странные вопросы и мысли о боли

      Странные и неожиданные вопросы всегда были хорошими друзьями Габриэля. Оттого, как это и полагалось среди хороших друзей, Габ проводил с ними максимум своего свободного времени. Даже ночью, когда, казалось бы, стоит спать сладким сном, пуская слюни в подушку. Обычно, когда полуночный вопрос приходил, то Габриэль, как бы высказываясь о собственной самостоятельности, старался найти все ответы через собственные размышления. Но, несмотря на всё, сонный, но уж больно любопытный, валет часто не справлялся с собственным разумом, отчего отчаянно и по детски наивно искал ответы у других. И, учитывая всю суровость и неприятность жизни и выходящей ситуации, Габриэль чаще всего шёл именно с Данте. Вот тот то точно его не осудит, будет предельно спокоен и выслушает любую глупость молча и смиренно. Да, иногда философ, отражая всю свою суть, говорил до чёртиков непонятно и, как казалось Габу, не по теме, но, уж простите... Надо брать от жизни всё, что она тебе даёт.       И Габриэль брал! Потому, в полумраке, закутанный в теплое и, если быть честным, очень тяжёлое одеяло, он топает босыми ногами по паркету. Маршрут валетом был хорошо изучен, оттого особого труда на поиск нужной комнаты потрать не пришлось. На самом деле всё это вызывало весьма странные чувства, которые Габ, даже если бы очень хотел, не смог бы назвать одним обобщающим словом. Сейчас он просто чувствовал, что через это он уже проходил и, будто запертый в том самом злополучном дне сурка, по скорее всего своей собственной невнимательности просто не до конца осознаёт это.       Но он сейчас здесь. Перед дверью своего.. скорее всего друга... Да, именно так. Габриэль трижды стучит по дереву. Стучит тихо, без особого ритма и, на самом деле не слыша разрешения войти, поворачивает ручку двери, тихо проскальзывая внутрь комнаты.       Тут было совсем не так как в коридоре, если говорить об атмосфере. Всё пропахло чаем и чем-то ещё, что валет распознать, увы, не сумел. Ещё в комнате было достаточно светло. Лунный свет, что пробивался через полупрозрачные шторы, давал в полумраке рассмотреть.. удручающих масштабов бардак. По полу разбросаны разные вещи. Шкаф завален кучей книг, назначения которых Габ очень хотел бы знать, но никогда не набирался смелости дотронуться до чужого. У стены, совсем под окном, стояла односпальная кровать, на которой, очевидно, на данный момент расположился хозяин комнаты. — Данте, хей, Данте. Проснись,— валет подходит к кровати, всё ещё держа тяжеленное одеяло на своих плечах. Последнее, собственно, тормозило Габриэля больше всего, ибо проходить через кучу разбросанных вещей, волоча одеяло за собой, было не самой лёгкой задачей. Это также создало кучу шума, что в свою очередь и разбудило Данте, совершенно не ожидающего такого.. сюрприза. Как же давно Габриэль не приходил в такое время... — Данте, у меня вопрос.. вопросы,— подходя к кровати вплотную говорит Габ, присаживаясь на корточки и попутно роняя одеяло. После потери такой тяжести валету даже показалось, что дышать стало в разы проще. — Спрашивай,— слегка сонно и с неподдельной усталостью говорит философ, лениво поворачивая голову в сторону своего гостя, рассматривая внимательное и сосредоточенное лицо вальта.       Ответ последовал не сразу, так как Габриэлю пришлось сформировать вопрос более внятно. Данте же, который уже почти взбодрился, упорно ждал и надеялся, что в этот то раз вольту в голову не взбрело что-то излишне экзистенциальное. Уж сейчас то философствовать у, как иронично, философа не было абсолютно никакого желания. Что угодно, лишь бы не... — Я тут задумался... Почему боль.. она такая... сложная?— Данте тяжело вздохнул, прикрыл глаза и попытался сосредоточить внимание на самом вопросе. Габриэль же, подумав, что его друг решил уснуть, начал во всю силу трясти второго, в панике проговаривая,— Дайте, хей Данте, не спи, ты должен ответить.. пожалуйста.       Данте вздохнул ещё раз, открыл глаза и с некой тревогой вновь посмотрел на своего полуночного муч.. гостя. — Почему тебя это так интересует? — Это не важно, просто ответь!— с детским энтузиазмом, смешанным с едким раздражением сказал Габ. Взгляд его приобрёл совершенно другой характер.. всё ещё заинтересованных, но более... серьезный, да.. именно так. — И чего же такого сложного ты нашел.. в боли.. друг мой,— прерывисто и скомкано пытался войти в привычный свой образ философ. Габриэль же зашёл в тупик, не совсем уверенный что ему ответить. В итоге ещё пару минут понадобилось на формирование нового предложения. — Почему все говорят о ней.. так по разному? Разве такие вещи не у каждого, ну... одинаковые?— Габриэль уже начал трястись от холода, потому вновь накинул на плечи одеяло, медленно молясь на край кровати, возле ног собеседника. Из-за этого валету отчего то стало неспокойно. — Боль для каждого своя, Габ,— спокойно сказал Данте, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. На это раз Габриэль не предпринял попыток "разбудить" философа, только тихо хмыкнул, думая что спрашивать дальше.       Сейчас Габриэль прекрасно понимал, что спрашивать всё и сразу будет неразумно. Ведь.. скорее всего ему не ответят. По этой причине ему каждый раз, преодолевая себя, приходилось глотать собственные вопросы, мысленно выстраивая списки и ставя приоритеты, чтобы... а зачем он делает именно так? — То есть... ты говоришь, что у всех всё не как у меня? — Я полагаю, что да,— от ответа веяло спокойствием, но на деле Данте прекрасно знал, что сейчас будет. Обычно, когда дело доходило до подобных вопросов (а они встречались в их разговорах весьма часто), то беды, как не странно, избежать было невозможно. Особенно в последнее время, когда Габриэль по абсолютно непонятным причинам ушёл в самокопание, попытки узнать себя и свой внутренний мир. И нет, философ был не против, даже рад. По сравнению с тем, что было раньше это большой прогресс, но.. вместе с этим валет стал каким-то.. грустным что-ли? Нет, он всё ещё полон энергии, по прежнему задаёт много вопросов, но... Эта задумчивость, которая, кажется, ранее ему была совсем не свойственна. Эта тишина раздумья проскакивала в Габриэле всё чаще и чаще.. всё чаще и... — Теперь я сомневаюсь, что чувствую что-то на самом деле,— и чаще... Сейчас Габ выглядел особенно растерянно, потому Данте, принимая сидячее положение, кладет первому руку на плечо и выговаривает тихое: — Я думаю, что тебе пора спать. У тебя будет куча времени подумать об этом завтра,— беря валета по руку сказал Данте, поднимаясь с кровати и, хватая вновь упавшее с плеч Габриэля одеяло, ведёт гостя к выходу из комноты,— пойдём, я тебя провожу. — Не думаю, что смогу заснуть,— растерянно сказал Габриэль, поднимая глаза на своего больно улыбчивого друга и сразу же отводя взгляд в сторону. — Тебе просто стоит попытаться. Чтобы добиться чего-то, то нужно хотя бы лечь по направлению к своей цели. — Пожалуй ты прав,— из задумчивого лицо валета наконец становится улыбчивым, пусть и слегка уставшим. — Рад, что ты согласен.       Они выходят из комнаты, Габ закрывает за собой дверь, предвкушая то, как на утро, когда не будет таким уставшим, сможет и сам ответить на свои вопросы... Вот бы ничего не забыть...