перед ней сливается в одно пятно, превращаясь в подобие матового стекла и Лиза больше не может чётко видеть ни одну деталь. Парализующий страх смешивается с болью, а чувство нехватки воздуха не позволяет ей даже попытаться хоть как-то мыслить. Ей бы хватило всего минуты, чтобы вновь подняться... — Пожалуйста... — единственное, что она успевает сказать смотря куда-то в чёрное небо, откуда на неё уже капают первые капли дождя, прежде чем её челюсть сжимает мужская рука, тем самым заставляя её чуть приподняться и усилить боль в области тазовых костей. — "Пожалуйста" что? Не надо? Вы все говорите одно и тоже. В чём ваша проблема соглашаться, когда мужчина требует? Хотелось бы мне познакомиться с тобой при других обстоятельствах, но упускать такой шанс я не собираюсь. Мужчина наваливается на неё всем весом, что теперь Лиза даже вздохнуть не может, он не сможет даже представить, какую физическую боль она испытывает, а если бы даже и мог, то ему было бы так же всё равно. Его левая рука становится оковами для её запястий, пока правая пытается стянуть ненужную ткань с её плеч. Его шумное дыхание вызывает невозможный прилив отвращения, перебивает все возможные звуки, Лиза больше ничего кроме него не слышит. На сопротивления нет сил, да и возможности тоже. Она просто смотрит куда-то в сторону, лишь бы не видеть его перед собой. Кажется, что такого не могло произойти именно с ней. Почему она сейчас ощущает как его противные руки касаются её плеч и шеи, как он громко дышит рядом с её ухом. Почему именно она? Наверное, то предчувствие, то нежелание идти на это мероприятие было неким предупредительным знаком её сознания, будто она знала, что что-то обязательно пойдет не так. Где то сбоку мелькает что-то ослепительно-белое, это «что-то» слишком быстрое, молниеносное, но оно успевает ослепить её на пару секунд. Дыхание мужчины затихает, теперь можно расслышать чужие шаги и медленно нарастающие хлопки рук. Только не говорите, что это была чья-то грязная шутка, отвратительная шутка, но это, наверное, лучший исход о котором она могла бы мечтать. — Браво. — Раздается знакомый мужской голос, который ещё какое-то время перебивается редкими хлопками, — Очень мужественный поступок, Кудари. Мужские руки расслабляются и больше не сдерживают Лизу, но радости, как это могло бы быть минутами раньше, это не приносит. Тело Кудари перестаёт быть для неё тяжёлым грузом, наконец-то позволяя вдохнуть воздух полной грудью, насладиться тем, что она просто может дышать и тем самым вызывая кашлевые толчки. — Знакомы? — говорит мужчина, поправляя на себе одежду и параллельно пытаясь разглядеть стоявшего в тени человека. — Хотя мне плевать. Думай что хочешь, но с этой девкой мы знакомы, любим эксперименты. — Правда? Извини, что подумал на тебя лишнего, — он подходит ближе и только сейчас можно разглядеть кто это, — но эта девушка знает об этом? — Ты? — мужчина вынимает из кармана что-то металлическое, и уже хочет ринуться вперёд, но ему не удаётся, количество выпитого алкоголя даёт о себе знать, проявляясь слишком замедленной реакцией. Острие длинного меча почти касается его выступа на шее, но как только мужчина останавливается, блестящее оружие опускается вниз. — Не так быстро. — говорит Аль-хайтам, крутя в руках фотокарточку, - Думаю теперь у тебя большие проблемы, а у твоего отца ещё больше. — он показывает изображение Кудари. — Да мне плевать, — смеётся мужчина, прежде чем воспользоваться случаем и выхватить снимок из рук седовласого, — теперь-то точно. Ты думал, что самый умный здесь, что можешь угрожать мне? — он разрывает снимок на десятки мелких кусочков, но мозгов на то, чтобы не разбрасывать клочки бумаги, у него не хватает. — Какая жалость. - он наиграно расстраивается, — жаль, что запугать эту девушку теперь точно не удастся, а меня тем более. Кудари настораживает его реакция, должно быть Аль-Хайтам что-то задумал, так спокойно отреагировать на уничтоженный компромат просто невозможно. В любом случае сражаться с ним себе дороже, кто знает, выйдет ли он живым из этой схватки. Хотя все это уже неважно, у этого типа теперь ничего нет, а если он и эта девка вздумают пускать "слухи" отец моментально обрубит им язык, отец никогда не отвернётся от своего единственного сына, так ведь? Оглянувшись по сторонам, он бежит со всех ног, думая, что парень будет пытаться догнать его и вершить правосудие с помощью своего умения обращаться с оружием. Кинув ему в след прощальный взгляд и громкую усмешку, Аль-Хайтам поправляет ремешок фотоаппарата, висящего у него на плече, и коснувшись своего кармана, он убеждается, что всё на месте, а именно оставшиеся два снимка. Неужели Кудари думал, что стоящий перед ним человек настолько глуп? Парень, опомнившись, сразу же подбегает к Лизе, опускаясь перед ней на корточки и заглядывая прямо в глаза. — Все вопросы излишни, я понимаю... Девушка слышала их разговор, но точно убедиться, что это был именно Аль-Хайтам, девушка смогла только сейчас, когда взор прояснился, дыхание восстановилось и появились силы чуть приподняться. Она не хочет встречаться с ним взглядом, поэтому смотрит куда - то сквозь него. — Ага. – безразлично отвечает девушка, делая первую попытку встать и отражая свою боль шипением. Парень протягивает ей руку от которой Лиза сначала отказывается, но в конечном итоге всё же принимает помощь. — Спасибо. Наблюдая за тем, как Лиза медленно и молча переставляет ноги, он смеет предположить, что перелома ей удалось избежать, но лечение явно будет ей необходимо. Парень предлагает ей донести её, если ей слишком больно, и это видно по её выражению лица, но Лиза просит его не говорить ничего, напрочь отказываясь от какой-либо помощи. Шаркающие шаги Лизы разбавляют молчание между ними, а капли моросящего дождя вновь начинают касаться их лиц и других, освобождённых от одежды, участков кожи. Никто из них не начинает разговор, Лиза не хочет говорить об этой ситуации, а Аль-Хайтам не нарушает её просьбы. Девушке хочется сейчас же стереть всё из своей памяти и из памяти идущего рядом парня. Еле заметные слёзы вновь накатываются на глаза и, слившись с дождём, стекают по щеке. Конечно же движения её рук, смахивающих слёзы, не остаются незамеченными. — Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, — теперь тяжелая нить молчания разорвана, — мне очень жаль, что я или кто-то другой не оказался там чуть раньше... — он не договаривает, а в глаза ему бросается место, куда девушке прилетела пощечина, — Я знаю, что в этот раз его будет ждать наказание. — «В этот раз»? Наказание? — она чрез силу усмехается, — я слышала ваш разговор, ты сейчас нагло врёшь. Хотя, знаешь, мне плевать, что будет с ним, с тобой, со снимком, который ты сделал и даже не подумал объяснить мне. Мне на всё плевать. Аль-Хайтам, услышав про снимок, и правда пожалел, что не нарушил просьбу Лизы и не рассказал об этом, он может предположить, что Лиза успела о нём надумать, но сейчас явно не время об этом говорить, объяснения обязательно дойдут до неё, может не из его уст, но обязательно дойдут. На этом их разговор опять прекращается, Лиза явно не желает слышать ни единого его слова. Теперь оба идут погружённые в свои раздумья. Он провожает её прямо до комнаты, повезло, что им не встретились другие, загулявшиеся допоздна, студенты. — Я попрошу одного своего знакомого принести тебе лекарства. — Не нужно. Извини, но теперь я хочу побыть одна. Лиза закрывает перед ним дверь, хотя так грубо прощаться с ним ей бы не хотелось, но он должен её понять. И он понимает. «Наверное он сможет объяснить ей…» - проскакивает в голове у Аль-Хайтама, прежде чем уйти. Стоит ей оказаться одной и увидеть свое отражение в зеркале, что висело почти напротив кровати, желание разбить его становится невозможно сильным, но от этой участи его спасает только то, что сил у девушки просто нет. Ноги уже подкашиваются, чуть-чуть и она точно рухнет, но изголовье кровати приходится кстати. Лиза нащупывает молнию платья, она дёргает её со всей силы, уже плевать, что будет с этой тряпкой, больше она её никогда не наденет. Минчи не снимает с себя платье, она его сдергивает, что заставляет один из рукавов с треском прорваться. Но это уже не так страшно, как могло бы быть раньше. Откинув платье вместе с ботинками куда-то в сторону, она остаётся в одном белье, ей может и хотелось бы отмыться от всего, но накатывающая усталость и невозможность сделать любое лишнее движение не даёт ей возможности направиться в другую комнату. Хочется уже просто лечь и уснуть. Отдающая боль преследует её ровно до того момента, пока она не занимает самую удобную позу. Облегчение разливается словно по всем молекулам её организма, даруя долгожданное облегчение, но вот уснуть она ещё долго не может…

