Тим и Мартин. Dark blue kiss

«Мартин: Каждый из нас играл свою роль. Мы буквально сели как-то раз и придумали себя как персонажей в нашей команде. Задача была в том, что когда мы на сцене и когда идут съемки на камеру – каждый из нас играет себя, то есть не себя, а своего персонажа. Было так немного проще сносить постоянные злобные комментарии нефанатов и их придирки. Все было так, как и у других поп-групп, тех, кто начинал или тех, кто уже был раскручен на данный момент. И ничего особо не менялось. Было ощущение, что мы как бы застопорились. Нас по-прежнему не признавали и троллили не по-детски. И в битве фанатов наши пока проигрывали. Поигрывали числом. …Началось все в один из осенних вечеров. Менеджер нашего проекта, фактически, наш босс на тот момент... да, кстати, нужно пару слов о проекте. Компания, которая взялась за наш проект – «шесть парней поют и танцуют» - как я понимаю, сейчас была мало кому известна, да и финансово им было тяжело. Конечно, можно этим и оправдать все самые непопулярные их решения и дикую экономию на нас, в том числе. Сегодня наше общежитие, участников проекта - было в коттедже, сюда мы перебрались только месяц назад, до этого мы жили в чьем-то гараже, было весело. Это так, информация. Так вот, босс подошёл ко мне и сказал, что я должен буду положить глаз на одного из участников нашей команды - на Тима. Я был, мягко говоря, удивлен. Зачем? А он подтвердил в ответ на мой вопрос: - Да. В прямом смысле слова глаз положить. Проявлять к нему симпатию. Точнее, играть такую роль. Не наставника или друга, не старшего товарища, а именно с уклоном в нежные отношения. Я не заставляю тебя реально быть с ним, только актерская игра. И у вас одинаковый контракт в этой теме, помни про это, никакого секса. Вы сейчас живете в одной комнате, неплохой момент для начала дружбы. Потихоньку, постепенно, мягко. Я забил на это. Тим был очень скромным, человеком, он отчаянно смущался, когда ему нужно было выйти к микрофону или встать в центре. Вытянуть его из тени это да, это я бы смог, для меня это как раз не было проблемой, я чувствовал себя на выступлениях и перед камерой абсолютно свободно. У меня было впечатление, что я живу на сцене, что мне там легко дышать, я всегда с удовольствием рассматривал зрителей и общался с ними, ну это, конечно, по настроению, мог и порычать, но не часто. Да я и так это делал - я про Тима - вытаскивал его. Он все время норовил устроиться с краю, я просто брал его за руку и вытягивал в середину, каждый раз. Но остальное – бред. Мы репетировали, много тренировались, нет, очень много тренировались, в перерывах болтали, общались в интернете, разыгрывали друг друга, готовили еду, и я даже не вспоминал об этом задании, к тому же я решил, что этот наш суровый менеджер просто тупо пошутил. Где такое видано. Зачем? Тим спортивен, прекрасно сложен, отлично двигается, он как раз сейчас брал уроки пения, голос у него был неплохой, с приличным диапазоном, но ещё непроработанный, а тембр в целом очень приятный. Как-то разок в эту неделю мне подумалось, что Тим может стать основным солистом, он реально рос, и партий у него уже сейчас было больше, чем у кого бы то ни было из наших ребят, в том числе больше, чем у меня. К тому же он явно выходил на роль центрального танцора. Он тренировался сутками напролет, на сон ему оставалось часа по три-пять. И становился все лучше. Да, наверное, в таком случае лишнее внимание к нам с ним будет только на руку команде. Возможно, это добавит к нам интерес, не очень красивый, но добавит, это факт. И троллить нас будут очень круто, даже сомнений нет. И фанаты будут таять, как мороженки на солнце, простите за сравнение, это тоже да, будут строить предположения одно краше другого и замедлять видео на наших взглядах, движениях. Бедный Тим... Если это и есть внимание – то дальновидненько. Но тогда мне придется взять это все на себя. Он мелкий, младше меня на пару лет. Ему только недавно исполнилось восемнадцать. Он ещё растет. Я подумал об этом и благополучно забыл. … Поздно вечером, уже после отбоя, часов в 11 мне позвонил менеджер и велел выйти вместе с Тимом к машине. Нужно кое-куда съездить. Мы оделись, спустились по лестнице, стараясь не шуметь – ребята устраивались спать, а кое-кто уже спал, и вышли, закрыв входную дверь. Машина стояла у ворот. Мы уселись на заднее сиденье, за рулем был менеджер. Больше в машине не было никого. ... Мы с Тимом сидели и смотрели в темноту за окном. Сначала была довольно пустынная и безлюдная дорога, затем автострада и, наконец, яркие освещенные улицы города. Менеджер вел быстро, косил глазом в зеркало на нас, выговаривал, слова летели резко, отрывисто: - Сколько прошло времени? Почти месяц? Даже больше. Где результат? Тим, как я понял, тоже получил от него такое же задание и тоже благополучно забыл про него. Мы молчали. Менеджер повышал голос. Тим сидел рядом, вцепившись в рукав моей куртки. Машина затормозила и остановилась в каком то переулке. Довольно темном. Практически лишь один фонарь пытался бороться с темнотой, но