***

      Зандик обходит лужи, которые отражают утреннее сумерское небо во всей красе. Впереди идут ещё какие-то студенты и слишком громко болтают, что их голоса начинают раздражать его с каждой секундой всё больше и больше, а голова начинает трещать ещё сильнее. Он и сам не понимает на кой черт идёт на учёбу. Вернуться домой ему удалось ближе к 5 утра, идти под сильным ливнем ещё то удовольствие, но сколько бы он не ждал, дождь даже не планировал заканчиваться; кажется его волосы все ещё не высохли до конца, хотя какая разница. Задержаться на дне рождении его заставил только Аль-Хайтам, который даже в выходной задерживался в Академии. Парень обещал вернуться как можно скорее и заодно захватить фотоаппарат Зандика, который всё это время оставался в мастерской Кшахревара и на нём свои эксперименты по "улучшению" ставил Кавех. Но похоже он уснул в этой поганой академии, что так и не соизволил вернуться. Глаза почти слипаются, пока он поднимается по этим витиеватым лестницам. Стоит ему войти в здание, как он сразу замечает нужные ему лица. Аль-Хайтам, сложив руки на груди почти дремлет, а сидящий подле него Кавех опирается рукой о колено и закрывает одну часть лица, похоже, также пытается справиться с головной болью. Он то ещё тот любитель выпить и точно пил больше Зандика. Парень подходит ближе и оба сразу просыпаются. Правда на лице Кавеха не видна привычная приветливость и готовность выпаливать шутку за шуткой. Они освобождают ему место между ними. Атмосфера между ними явно напряженная, возможно, парни опять повздорили с утра пораньше, что будет совсем неудивительно. — Хайтам, скажи, зачем я тебя ждал? Я может быть мог бы и выспаться. Ты тут спал? — Был повод задержаться, — он перекладывает камеру на чужие колени, — не думал, что ввяжусь кое-куда. — Ты в одиночестве пил? — Зандик поворачивается к нему лицом, отставляя переданную ему вещь за спину. Но в ответ получает лишь молчание, которое разбавляется жадным вздохом сидящего рядом архитектора. — Зандик, — начинает Кавех, но он даже не смотрит на того, к кому обращается, его взгляд направлен в одну точку на полу, а в голосе слышна какая-то грусть, — Опять. — Что? Ты про что? — он поворачивается к блондину в полном непонимании, что тот несёт. — Он. — Кавех кивает головой в сторону стоящего в компании каких - то девушек, Кудари. Теперь Зандику не надо разъяснять, что за "бред" нёс Кавех. Этот тип, что всё время скрывается за спиной своего статусного папаши - тот, кто испортил жизнь как минимум четырем девушкам; тот, чьё имя они даже сказать не могли, не испытав прилива ненависти, отвращения и страха; тот, кто всегда выходил чистым из воды. Неужели и в этот раз так будет? Все трое молчат. Кавех крутит в руках два квадратных листка и очень долго сомневается, нужно ли передавать их Зандику, особенно зная, кто запечатлён там. Ведь очевидно, что Зандик… — Отдай ему. – командует Аль-Хайтам, вырывая своего друга из размышлений, — Только давай без глупостей, Зандик. Парень ещё долго не может выпустить карточки из рук, он чувствует, нет, он знает, что сейчас это плохо закончится. Он мысленно просит Кудари уйти, как можно скорее, хотя сам желает увидеть, как кровь размазывается по его лицу второй раз. — Отдать что? - он прикрикивает, когда их диалог становится похожим на непонятный, шифровальный язык, — Вы можете говорить полными предложениями, а не какими-то намёками друг другу? Блондин передаёт ему все снимки, и Зандику не нужно много времени, чтобы понять, на что были сделаны эти фотографии, всё благодаря оборотной стороне снимка - такие карточки для поларойдов выпускают только в одном месте – Фонтейне. Аль-Хайтам, всё это время пытающийся сохранять спокойствие, вдруг напрягается, как только Зандик смотрит на сами фотографии, а не на их серую сторону. Его глаза расширяются от удивления, он ожидал увидеть что или кого угодно, но не Лизу. Шум в ушах усиливается в десятки раз, но даже он не кажется таким мучительным, как тот ком, что застрял у него в горле, не позволяя даже вздохнуть, что уж говорить о возможности вымолвить хотя бы слово. Головная боль на мгновение улетучивается, а затем с каждой секундой нарастает ещё сильнее. Но когда он отводит взгляд в сторону, ком в горле растворяется и Зандик медленно выдыхает, пытаясь успокоить самого себя, ведь теперь он может спокойно дышать и даже ответить что-то своим приятелям, но ухмылка на его лице возникает сама собой, когда Кудари вновь бросается ему в глаза. Аль-Хайтам хватает его за плечо, а Кавех наблюдает за сменяющимся спектром эмоций на его лице, не в силах понять, что именно сейчас творится в его голове. Они знают, как пристально Зандик следил за этой девушкой с первого дня их встречи; они знают, что именно к ней он испытывал некую симпатию, которую отрицал даже для самого себя, а узнать всё это удалось только благодаря случайности, когда болтливый язык Зандика, который он распускает, только когда очень сильно перебирает с каннабисом, начал рассказывать им всё, что творится у него у голове. Почти всё. Это был второй раз, когда парням удалось увидеть его в таком расположении духа, таким открытым и общительным, а не пассивным слушателем, как это было всегда. — Что? — он скидывает руку Аль-Хайтама со своего плеча, а с Квехом пересекается взглядом. — Всё нормально. Живая же. Друзья переглядываются между собой, а блондин, поверив в его спокойствие, сразу же расслабляется, но вот второго обмануть не так легко, он всё равно ждёт, когда парень проявит свои настоящие эмоции, такой человек, как Зандик, не мог так спокойно отреагировать. Зандик возвращает фотографии Аль-Хайтаму, и как ни в чём не бывало поправляет подгибы на брюках, позволяя седовласому отвлечься на то, чтобы убрать компромат на Кудари; но вдруг, слишком резко, он поднимается с места и его соседи вздрагивают, чуть ли не подпрыгивая за ним следом. — Что с вами? — говорит он, параллельно отряхивая не существующую грязь с рукавов пиджака, — У меня уже есть одно предупреждение за драку, второе равняется отчислению, так? Неужели вы думаете, что я хочу быть отчисленным? — Ну так-то да, тебе... Не успевает договорить Кавех, как прямо перед его глазами Зандик срывается с места и чуть ли не бежит в направлении Кудари, который так и не услышал мысленные посылы. Студентки-первокурсницы замечают надвигающегося на них парня, за которым бегут ещё двое; а его взгляд, который выглядит слишком пугающе, заставляет девушек слегка напугаться и разойтись в стороны, что не остаётся без внимания самого Кудари. Мужчина оборачивается посмотреть, что же заставило нарушить их приятный разговор, и в одно мгновение удар чужого кулака прилетает ему прямо в лицо, от чего он валится прямо на мраморный и идеально-белоснежный пол, который сразу же украшается красными каплями крови. Крик некоторых близстоящих студенток разносится эхом по всему этажу. Но Зандик не может сдержать своей накипевшей злобы, он слишком долго скрывал её, а этот человек лишь стал пределом, последней каплей для переполненного сосуда. Этот мудак слишком давно напрашивался. Будь у него возможность, он бы и отца его избил до полусмерти, хотя старик, наверное, умер бы сразу и было бы не так весело, как сейчас, наблюдать за гримасой боли на лице его сыночка. Зандик замахивается даже не со всей силы и второй удар, но уже ногой, прилетает прямо по челюсти, заставляя Кудари чуть проскользить и отключиться, дополнительно ударившись головой об каменный пол. Парень знает, что этот ублюдок просто отключился, чтобы убить его нужно было ударить чуть сильнее, и совсем в другое место. Со второго этажа в спешке уже спускаются какие-то учёные, до ушей которых долетели писклявые крики этих дур. — Ты что творишь, ты спятил? — говорит Кавех, который вместе с Аль-Хайтамом отталкивает его в сторону, чтобы бессознательное тело не превратилось в мяч. — Да иди ты, — он вырывается из их рук, — ты поступил тогда точно так же, забыл? Тогда почему я должен терпеть? — он срывается на крик, — мне плевать на эту паршивую Академию, на всех этих людей, что притворяются слепыми. Будь у меня возможность, я бы уничтожил их всех. Его слова слышат абсолютно все, кто находится в это время в этом месте. Ирис и Хава тоже слышат его, не отводя глаз наблюдая за всей этой картиной. — Мне плевать, что будет с этим типом, — Кричит он уже обращаясь ко всем,—Если бы я хотел, я бы убил его прямо сейчас, но он все ещё дышит, к сожалению. А теперь шоу окончено, продолжайте дальше долбить свои словари, идиоты. — Что вы себе позволяете? — доносится громкий, старческий голос — Сейчас же поднимитесь к наблюдающему мудрецу. — В другой раз, старичье. Ты тут кто? Тебе в могиле уже пора быть, а ты мне указы даёшь. Старик что-то кричит ему и уже спускается с лестницы второго этажа, чтобы предстать перед невоспитанным студентом, который посмел ослушаться его приказа так ещё и вздумал грубить. — Ты перегибаешь, — Аль-Хайтам силой разворачивает его к себе лицом, — считай, ты уже отчислен. — Не думаю, теперь-то точно нет. Спасибо, за твоё умение оказаться там, где надо. — его слова отражаются на лице Аль-Хайтама непонимающим взглядом, — Я спешу, скажи мне номер. — Ты что-то задумал? — Мне некогда говорить, скажи мне номер! — требовательным тоном говорит Зандик, зная, что Аль-Хайтаму известно, о чём он просит. —13. Он хлопает приятеля по плечу в знак благодарности и быстрым шагом направляется к выходу, пока старик все ещё кричит ему что-то в спину и просит хоть кого-то остановить его. Повезло, что охраны как всегда нет на своих местах. Они трое уже давно знали, что именно Кудари совершал все эти грязные дела. И за всё это время ни одна из девушек не пожаловалась старшему мудрецу, главе Академии, они были слишком запуганы мудрецом Шозэ, что занимает одну из важнейших ролей в управлении Академией и который до сих пор сидит в своём кожаном кресле и продолжает делать всё, чтобы слухи о его выродке не дошли до начальства. А кто бы не побоялся идти против четвёртого по важности человека в Академии? Однажды ему даже удалось послушать "речь" этого горе-отца для одной из девушек. "Ты же не хочешь портить своё будущее? Мой сын всё равно будет тут учиться, а вот ты вылетишь с позором и, я тебе обещаю, больше нигде учиться не сможешь. Я то постараюсь над этим. Как думаешь, твоя семья будет этому рада? А твой отец будет горд своей дочкой? " Он помнит, как эта самая девушка вылетела из кабинета и столкнулась прямо с ним. Хава. Вот её то он точно не ожидал увидеть. Это была его одногруппница, с которой Зандик ни разу не заговорил за весь прошлый год обучения вместе, но вот от своего приятеля часто о ней слышал. Удивительно, что в тот день он разговорился с ней, ведь тот Зандик, только перешедший на второй курс, был далеко не из доброжелательных и общительных людей, да даже сейчас не очень-то и изменился. Тогда она молила его не говорить ни о чём Кавеху, но долгий разговор, заставивший их прогулять целую пару, помог ей успокоиться, а вскоре она сама смогла найти в себе силы и признаться только ему, своему лучшему другу детства. Что тогда с ним было лучше вообще не вспоминать. Зандик всегда знал, что блондин влюблён в эту девушку, так что его гнев был вполне оправдан. Именно в тот период времени они начали употреблять, и именно тогда было дано обещание - испортить жизнь Кудари. Они всего-то хотели добиться его "славы" по всей Академии, чтобы всё дошло до каждого уголка Тейвата по возможности, и чтобы были уволены все мудрецы, что знали о том, что творится за стенами Академии. Чтобы вся репутация Академии моментально рухнула. Такое нельзя спускать с рук. И вот, спустя три года, Аль-Хайтам оказался в нужное время, в нужном месте, да ещё и с фотоаппаратом в руках. Это просто невозможное везение. Но малейшая деталь испортила все последующие, оговорённые очень давно, пункты их гениального плана. Если бы на месте Лизы оказалась любая другая девушка, то ни один из них не полез бы в глупую драку и даже не стал бы искать эту девушку по всей Академии, чтобы успокоить, ведь это не касалось лично их. План бы был приведён в действие тихо, без лишних глаз, никто бы даже не узнал, кто за всем этим стоит. Но всё пошло далеко не так... Ещё в начале сентября, обкурившись, он на кой-то черт влез в разговор Аль-Хайтама и Кавеха по поводу каких-то там чувств, любви и подобной ерунде, что так чуждо для Зандика. И эти двое сошлись на мнении, что он влюбился. Но это же не так, он просто заинтересован в Лизе, но никак не влюблён в неё. Но сегодня те предположения лишь подтвердились в их головах, хотя какая разница, пусть думают, что хотят. Правда парень всё ещё удивлён, что спокойный, благоразумный и словно видящий всё на перед, Аль-Хайтам, не смог предугадать развитие таких событий. Возможно, отсутствие сна так пагубно влияет на его умную голову, ведь если бы они отдали эти фотографии Зандику в любое другое время, то ничего подобного бы не случилось. Но теперь планы поменялись, и ни капли не в плохую сторону, наоборот, теперь Зандик получит ещё и личную выгоду. Пока он шёл до общежития в его голове сложился пазл, останется только проработать детали и всё будет в их руках. Нет, теперь уже только в его руках. Парень останавливается возле двери №13. Он сам не знает, что сподвигло прийти его сюда, это был какой - то резкий порыв, резкое желание увидеть её. Первый стук не получает ответа, второй тоже, третий ничем не отличается от двух предыдущих, поэтому он решает заговорить: — Я знаю, что ты там. Если ты не скажешь хотя бы слово, я сам войду. Эта ситуация настолько странная, что рассмешила бы любого. Эти двое за всё это время обменялись лишь парой слов, и далеко не приветствиями или же вопросами о том, как прошёл день. Они даже не знакомые, что говорить о друзьях, но Зандика это не очень то и волнует. Молчание его не устраивает, поэтому он, как и предупреждал, самовольно входит к ней в комнату. И только тогда до него доносятся еле-еле уловимые слова, которые исходят от кома одеяла, что лежит на кровати. — Уходи немедленно. Тебя то я точно не хочу видеть. Это не останавливает его и он проходит прямо до её ложа, где девушка прячется под одеялом. — Я же сказала тебе, убирайся отсюда! — её голос звучит чуть громче, но одеяло всё равно приглушает его, — Ты слишком много себе позволяешь. — Тебе… — он пристально всматривается как вздымается одеяло, но человек под ним не смеет сделать лишнего движения, и в голове сразу возникает очевидный вопрос, - больно шевелиться, так? И в эту же минуту он винит себя за то, что проявляет к ней какой-то интерес, озабоченность её состоянием или это простая жалость? Зандик уже начинает винить себя за то, что вообще явился к ней, не слушая её просьб покинуть комнату, всё это точно заставит Лизу о многом задуматься, но позже. — Да какая разница, я повторяю последний раз у-х-о-д-и. Лиза раздражена его наглым визитом, да ещё и не желанием оставлять её одну. Но он прав, боль в спине после сна стала ещё сильнее, правда ему это знать незачем, не его ума дело. Только вот Зандик точно не уйдет, не может, ноги как будто склеились с полом или же какая-то невообразимая сила удерживает его тут, не позволяя сделать и шага за дверь, пока он просто не побудет тут чуть дольше, пока не послушает Лизу, пока не увидит её лица. Зандик осматривает её комнату, отмечая про себя, что у неё намного чище, чем у него, за исключением стола, тут они чем-то даже похожи. Такие же кучи измятых бумажек, на которых видны чёрные пятна от чернил; разбросанные тетради и учебники, которые служат подставкой для кружки. Но комната слишком тесна для него, и он бы точно не смог тут жить. Как вообще можно уместиться тут? Кто вообще решил впихнуть сюда двухспальную кровать, которая занимает больше всего места? — Я уйду, - смотря куда-то в окно, на медленно наплывающие на солнце тучи, говорит парень, — только если ты посмотришь на меня. Девушка всё так же не двигается, лишь натягивая одеяло ещё сильнее, ещё чуть-чуть и она полностью перекроет себе доступ к воздуху. Лучше так, чем показывать ему свои заплаканные глаза. Он в любом случае не сможет сидеть тут до самой ночи и рано или поздно уйдёт, а потом Лиза найдёт в себе силы, поднимется, и запрет дверь на все замки, чтобы такие наглецы больше не входили. Её стул завешан какими-то вещами и ему даже некуда присесть, кроме как на пол. Нет проблем, торопиться ему всё равно теперь некуда, ведь скорее всего его будут искать по всему городу, как какого-то уличного воришку, укравшего деньги у влиятельного мудреца Академии. Один смех. Славно, что он успел «прибраться» в своей коморке, где уже давно не живёт, и теперь то они вряд ли там что-то найдут. А про комнату, где он временно поселился, этим идиотам уж точно не известно. Спасибо хорошему знакомому, который позволил переселиться к нему, ведь из-за своих амуртовских дел, он редко бывает в городе и в общежитии соответственно. Зандик достает карманный блокнот, что всегда есть при нём в любое время и любой день. Пока девушка не заговорит с ним, заняться ему все равно будет нечем и он по привычке делает небольшие зарисовки, иногда что-то записывая. Полную тишину перебивает только шум карандаша и сильный ветер, бьющийся прямо о стекло. Молчание раздражает Лизу, тем более в его, не самой желанной, компании. Но вот ему, видимо, всё побоку, он всё так же сохраняет спокойствие, расположившись где-то возле её кровати. — Зачем ты пришёл? — недовольным голосом произносит Лиза, чтобы он ещё раз понял, что не является тут званным гостем. — Ты считаешь это нормальным? — Захотел. — он на секунду перестает рисовать, чтобы оценить, что у него выходит. —Ты сама не открывала. — Может, потому что не хочу ни с кем видеться? А ты просто так вваливаешься сюда, нарушая мои границы. — Наверное… —Тогда какого чёрта ты сидишь тут? —Хочу. – совсем незаинтересованно отвечает Зандик. Лиза просто в шоке с такой наглости, ей хочется прямо щас отвесить парню мощную оплеуху и насильно вытолкать за дверь. Почему она не додумалась запереть дверь? Хотя как она могла предугадать такую невозможную ситуацию. Когда Лизе удалось чуть погасить своё недовольство, а парень так и не покинул её комнату, ей почему-то захотелось спросить про то, из-за чего, скорее всего, он тут и сидит. — Всё уже знают? — она поворачивает лишь голову в его сторону, так, чтобы одеяло продолжало скрывать её лицо, но сидящий рядом мог хорошо её расслышать. — Что знают? — он слышит, что её голос стал ближе, это заставляет его быстро перелистнуть страницу и начать обводить уже готовую роботу по второму разу. —Говори конкретнее, а ещё я плохо слышу. Она может разглядеть его профиль через маленький просвет, который оставила чтобы было легче дышать, но и для Зандика эта её махинация не остаётся незамеченной. — А ещё я знаю, что ты подглядываешь, — он бросил взгляд прямо в щель, — разве это культурно, подглядывать? — Кто бы говорил. Он недолго помолчал и, наконец-то прекратив свои попытки разглядеть её, решил ответить на давно заданный вопрос. — Никто не знает, да и не узнает. — Что ты имеешь ввиду? — Когда ты придёшь в Академию, тебя попросят зайти в кабинет его отца, там-то тебе и промоют мозги угрозами. — парень хмыкает, когда вспоминает слова Шозе, — Я не пугаю, не думай, я просто предупреждаю. —Ты хочешь сказать, что это не первый раз? —Да. — И ему всё сошло с рук? —Да. — кратко обрубает Зандик. Вопросы планировал задавать он, но если ей так будет проще, то начать можно и издалека. Лиза не верит своим ушам, она бы ни за что в жизни не подумала, что столкнётся с таким в главной Академии, лучшем образовательном учреждении всего Тейвата. Неужели ей придётся пересекаться с этим человеком в Академии всё это время? Лиза утыкается лицом в подушку, лишь бы сидящий возле неё Зандик не понял, что на неё вновь накатила волна слёз, запас которых восстановился за несколько часов сна. Кажется, далёкий раскат грома хотел ей помочь, перебить её и так заглушённый всеми возможными способами всхлип. Но, к сожалению, тучи ещё не успели подойти ближе и перекрыть всё небо, отражающееся в зеркале, которое Зандик уже просверлил своим взглядом. К сожалению, он слышит её плачь, видит рвано вздымающиеся движения под одеялом. Она не первая, кто плачет перед ним, но именно сейчас его внутренности сжимаются так сильно, что это приносит ужасный дискомфорт, а в горле пересыхает, словно он оказался в центре пустыни, где не существует ни одного оазиса. Ему не хочется находиться тут при таких обстоятельствах, но главное, что он просто рядом с ней в не самый лёгкий момент, не важно, хочет она или нет. Парень всегда видел Лизу улыбающейся, он делал всё, чтобы остаться незамеченным и увидеть ещё одну, озаряющую всех, улыбку, которая, к его же сожалению, была не для него. Он часто раздумывал, а что было бы, если бы в тот день в Академию явился именно он, а не тот тупица с его внешностью. Тогда бы впечатление Лизы о нём было совсем другим? А давно его вообще начало волновать, каким будет чужое впечатление о нём? — Его не будет в Академии около двух месяцев, это уж точно. — он пытается хоть как-то разрядить обстановку, — а потом мы найдём способ, чтобы он больше не мозолил глаза... — Чтобы он не мозолил глаза, его должны проклясть сами божества Селестии. — Еле слышно говорит она. — Ты веришь... — парень собирается задать вопрос, но резко затыкается, почти не дыша, и прислушиваясь к чьим-то приближающимся шагам. Это точно женские туфли, но вот пройдут они мимо или идут сюда, это уже другой вопрос. Зандик подрывается с пола и подбегает к двери,проворачивая замок в сторону, стараясь это сделать как можно тише. Так-то будет лучше. И он был прав, стучат именно в дверь Лизы. Конечно же в полном непонимании, что случилось и что заставило его так быстро среагировать, девушка приподнимает голову, чтобы посмотреть, что тот творит, но при этом даже резкость таких необдуманных действий, не позволяет её пальцам разжать одеяло и полностью скинуть его со своей головы, но прогресс уже есть, и Зандик прекрасно видит половину её лица. Парень показывает ей, чтобы в комнате сохранялась полная тишина и Лиза даже не думала отвечать, что тут кто-то есть. Стук не очень сильный и Лиза сразу понимает, кому он принадлежит. — Лиза? Ты там? — девушка продолжает стучать, — Лиза? Ирис пробует открыть дверь, что замечает каждый из присутствующих в комнате, когда ручка двери безуспешно опускается и поднимается. Оба смотрят друг на друга, словно школьники, которых вот-вот могут застать родители. Но на его лице не дёрнулся ни один мускул, он лишь ждал, пока её подруга додумается уйти, так и не получив ответа. А вот сердце Лизы почти вырывается из грудной клетки, ей бы не хотелось объясняться за всю эту ситуацию, а рассказывать предысторию тем более. Может она уже сама всё узнала? Зандик как будто считывает её немой вопрос и отрицательно машет головой, и это малость успокаивает девушку. Как только Ирис уходит, так и не дождавшись ответа, как это было в прошлый раз, когда Лиза спала уж слишком крепким сном; оба расслабляются и выдыхают, похоже, ему тоже не хотелось придумывать оправдания, а делал бы он это вообще... Наконец-то Лиза опоминается, что позволила ему увидеть своё лицо, но слава Архонту, что гематому на лице она успела прикрыть, это точно не для его глаз. Лиза утыкается одной стороной обратно в подушку, как делала это и до, только теперь не прячется под душным одеялом, где было так сложно дышать. Он возвращается к месту, где восседал все двадцать, а то и тридцать минут. Но в этот раз он опускается только на корточки перед её кроватью. — Хватит. Просто покажи, что у тебя с лицом. — Зандик, ты слишком много хочешь знать, что тебе от меня надо? Давно мы стали друзьями? Или ты со всеми такой заботливый? Я в этом сомневаюсь — В чём твоя проблема? — видимо он даже не собирается отвечать на заданные вопросы, хотя они явно интересуют её. — Не для посторонних глаз. — Ладно. Давай так, - он тяжело и раздраженно выдыхает, а его рука ещё сильнее сжимает край матраса, на который парень слегка опирается; похоже его слишком раздражает столь долгое сопротивление Лизы, — мой отец с 12 лет таскал меня то по больнице, то к себе на работу, я видел столько, что тебе лучше не знать и пришёл я сюда не просто посидеть в твоей компании, понимаешь? — Зандик про себя отмечает, что только что очень правдоподобно соврал ей, — Я пришёл сюда, чтобы узнать, что с тобой и нужно ли мне позвать кого-то, тогда к чему все эти сопротивления? Если честно, то он выглядит мило, когда так смотрит на неё, первый раз Зандик не кажется таким холодным, каким она привыкла видеть его при любой случайной встрече. Сейчас выражение его лица передаёт действительно какую-то озабоченность ей и ни грамма жалости или ненависти к ней. Лиза даже ловит себя на том, что слишком долго смотрит на него. Видимо и он это замечает, ведь в это же мгновение всё это стирается с его лица и главенствующее место занимает маска безразличия. — Я и сам уже хочу уйти, — где-то в подсознании он только что выстрелил сам себе в голову, — давай быстрее разберемся с этим и я оставлю тебя в покое. Похоже и сама девушка уже устала сопротивляться, либо же последнее его предложение кажется ей слишком выгодным, чтобы вновь отказываться. Лиза приподнимается с подушки, чтобы он наконец-то смог полностью увидеть бо́льшую часть её лица, которую она так долго прятала. Зандик слегка наклоняет голову, чтобы не заставлять её сильно напрягаться, ведь небольшое напряжение её мимических мышц всё ещё свидетельствует о том, что ей больно. Да, проходить эта гематома будет долго, Кудари явно ударил её не в пол силы. — Я понял, — особенно спокойно отвечает Зандик, делая всё, чтобы Лиза не успела надумать себе всяких глупостей, например, что он переживает за нее. — теперь проясни, почему ты корчишься от боли? Лиза обратно возвращается в объятия подушек, сжимая в добавок и вторую, что лежит рядом. Не его дело. Она же смогла сегодня дойти до ванной комнаты, значит переломов нет, а остальное само пройдёт через пару дней. — Хорошо, тогда я сам узнаю, я очень долго вожусь с тобой. — Не смей.— она указывает взглядом на лежащее возле стула платье, которое он и ранее должен был заметить. — Кто сказал, что мне будет необходимо снимать с тебя одеяло? Слишком неловко, настолько, что его слова почему-то заставляют Лизу слегка покраснеть. Парень решает не строить из себя какого-то профессионала, ведь его знания хороши совсем в иной области медицины, но определить, что именно является самой болезненной точкой для Лизы, он точно сможет. Зандик проходится вдоль всего позвоночного столба, с силой надавливая на него, ведь защитный слой в виде одеяла ему и правда мешает, стоит коснуться области чуть ниже поясницы, так её болезненный полустон выдает девушку с потрохами. — Что? Куда ты? — интересуется девушка, заметив, что Зандик открывает дверь, чтобы уйти. — Так я же сказал, что позову кое-кого, я не собираюсь тебя лечить. — последнее, что он успел сказать, прежде чем звук закрывающейся двери становится точкой в их разговоре. Наверняка Зандик сейчас приведёт врача, а тот её точно отправит в больницу, откуда поступит донос в Академию о её госпитализации, а затем это доберется до Ирис, а она обязательно придёт и начнутся расспросы, и вся эта цепочка будет мешать ей забыться. Да и в честь чего именно Зандику не всё равно на неё, может Аль-Хайтам подослал его, либо же сам Кудари, хотя нет, тогда бы он не говорил о его отце и наличии других таких случаев. Неужели он мог прийти сюда по своему желанию… Минуты на её часах перескакивают одна за одной. Зандик не возвращается уже около трёх часов, вроде бы надо радоваться, но Лиза признаёт, что в его компании было не так уж и плохо, даже несмотря на то, что они молчали и это молчание её раздражало. Девушка даже не думала бы о нём, если бы сейчас у неё была возможность взять какую-то книгу, но она вынуждена наблюдать только за стрелкой часов и слушать разбивающиеся об её окна порывы сильного ветра. Когда ей срочно понадобится подняться, тогда она точно захватит с собой хоть что-то с полки. Но он наконец-то возвращается, заставляя Лизу забыть о дремоте, в которую она погрузилась ожидая его. Зандик явился в компании кого-то низкорослого человека, что первое время скрывается за его спиной, а затем наконец-то показывается и ей. Много времени на надо, чтобы Лиза вспомнила, где видела его. — Это Тигнари, давай без лишних вопросов, ты просто послушаешь его и сделаешь как он говорит. Тигнари приветливо улыбается, но прежде чем заговорить, внимательно слушает, что шепчет ему на ухо стоящий рядом Зандик. Получив кивок, парень кидает на Лизу последний взгляд и вновь покидает её. — Здравствуй, Лиза. По предварительным рассказам Зандика, я принёс несколько видов настроев и мазей, которые должны помочь, наверное, — Он чешет затылок, — но было бы лучше, если бы ты позволила мне посмотреть, что именно тебя беспокоит. Тигнари однозначно внушает ей больше доверия, чем Зандик, поэтому так и быть, она представит, что у этого студента уже есть образование и он профессиональный лекарь, врач или кто там ещё. — Тебе не оказали первую помощь? — Нет, а что? — Я бы не сказал, что это хорошо,— Тигнари продолжает пальпировать места уже образовавшихся гематом,— но, думаю тебе повезло, я может и не профессионал, но уверен, что перелома нет, просто сильный ушиб. Когда его руки наконец то перестают надавливать на все болевые точки, Лиза неимоверно рада, она боится представить, что бы было, если он так посмел коснуться её раньше, когда боль было вообще невыносимой. — Значит я принёс правильные настои и мази. Вот это — он указывает на прозрачную стеклянную баночку — можешь использовать и для лица, тогда синяк пройдёт где-то через неделю. Кстати, тебе может кто-то помочь с растиранием, массажем? — Нет...— она быстро понимает, что он сейчас же предложит ей отправится в больницу, — точнее да, есть. — Тогда славно. Вот эти две для растирания, — он записывает названия на листке бумаги, — его нужно делать два раза в неделю. Вот этот настой, честно, ужасен на вкус, но для профилактики он необходим, ну и ещё обладает обезболивающим эффектом, не сильным, но всё же, его можешь применять перед сном или когда боль будет сильнее обычного, это нормально. Но обязательно выпить весь флакон. — Тигнари подкладывает листок под одну из бутылочек. — Как скоро я смогу вернуться в академию? - вопрос, который волнует Лизу не меньше её состояния. — Тут я тебя не обрадую, где-то через 2-3 недели. Но я могу поговорить с главным лекарем Академии, он объяснит всё "Наверно, нужно спросить у Зандика"— подумала про себя Лиза, а затем её как будто ударило током, либо же в неё ударила молния, давно ли она начала нуждаться в советах Зандика? — Да, было бы очень кстати, спасибо тебе большое. — Да ладно, рад был помочь, я постараюсь ещё зайти, когда у меня появится свободное время. Думаю, что я смогу уговорить своего учителя выписать тебе справку, у него точно должны быть знакомые в больнице. Похоже Зандик и правда позаботился о том, чтобы Тигнари даже не пробовал предлагать ей отправиться в больницу, наверное тот прекрасно знал, что у студента Амурты и правда превосходная репутация в Академии, так ещё и хорошие отношения с наставником, у которого не мало полезных знакомств. Когда Тигнари оставил её, Лиза вновь осталась на едине со своими раздумьями, прокручивая в руках один из прозрачных флаконов, в котором тёмно-синее содержимое омывает стеклянные стенки, медленно стекая с них. Как же ей теперь быть, сама она точно не сможет помочь себе, скорее всего, ей просто не нужно было врать, но несоблюдение показаний Тигнари увеличит её предварительный срок нахождения в четырёх стенах ещё на парочку недель, а три недели и так не мало, это столько пропущенных работ, столько пропущенного материала и слишком много долгов… Неужели правда придётся просить Ирис, нет, только не её, это приведёт к слишком большому количеству вопросов. — О чём думаешь? Девушка вздрагивает, когда слышит голос Зандика появившийся за спиной из ниоткуда. Она думала, что он ушёл. — Ты подслушивал? — медленно повернувшись к нему, спрашивает Лиза. — Нет, я искал грелку. — он протягивает ей мягкое полотенце, в которое и укутан предмет его поисков. — Возьми. — А это ещё зачем? — Понятия не имею, Тигнари сказал – я сделал. — Парень убирает мокрые волосы с лица, которые так и пытаются помешать ему нормально видеть девушку. Лиза забирает грелку из его рук, случайно обжигаясь о влажную кожу его пальцев из-за чего мурашки покрывают всё тело. Она случайно пересекается с ним взглядом и отводит его так же быстро, как и возвращает назад, заметив в нём странную деталь. — Что у тебя с волосами? — удивлённо спрашивает Лиза, когда понимает, что все они слиплись от влаги. Где он успел намокнуть, да ещё и так сильно. — На улице ливень, или ты думаешь, что я намерено вылил на себя воду? И правда, только сейчас до неё доносятся стуки капель об стекло. — Кто знает, что можно от тебя ожидать... Парень продолжает трогать свои волосы, заставляя капли падать на его и так мокрую одежду, похоже, ему приходилось искать нужный магазин, которого рядом с общежитием почти нет… — Увидимся. — он вырывает девушку из её личных размышлений и, взглянув на неё последний раз, закрывает за собой дверь. Лиза хочет его остановить, попросить остаться, но точно не потому, что ей хочется поговорить с ним, а просто чтобы не оставаться одной. Но она проглатывает какие-либо слова и просто позволяет ему уйти. Нужно было попросить его хотя-бы дать ей книгу, но какая уже разница, пусть уходит, его тут и не должно было быть вовсе, но его наглость она запомнит. Если честно, то уходить ему не очень-то и хотелось, но тогда у неё точно будут какие-нибудь глупые подозрения по поводу его отношения к ней. Он и так много глупостей за сегодня наделал. Зандик даже не понимает, жалеет ли он, что пришёл сегодня, либо наоборот рад. Услышать, как она плачет, увидеть раскрасневшиеся глаза, осознать, что она могла отделаться не просто синяками... Всё это заставляет его поёжиться. Но увидеть на её лице благодарность за какую-то ерунду, проблески улыбки, которая так и не расцвела на её лице, чувствовать её взгляд на себе - всё это другое, такое чуждое, непонятное, совсем другое. Её взгляд ощущался совсем иначе, не так как у других, найти объяснение всей этой каше в голове он попросту не может. Наверное, больше ему не стоит навещать её, так будет лучше для них двоих. Наконец-то он возвращается к себе. Теперь то его встречает вполне привычный беспорядок. Груда чашек кофе, которые он моет только когда они кончаются, разбросанные по полу книги и скомканные куски бумаги, карандаши, перья, пролитые чернила. Пролитые чернила! Он подбегает к столу, на котором опрокинутая чернильница уже успела залить какие-то бумаги. Зандик пытается разглядеть, что же там было написано, все важные записи он всё равно не хранил на столе, но кто знает, вдруг это тоже было что-то важное. Но он расслабляется, когда еле-еле может прочитать, что за текст скрывается за тёмными чернилами. Записи об аранарах на данный момент не имеют для него какой-либо ценности, так что потеря не так велика, как могла бы быть. Избавившись от этой ужасно липкой рубашки, небольшой сквозняк комнаты касается его влажной кожи, как будто стараясь помочь избавиться от этой самой влаги. Попасть под ливень это ещё то удовольствие, причём этого можно было бы избежать, если бы он нашёл грелку у себя, но эти поиски были изначально обречены на провал, и ему всё же пришлось наслаждаться ливнем и искать её в других магазинах города. Чужие разговоры просачиваются сквозь дверные щели, похоже, все студенты начали возвращаться по своим комнатам: — Ты слышал, Зандик опять вляпался куда-то? — Да, теперь то его точно отчислят Слышит он чей-то разговор за дверью, попутно наслаждаясь тем, что соседи Тигнари каждый раз забывают, а то и не знают вовсе, что объект их обсуждений живёт именно тут. На Амурте учится достаточно представительниц женского пола, поэтому это идеальное место для сбора и распускания слухов, как о себе, так и о других. -Такой ум перебивает ненависть ко всем окружающим, разве так можно? -Согласна, Кудари всегда был со мной так мил, а Зандик всегда казался таким странным… -Я тоже так думаю. Таким агрессорам, как Зандик - не место среди нас Их разговор пробуждает в нём порывы смеха, которые он даже не сдерживает, особенно после их слова про столь "милого" Кудари. — Ну-ну, дуры, почему же он не положил на вас свой взгляд? — шепчет он себе под нос, облокотившись о стену совсем рядом с дверью. Наконец-то разговоры прекратились, а то их болтовня уже начинала действовать на нервы. Как же они удивятся, когда он приведёт свой план в действие. Да, его Зандик уже успел продумать, много времени такие вещи у него не занимают, останется только корректировка деталей, чтобы не облажаться, и розовые очки с чужих глаз наконец-то спадут. Зандик падает на кожаный диван, что стоит практически в центре просторной комнаты. Нащупав в кармане портсигар, в котором он иногда хранил далеко не простые сигареты, и достав оттуда одну зеленоватую папиросу, он закуривает её прямо в комнате, наверное, было бы хорошо, если бы он поднялся и открыл окно, чтобы другие не учуяли запаха, но табаком тут явно не пахнет, если другие и почувствуют, то подумают,что Тигнари подпалил очередные травы. Задрав голову к потолку, парень рассматривает каждую подвеску на люстре, задаваясь глупым вопросом о том, сколько пыли скопилось на них за все эти года. Периодически поднося косяк к губам, позволяя телу расслабиться, он перестаёт думать хоть о чём-то, о каких-то проблемах и о сегодняшнем дне в том числе. Нет, это не самая тяжёлая трава, которую он получал от всё того же Тигнари, это лишь расслабляющее баловство, что-то серьёзное он оставил в прошлом. Перед глазами почему то начинают всплывать различные, как новые, так и старые, картины, которые он видел своими глазами: то капли крови, что скатываются вдоль всей руки и падают прямо на пол, образуя лужи; то лицо Лизы, то вчерашний вечер в компании каких-то студентов и алкоголя, интересно, как быстро до их ушей донесся слух, что тот, с кем они вчера находились в одной комнате, сегодня нарушил спокойствие Академии, и уже завтра должен быть на ковре у главенствующего мудреца. Хотя какая ему разница до их мнения. Как же они удивятся, узнав, что он убил Кудари. Эти мысли заставляют его улыбаться. Да, это лишь изюминка, маленькое украшение, для его дальнейших действий. Сделал бы он это, если бы на месте Лизы была другая? Возможно, но не в качестве мести, а как небольшое развлечение, забава и ничего более. Зандик зачем-то вспоминает прошлых девушек, с которыми ему удавалось общаться и с которыми его связывал только секс и ничего более, но при этом они ждали от него какой-то там «нежности». Все они такие смешные и как же хорошо, что он практически сразу разрывал с ними контакты. Но почему сейчас он чувствует что-то иное… Нет, над этим он не хочет думать сейчас, это куда неприятнее, чем думать об убийстве того же Кудари, вспоминать крик очередного пациента, либо же запах и привкус металла. В голове невольно возникает образ отца и он резко открывает глаза, как будто просыпаясь ото сна. Но подумать о чём-то Зандик даже не успевает, в комнату заходят уже знакомые ему люди. — Не удивительно, — говорит Аль-Хайтам. — куришь свой последний косяк в пределах Академии? — Ага, — Зандик делает затяжку и кидает ему портсигар, - угощайся. — Воздержусь. — Зандик, ты что, мать твою, творишь? Ты же всё испортил, ты просто конченный! Это был шанс сделать всё как надо, а ты поддался своим поганым импульсивным желаниям, совсем забыв о нашем уговоре. — Я сделал всё только лучше. — парень удобнее усаживается на диване, — Я знаю, что ты рад, что этот недочеловек ещё раз получил по лицу. Кавех и правда рад, он и сам не знает, как ему удалось сдержать улыбку, когда медицинский персонал говорил о переломе носа. Блондин присоединяется к его компании, и теперь уже вместе с ним курит один косяк на двоих, внимательно слушая, что же скрывается под словами «Я сделал все только лучше». Поведав им всю цепочку своих действий, конечно же не уточняя самые важные детали, они ничего не могут добавить, ведь этот план и правда куда лучше старого. В этот раз Зандик не только выполнит их давнее обещание, но и достигнет личных целей. — И ты уверен, что у тебя всё получится? — напоминает о себе молчавший весь рассказ Аль-Хайтам. — Конечно, скажу больше - я это знаю. Отдай мне фотографии и завтра всё сам увидишь. Думаю, именно завтра будет самый лучший день за всё время моего обучение в этом "прекрасном" месте. Когда вопросов не остаётся ни у кого, то Зандик решает озвучить вторую свою просьбу, которая сейчас поставит "галочки" в их головах, но главное, что он сам знает, что они просто притянут всё за уши. — Поговори с Хавой, я хочу, чтобы она заходила к Лизе, помогала там чем-то, если надо я заплачу или что-то в этом роде. — Не думаю, что она возьмёт у тебя деньги, но я передам. – Блондин громко усмехается, что не может остаться без внимания Зандика. Но тот успевает только цыкнуть, как Кавех продолжает говорить: — Любовь уже меняет тебя, припомни наши слова. — Какая любовь? Я уже приводил тысячу фактов, почему это не так, я не планирую тратить всю свою жизнь, — он смотрит на Кавеха, тем самым намекая на его давнюю и долгую любовь, — на какие-то там чувства.

***

      Зандик просыпается в этот раз от звона будильника, а не от так ненавидящего его солнца, что постоянно светило ему именно в лицо. Сегодня, видимо, не самый хороший день, если оно решило скрыться за тёмными облаками, заслонявшими привычно лазурное небо. Но день плох точно не для парня, он то как раз и любил такую погоду, поэтому это может только порадовать. Раскидав все вещи из шкафа и найдя хоть что-то, что не нуждается в глажке, Зандик не торопясь собирается, совсем не переживая за то, что может опоздать. Сегодня он будет выглядеть лучше обычного, конечно, костюм надевать он не собирается, но и такая идея проскакивала у него в голове, просто ради шутки. Этот день, можно сказать, является маленьким праздником для парня, долгожданным представлением, которого как-бы и не должно было быть, но все обстоятельства сложились ему на руку, позволив уже чувствовать вкус некой сладковатой, но ещё маленькой победы. Он даже представить себе не может, сколько глаз сегодня будут прикованы к нему в ожидании его позорного изгнания за такое сильное избиение самого сына Шозэ, правда если он сейчас не опоздает. А потом удивление с их лиц не сможет сойти ещё долго, ведь он не будет отчислен, ах, какая жалость. Только вот как ему это удалось останется для них маленькой тайной, которую точно никто не сможет узнать. Уже спускаясь по лестнице общежития и встречая множество взглядов, он понимает, что прав на все сто. "О милые студенты Академии Сумеру, что же может ждать вас дальше, если такая ерунда может привлечь ко мне столько внимания…" На каждом шагу до него доносится его имя, Зандик даже ощущает себя какой-то Тейватской звездой, что только-только прибыла из какого-нибудь тура, безусловно, всё это ему льстит и даже смешит. Стоит ему открыть двери академии, как дежурные учёные сразу же кидают на него свои взгляды, а затем просят стоящую рядом охрану схватить его. «О нет, что же я сделал, я не хотел…я каюсь…» - думает про себя Зандик, борясь с диким желанием рассмеяться в эту же секунду, когда охрана чуть ли не толкает его в спину в направлении лестницы. — Пройдёмте, вас уже ждут,— говорит ученый, что идёт рядом с охраной. Зандик оглядывает всех на нижнем этаже и других студентов, что расступились у лестницы, позволяя им пройти. Как и ожидалось, все смотрят на него с предвкушением, с ожиданием того, что он сейчас что-то вытворит, будет сопротивляться, а не будет просто плестись за мудрецом, словно он полностью признаёт свою вину. Жаль, что он не может расслышать их перешептывания, наверняка они говорят о чём-то очень интересном. Прогуливаться по этим коридорам ему не впервой, уж частенько он тут бывал на первом курсе, но вот побывать в кабинете мудреца Шозэ ему удастся впервой, интересно, его угостят чаем? Если да, то он моментально окажется на голове у этого свиноподобного мужчины, теперь он вряд ли сможет сделать ему что-то. Дверь кабинета чуть приоткрывается и туда заглядывает только дежурный-ученый, закрывая Зандика своей спиной. — Я привёл его, — говорит ученый, который явно гордится своей "поимкой" и не важно, что Зандик сам пришёл. — Пусть войдёт.— приказным тоном отвечает Шозэ, сцепляя руки в замок и делая вид, что все слишком хорошо и он ничуть не зол. Зандик входит один, без охраны или того учёного, сразу же сталкиваясь с впивающимися в его лицо глазами. Ох, бедный папаша, как же жаль его сына, такой добрый и светлый человек. И стоит двери захлопнуться, как низкорослый и толстый мужчина сразу же поднимается со своего места и чуть ли не бежит к Зандику. — Ты, мелкий ублюдок, что ты себе позволяешь? — он хватает его за воротник рубашки, заставляя того нагнуться, ведь сам не готов мириться с тем, что на него будут смотреть свысока. — Ты знаешь, с кем связался? Парень ничего ему не отвечает, вглядываясь в его отвратительное лицо, надеясь, что у того не пойдет пена изо рта или он хотя бы перестанет плеваться ему в лицо. — Не переживай, паршивец, так просто тебе с рук всё не сойдет, как твоему дружку. — Шозэ наконец-то отпускает его, позволяя выпрямить спину и вновь смотреть на него сверху, а сам отходит в сторону камина, где пламя огня играется с древесиной. — Твоё дело уже на рассмотрении, завтра ты сюда и шага сделать не сможешь. Мужчина усмехается, думая, что Зандик сейчас же начнёт его упрашивать о чём-то, начнет извиняться, умолять и именно поэтому он стоит к нему спиной, чтобы не показывать своей улыбки. — Да? — наконец-то заговорил парень, делая медленные шаги в сторону такого красивого, наверняка ужасно дорогого, стола и не менее привлекательного кресла, — Какая жалость. Он наигранно шмыгает носом, делая вид, что его это и правда очень сильно расстраивает. Сколько раз он видел студентов, спускающихся вниз со слезами на глазах, и все, кто тоже их замечал, понимали, что эти люди теперь числятся в списках отчисленных. Но долго играть роль опечаленного своей участью студента он не хочет или попросту не может, такая роль слишком унизительна. Проводя рукой по гладкому лакированному столу, совсем "случайно" роняя с него какие-то бумаги и заставляя тем самым Шозэ вновь обратить своё внимание на находящегося в кабинете студента. Мужчина готов что-то высказать, но не успевает. — А твоё дело когда будет на столе главного мудреца? — усевшись в кресло, говорит Зандик. Будь у него свой кабинет, то там обязательно было бы точно такое же кресло, оно весьма удобно. Закинув ногу на ногу и схватив со стола нож для писем, чтобы руки были заняты хоть чем-то, он поднимает на Шозэ полный ненависти взгляд. — Что? — срывается на громкий крик мужчина — Как ты позволяешь себе разговаривать со старшими? Сопляк, ты похоже не до конца понимаешь свою участь. — Мужчина подходит к столу, с силой ударяя по нему руками, что все предметы на столе содрогаются, — Ты теперь никто в этом мире, тебя больше никуда не возьмут, ведь я сделаю все, чтобы на твоём имени остался отпечаток изгнанного из Академии. — Хорошо, — он продолжает крутить острый ножичек в руках, тем самым раздражая мужчину ещё больше, — пусть будут по твоему, наглый свин. — Как ты меня назвал? — его глаза становятся похожими на монету моры, ещё чуть-чуть и все сосуды лопнут. Похоже, что ещё никто не осмеливался говорить с ним так неуважительно. — Какая уже разница? Я всё равно уже отчислен, не так ли? Но прежде чем я стану изгнанным студентом, у меня для тебя будет маленький подарок-сюрприз.— он достаёт из внутреннего кармана пиджака карточку, случайно смотря на неё и ловя приступ отвращения не только к Кудари, но почему-то и к самому себе тоже. Повернув снимок лицевой стороной к мудрецу, Зандик наблюдает, как сменяются его эмоции одна за другой, — Думаю, это испортит уже твоё имя. Дыхание мужчины явно сбилось, он то замирает без способности нормально дышать, то тяжело выдыхает. Если он прямо тут повалится, то Зандик даже не подумает ему помогать. Но когда в голове того всё укладывается и появляется осознание того, какой компромат на его сына сейчас ему показывают, он невольно тянет руки, чтобы забрать источник возможных последствий и проблем. — Что это? Дай сюда— он пытается выхватить фотокарточку. — Ещё есть пожелания? — Зандик одергивает руку, — в другой раз, только получат её все, а не только ты один, почему я должен обделять других студентов и...мудрецов? — Ты смеешь мне угрожать? Думаешь тебе поверят? — Ну, он смеётся, смотря прямо в лицо Шозэ, сдерживать себя больше не получается, он делал это слишком долго. - узнаем. — Ты не посмеешь, гаденыш. Ты хочешь лишь запугать меня. У меня тут самая лучшая репутация... Зандик подскакивает с места, теперь его и Шозэ разделает только преграда в виде стола, которую мужчина уж точно не сможет нарушить, его руки слишком коротки, чтобы достать до него вновь. Но чувствовать, что он занимает главенствующее положение в их диалоге – превосходно. — И каково же это, потерять её из-за своего тупого выродка? Лицо мужчины бледнеет, а самоуверенность испаряется. Он всё ещё не понимает, почему этому хитрецу Зандику удалось заполучить этот снимок, как он это сделал? Но он знает, что рано или поздно попал бы в этот капкан, свалился бы в эту яму и, возможно, хорошо, что шантажистом оказался студент, который вряд ли будет требовать что-то серьёзное взамен, хотя, поняв, что Зандик далеко не такой простой, ему легче не становится. Шозэ долго не решается хоть что-то сказать, кажется, что каждое его слово обернётся против него. — Я знал твоего отца... — Начинает мужчина, но его сразу же переживают. — Мне плевать, кого, когда и почему ты знал. — скучающе говорит Зандик, зная, что этот мужчина точно не знал его отца таким, каким того видел сам Зандик. — Ближе к делу? — Говори, что тебе надо. — обречённо отвечает Шозэ, понимая, что сопротивляться и давить на возможные больные темы - бесполезно. А раньше это могло бы помочь… — Практика. На два месяца. Которую ты мне не давал намеренно, не так ли? Пусть со мной едет кто угодно, мне плевать, но среди них обязательно должна быть Дастур Сохре. — Это всё? — он не понимает смысла такого желания, но это самое лёгкое, чем он может сейчас отделаться. — Так быстро согласился, чтобы прикрыть свое чадо? — Не твоего ума дело. Зандик усмехается его ответу, такому глупому, но по его интонации понятно, кто одержал тут победу и, в принципе, это было ожидаемо. Он ещё некоторое время наслаждается его поникшим видом, прежде чем дать окончательный ответ. — Да. Этого будет достаточно. — в голову приходит ещё одно "желание", — Хотя нет, не все. — Что ещё? Деньги? — Оставь их себе. Девушка, которую домогался твой горе–сын, - парень прикусывает внутреннюю часть щеки, чтобы чувство ненависти, внезапно накатившей, не заставило его сделать что-то лишнее, — не должна ступить в этот кабинет и ногой, запомнил? — А если она сама всем всё расскажет, тогда ты… — Об этом уже позабочусь я. — Хорошо, будет так, как ты сказал. Отдавай мне фотографию. — он протягивает руку. Но эта резкость его слов и такая наигранная подчинённость сразу выдаёт мужчину с потрохами, идиот, пытается его обмануть, когда даже своих истинных намерений скрыть не может. — Шозэ, думаешь, я идиот как и ты? Я жду, пока ты при мне сделаешь все документы и передашь их на подпись мудрецу. Я же знаю, что обо мне он ещё ничего не знает. Так ведь? — улыбается ему в лицо Зандик. — Ты... Процесс составления всех документов составил около двадцати минут, и всё это время парень наблюдал, как дрожащие руки мудреца составляют бланк, стараются ровно писать каждое слово, оставляют свою корявую, но не менее важную в этой академии, подпись и в конце концов ставят сургучную печать. Он несколько раз пересекается взглядом с Зандиком, не зная, что ещё можно ожидать от этого сумасшедшего студента, но игры с ним вряд ли хорошо заканчивались хоть у кого-то. По зову Зандика, в кабинет заходит тот самый учёный, который шатался по коридору из стороны в сторону и сейчас явно не понимает, почему этот студентишка выглядит таким спокойным. Но долго пробыть в этом кабинете ему не суждено, он покидает его так же быстро, как и зашёл, получив поручение отправить его главному мудрецу. — Пожалуйста. — вернувшись к столу, за которым сидит Шозэ, Зандик отдаёт ему снимок как какое-то лакомство для своего верного пса. Мужчина выхватывает снимок и даже не взглянув не него повторно, разрывает на множество маленьких кусочков, не оставляя ничего от когда-то ужасной картинки. — Будь проклят, Зандик. На лице парня лишь расцветает спокойная и расслабленная улыбка, которая разжигает в мужчине лишь больше ненависти, а затем, лезвие ножа, что всё время оставалось у него в руках, впивается в дорогую, но как оказывается, мягкую древесину, совсем рядом с рукой Шозэ. Лезвие хоть и ломается под силой удара, но стол явно подпорчен, так ещё и на самом видном месте. — Буду. — последнее, что говорит ему парень, прежде чем оставить мужчину одного. Он идёт по ковровому покрытию верхнего этажа, мимо деревянных дверей, где в своих кабинетах восседают далеко не самые умные люди, но при этом занимающие верховные места в Академии. Но вкус победы затмевает привычное чувство ненависти к ним, а успокоение от того, что Лиза не пройдётся по этому этажу, что не услышит никаких угроз, являются вишенкой на его личном торте. Теперь она просто сможет принять и пережить это, и никто не сможет надавить на её рану. Когда он подходит к балконам этого же этажа и останавливается наверху, он кидает взгляд на всех «случайно» собравшихся студентов, которые намеренно пришли сюда, ожидая, когда же им скажут хоть что-то. Они просто ждут новых слухов или желают увидеть,как тот, кто неприятен многим в Академии, будет выглядеть поникшим из-за случившегося. Но все замолкают, заметив спокойствие на лице появившегося парня. Они даже на время замолкают, будто ждут, что сейчас появится Шозэ и скажет, что Зандик исключён. Но того нет, не будет сегодня, не будет и завтра. Он, совсем не торопясь, спускается к людям, что не выглядят удивлёнными, что Зандик вышел неким победителем. Даже Аль-Хайтам понимал, что вся эта махинация не выглядела провально, зная характер Шозэ. Кавех приобнимает стоящую возле него девушку, зная, что она как никто другой рада тому, что случилось с Кудари. Жаль, что их не было в том кабинете и они не видела лицо учёного. Когда все возмущённые студенты начинают расходится, Зандику наконец-то открывается проход до его приятелей. Хоть все и смотрят на него косо, их удивление и некая разочарованность всё равно знатно повеселили его. Может это заставит их задуматься о том, что в Академии и с мудрецами что-то не так, ведь он нарушил одно из важнейших правил и вышел сухим из воды. — Ты теперь популярнее Хайтама — шутит Кавех — Я этому только рад. — без доли грусти говорит Аль-Хайтам. — Спасибо, — тихий голос обращается к Зандику. — я вам очень благодарна, правда, я так давно мечтала об этом, чтобы хотя-бы один случай остался не замятым. — Хава, это ещё не всё, дальше больше… - блондин хоть и разговаривает с девушкой, но всё равно смотрит на Зандика, словно желая понять, правильно ли он сейчас говорит. — О Кудари пока никто ничего не узнает, нужно ещё чуть-чуть подождать. — Ничего. Я знаю, что теперь то точно всё не будет как раньше. Шозэ не будет ходить такой самодовольный, а его сын особенно. — Кавех тебе уже рассказал? — интересуется Зандик, но вопрос явно не о его удачно выполненном плане. — Да. — и Хава сама понимает, что именно его интересует, — Я хочу навестить её сегодня. — Я, конечно, не думаю, что она решит с кем-то обсуждать эту тему, но лучше поговори с ней, попроси пока даже Ирис не рассказывать. Не думаю, что мне она доверяет, поэтому твоя помощь ей наверняка понадобится. Я, — он прокашлялся, — мы надеемся, что она быстрее пойдёт на поправку с твоей помощью, слишком много прогуливать вредно для отличников. — Хорошо, — через смех отвечает девушка, — не переживай. «Не переживай?» Сидеть на занятиях для Зандика всегда оставалось ещё тем испытанием. Заняв своё привычное место на самых задних рядах, зная, что лектор заставит его погрузиться в недолгий сон, парень замечает, что в аудиторию входят студенты даршана Амурты. О Архонты, только не эти умники. Как же он мог забыть, что сегодня совмещённая пара, тогда бы даже ноги его в этом помещении не было. Мысль о том, чтобы уйти успевает лишь появиться, а дверь уже закрывается и входит ученый. Ясно, сегодня придётся засыпать под бредни этих заучек. За всё это время сон так и не настиг его, сидящий рядом с ним студент постоянно что-то спрашивал и вёл диалог по теме, кажется, он ни разу не молчал больше десяти минут. Наверняка ему сейчас даже некогда представить, как Зандик хотел ему врезать. Кажется, он и учёного знатно замучил, что тот отпустил их намного раньше, чем делал это раньше, но парню это лишь на руку. Он уже торопится занять место у фонтана, пока перерыв не начался у всех групп, ведь в таком случае мест там практически всегда не остаётся. Тут то точно лучше, чем в присутствии того незатыкающегося умника. Двери Академии периодически открываются, чтобы впустить опоздавших студентов, либо тех, кому необходимо прийти ко второй. Но его как то не очень интересуют входящие люди, а внимание привлекает только скрип тяжелых витражных дверей. Парень читает газету, которую ему удалось схватить, прежде чем их все разберут. Очередная скукотень, неужели он думал, что тут начали писать хоть что-то интересное? Он прекрасно слышит, что к нему кто-то идёт, но глаза намеренно не поднимает. — Привет,— мягкий женский голос обращается именно к нему, это очевидно, ведь рядом никого нет. А жаль. — Я давно не видела тебя, уезжала... — Ага. — всё также не поднимая головы, отвечает Зандик. — У тебя всё хорошо? Просто говорят... — Ага. — Я верю, что ты не виноват, — Шахия садится рядом с ним, проводя рукой по его спине, — наверное, ты был просто не в настроении. — Что тебе надо? — наконец то из его уст звучит что-то кроме "Ага" — Мне? Ничего. Просто хочу подружиться с тобой. — У меня такого желания нет. — У тебя уже есть девушка? — она даже не колеблется, прежде чем спросить это, сразу переходя на личные вопросы. Зандик нервно выдыхает, борясь с желанием послать её куда подальше. Он столько раз говорил ей, чтобы она не шаталась за ним, но этой девушке похоже всё равно, её глупость и она в целом вызывают у него только презрение, ничего более. — Можешь не претендовать на её место, — грубо отвечает Зандик, — ты не в моем вкусе. — Ну почему же... Если бы мы провели чуть больше времени вместе, — она делает акцент на последнее слово, — тогда твоё мнение изменилось бы. — Прости, — он сокращает расстояние между ними так резко, что его теплое дыхание касается ушной раковины девушки, а затем шёпот отражается по всему телу неприятной волной мурашек, — но я даже дышать одним воздухом с тобой не хочу. Девушка удивлена его резкости, но интерес к нему от этого только подогревается, уж слишком он интересная персона. — Тебе кто-то нравится? — сдаваться Шахия явно не планирует, всеми силами цепляясь в Зандика и вымогая у него хоть какие-то ответы.— Назови её имя и я больше и слова тебе не скажу. — Перестань совать свой нос в чужую жизнь. Лучше бы я позволил тебе разбить голову, чем превратился в твоего «принца». — Ты прав, — она мило хихикает, ничуть не скрывая, что парень стал ей интересен после того случая, — я не могу упустить такого человека, как ты. Я знаю, что твоя грубость это лишь маска. Слушать её становится просто невозможно. Наивная девчонка, думающая, что Зандик кинется на неё только из-за её "красоты" и наслушавшись явных намеков на близость. Он часто слышал, как одногруппники обсуждали первокурсниц и её имя занимало там далеко не последнее место в рейтинге красавиц Амурты. И как на зло, именно при нём она навернулась с узкой лестницы общежития, он так и оставил бы её там, но пара студентов, что поднимались ему на встречу, заставили его изменить свои планы, а то у них наверняка уже успели возникнуть мысли, что это его рук дело. Её тело без сознания ему пришлось нести в комнату Тигнари, а потом ещё и искать тысячу оправданий, откуда у него ключи. Шахия уже тогда задавала слишком много вопросов, что его голова не успевала генерировать ложные ответы. Зандик решил не грубить ей тогда, подумав, что ей просто хочется завести новые знакомства, но видимо зря. Кто-то явно перечитал романов. Заметив своих друзей, которые что-то обсуждают стоя у расписания, он чуть ли не испаряется, лишь бы не находится в её компании больше минуты. Скорее бы её внимание переключилось на кого-нибудь другого. — Еле отделался от этой… — он говорит с особой брезгливостью в голосе, даже не пытаясь её спрятать. — Нам было весело понаблюдать за этой картиной — признается Аль-Хайтам, — мы специально тут стояли.

***

      Стук в дверь будит дремавшую Лизу, которой изредка удаётся погрузиться в более глубокий сон, видимо, в этот раз тоже не получится. Она уже хотела что-то крикнуть, но вспомнив, что за дверью может быть Ирис, сохраняет молчание и закрывает глаза обратно в надежде, что та уйдет как можно скорее. Но когда слышится абсолютно чужой, но знакомый, голос, Лиза вновь разлепляет веки, не понимая, что ей нужно, может она вообще пришла со своей младшей сестрой, которая тоже ждёт ответа. — Лиза, это Хава, я могу зайти? — но девушка, не получив никакого ответа, решает добавить, — Ты знаешь, кто меня прислал. Конечно она знает, ведь вариантов у неё не так много, чтобы думать над этим. — Входи. — краткий ответ звучит достаточно громко, чтобы Хава могла его расслышать, но страх того, что та пришла не одна, всё равно не готов отпустить Лизу. Девушка входит в её комнату только после разрешения, а не как вчерашний гость, не готовый принимать молчание в ответ, Хава наверняка знает, что такое личные границы. Только вот стоит ей ступить в комнату, как девушка через доли секунды возникает перед лицом Лизы, наклоняясь, чтобы разглядеть её лицо. — Мне жаль...— в голосе слышна та же тревога, что и при их первой встрече, только в этот раз она куда чувственней, — я как будто знала, что это день рождения для кого — то закончится чем-то плохим, чувствовала что-ли. Она не отрывает глаз от лица Лизы, замечая, что выглядит она куда лучше, не такая поникшая, потухшая и закрытая, как Хава уже успела себе понапридумывать. Чужие руки гладят девушку по голове, убирая с лица спутанные локоны русых волос. — Тебе так повезло, что всё обошлось, — в уголках девичьих глаз уже скапливаются слёзы, а предательский тихий всхлип выдаёт что-то неладное. — Только не говори, что ты... — Лиза уж слишком догадливая, чтобы успеть так быстро сложить этот маленький пазл в своей голове. Теперь то ясно, почему Зандик решился позвать её, а не явиться самому, что было бы весьма логично. Достаточно одного взгляда, чтобы внутренности в мгновение сжались, а к горлу подступил ком, не позволяющий вымолвить и слова. Лиза не ожидала, что среди тех, о ком говорил вчера Зандик, будет сестра её подруги. Кажется, они толком-то и не знакомы, но эта тема так их сближает, что слёзы одной вызывают слёзы другой, словно цепная реакция. Похоже, и этот день не получится провести в спокойствии. Они обе плачут, скрытно, стараясь избежать лишних звуков, но обеим так жаль друг друга, что хочется испариться на месте и, возможно, даже не знать о подобных случаях в жизнях друг друга. Когда Хаве удаётся успокоится первой, она понимает, что именно она виновата во вновь проступивших слезах Лизы, ну вот, опять эта плаксивость и мягкотелость дала о себе знать, а ведь идя сюда она дала себя тысячу обещаний сдерживать свои эмоции. Девушка вновь гладит Лизу по голове, стараясь теперь уже успокоить. — Плакать тоже иногда полезно, но на сегодня думаю достаточно, — говорит девушка, медленно проводя рукой по чужим волосам и стараясь своим шутливым тоном разбавить неприятную атмосферу, постепенно нарастающую в комнате ,— страшное теперь позади. — Я рада, что ты смогла справиться с этим, — говорит Лиза, — я бы никогда не подумала, что в то «число» входишь и ты… — Когда есть близкие люди, готовые поддержать, то любые раны заживают быстрее. Лиза не отвечает ей, только хлопает влажными ресницами и разглядывает вновь появляющуюся улыбку на лице девушки, совсем не понимая, искренняя она либо же натянутая, чтобы стать неким успокоением для нее. — Когда Кавех рассказал мне, меня кидало от гнева к печали, от стуков по столу до слёз. Ты извини меня... Я как будто невольно начинаю плакать — она усмехается, — и вот ты подхватила. — Всё нормально. — Я принесла тебе поесть, — она наконец-то высвобождает пакет из своих руки и ставит его на и так заставленную тумбочку, — завтра я принесу что-то из дома. Жаль, что ты всё ещё не была у нас в гостях, наша мама готовит настолько превосходно, что я могу отдать всё что угодно в подтверждение этому. — Спасибо, мне очень приятна твоя забота. — Если честно, то я думала позвать Зандика с собой, он с таким… — она запинается, не зная какие слова подобрать, — ну как сказать, с такой озабоченностью говорил о тебе. Но я подумала, что тебе будет комфортнее только в моей компании, ведь вчера была его "смена", — она еле слышно смеётся, зная, что Лиза не сможет ей соврать. — так? А она кажется и не планировала этого делать, смысл скрывать очевидное. — Да, он вчера тоже не мало сделал для меня. — Не удивительно. Он был первым, кто поддержал меня тогда. Лиза горит сильнейшим желанием спросить у Хавы что-то о Зандике, поинтересоваться как такому человеку, как он, удалось найти общий язык с Кавехом и Аль-Хайтамом, из-за чего по Академии распространились странные слухи о каких-то там экспериментах, но девушка уже начала расспрашивать её о баночках, что вчера оставил Тигнари и переводить разговор было бы как-то странно. Будь она на месте Хавы, то подумала бы, что все её мысли забиты вчерашним незваным гостем. Оказывается, девушка далеко не такая молчаливая, как могло показаться при их первой встрече. Их разговоры продлились до самого позднего вечера, но интересующие Лизу темы, к сожалению, так и не были затронуты, а желание услышать что-то от Хавы совсем не пропало. Девушка с радостью согласилась приходить к ней почаще, точнее до того момента, как это не перестанет быть необходимыми, чтобы помочь с назначениями Тигнари и как можно быстрее пойти на поправку, ведь капающие долги в её копилку ничуть не дают ей расслабиться. — Это хорошо, что боль начала спадать — она продолжает разглядывать этикетку на флаконе, чтобы выяснить, что же дало такой приятный аромат этому маслу. — После растирания должно быть намного легче. — Надеюсь, что сегодня я смогу выспаться как следует. — настроение Лизы и правда стало чуть лучше, после такого долгого и приятного разговора, наверное это то, чего ей так не хватало все эти несколько дней. — Хава...Ты могла бы ничего не говорить Ирис? — Лиза резко сменяет тему их последнего разговора, ведь она не находила в себе смелости озвучить эти слова ещё с момента прихода Хавы, а сейчас девушка уже собирается домой, так что время заставило её собраться с духом. —Конечно. — в голову сразу ударяют слова Зандика, о просьбе которого она благополучно забыла. — Ты не планируешь обсуждать это с кем-то ещё? Лиза отрицательно машет головой. Наверное, сейчас просто не время, нет желания, да и чувство отвращения, сопровождающее её при одном лишь упоминании имени, не позволяет ей поделиться этим с той же Ирис, или сообщить матери, которая вроде как просила писать «отчётные» письма. — Как скажешь,— подхватывая свою сумку с учебниками с пола, Хава на прощание улыбается Лизе через зеркало, когда рассматривает, как выглядит. — Ну всё, мне пора. — Спасибо ещё раз. — Хватит благодарностей. — говорит девушка, уже успевшая выйти за порог, прежде чем закрыть дверь. И стоит ей остаться одной, как чувство того, что она уж слишком обременяет Хаву, начинают её мучать. Девушка не обязана заходить к ней, может быть она вообще не хочет делать этого, но и отказать не может. Хотя наверняка Лиза сама себя накручивает, как она это любит. Но другого выбора у неё все равно нет...Никто, кроме Хавы, не сможет ей помогать всё это время. Но в голове всплывает образ Зандика и Лиза сразу же пресекает эти мысли, нет, только не он. Прошлые причины, по которым она старалась не пересекаться с ним, рассеялись ещё вчера. Сейчас же она просто не хочет, чтобы он видел её такой. Да ещё и смущать её будет своим присутствием, конечно, о помощи с его стороны и речи быть не может.