честно говоря, проигрывал ей. Глухие стены и только одна дверь. Я спросил: - Где это мы? Менеджер ответил: - Скоро узнаешь. Идём. Мы вышли. Накрапывал мелкий дождик, было несколько промозгло. Менеджер открыл дверь и показал рукой, заходите. Мы зашли. Темный, тускло освещенный тамбур, деревянные, скрипучие и истертые ступени вели наверх, откуда-то не очень издалека доносились голоса и музыка. - Это клуб? – спросил я. - Да, это клуб. Клуб "Статус", мы зашли со служебного входа, народу меньше. Пока поднимались и шли по коридору - не встретили вообще никого, видимо все были сейчас там, где звучала музыка. Он толкнул одну из дверей. Когда мы вошли туда и осмотрелись, то оказалось, что в комнате из мебели только черный кожаный диван, на который мы с Тимом сели, и большая двуспальная кровать. У меня сжалось сердце, я посмотрел на Тима, выражение его огромных глаз было растерянным. Рука судорожно сжимала мою куртку. Мы сидели как два провинившихся притихших ребенка перед поркой. Менеджер стоял рядом, между нами и дверью. Ждал. И вот в эту дверь вошёл высокий мужчина. Темные вьющиеся волосы были забраны в хвостик. Он был одет в черную расстегнутую наполовину рубашку и черные кожаные обтягивающие брюки. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он и есть тот самый людоед, который ест маленьких мальчиков. По крайней мере, Тим всё понял именно так. Обстановка располагала. Я посмотрел на менеджера. Он все еще стоял у двери и смотрел на мужчину. Я понимал, где мы находимся, мне было страшно скорее от неизвестности – что это вообще за ситуация такая, зачем все это. Горло предательски перехватило, но я надеялся, что мой голос звучит твердо: - Что вы собираетесь делать? Покажите мне пункт договора, который поможет вам оправдаться в суде. Менеджер повернулся ко мне: - А кто сказал, что с вами что-то сделают? Альберт - профессионал, он вас пальцем не тронет. Ну, почти не тронет. Он обратился к мужчине: - Альберт, может быть, ты покажешь им мастер класс с кем-то из своих друзей? Мужчина внимательно посмотрел на нас. Покачал головой и поманил меня пальцем: - Иди сюда. Тим крепче сжал кулаки, глаза его стали ещё больше: - Что вы собираетесь делать? - Ничего особенного. Альберт покажет Мартину и тебе некоторые приемы. Не стоит изучать тему, смотря порно. Всегда нужен реальный хороший учитель. Альберт хороший учитель. Мартин, давай. А то может, Тим? Вот сволочь, знает же, что я Тима прикрою. - Вы что, собираетесь присутствовать? Вы будете смотреть? Как-то это все происходило будто не со мной, я видел и слышал как сквозь туман и честно – спросите меня – почему – я не скажу ответ, зачем я согласился играть по их правилам. - Иди сюда. – Голос Альберта был низким, бархатным, с мягкими теплыми интонациями. Он действительно оказался профи: зацепил меня взглядом, и я понял, что уже оставил свою куртку в руках Тима и сделал эти два шага по направлению к нему. А дальше несильный контакт руками, и я оказался лежащим на спине, на постели. Очень необычное ощущение, слабость в ногах и нездоровый интерес - желание вырваться и в то же время желание посмотреть, что будет дальше. И волнение, где-то глубоко внутри, в теле. Альберт смотрел на меня очень внимательно. - А ты красивый парень. Очень красивый. Он нависал надо мной, держал руки и ноги. Я физически чувствовал, как создавалось напряжение между мной и им. Я вдыхал его запах, видел, как постепенно медленно сокращается расстояние между нами. Слезы хлынули из глаз, наверное, как реакция на это. И одновременно звонкий голос Тима: - Отпусти его. Альберт нехотя, как сытый зверь, повернул к нему голову. Я закрыл глаза. Ощущения нахлынули и отступили. - Мы уходим, - сказал менеджер. Альберт поднялся одним легким движением и рывком поставил меня на ноги. Скупо улыбнулся. Посмотрел в глаза. Отпустил. Тим помог надеть куртку. Слезы уже не бежали из глаз. Я оглянулся на Альберта. Он все еще слегка улыбался. Затем что-то положил мне в карман. Визитка, понял я. Мы спустились тем же путем. Тим опасливо поглядывал на меня. Мне было здорово не по себе, пробирала дрожь, было очень холодно. Наверное все дело в погоде, но согреться я не мог от слова совсем. И снова мы едем, ярко освещенные улицы, мы с Тимом на заднем сиденье машины и рука этого мелкого обхватила мои холодные пальцы. - Я так испугался, чуть не умер. Мы вышли из машины у дверей коттеджа. Тим был очень напряжен, меня тоже все еще трясло. Менеджер уехал. Все окна в коттедже были тёмными, ребята спали, завтра новый день, тренировки, плотное расписание. Мы переглянулись, вошли в дом, поднялись по лестнице на второй этаж, стараясь не шуметь, я открыл дверь в нашу с Тимом комнату. Мы быстро переоделись, в душ, и сразу легли спать. Я выключил свет. Сон не шел. Перед глазами я видел медленно надвигающийся на меня обнажённый торс Альберта... Снова почувствовал это странное ощущение, снова потекли слезы. Черт! Этого не хватало! Услышал звук - то ли всхлип, то ли шмыганье носом с кровати Тима. - Эй, ты что? Он затих, а потом снова. Я подскочил к нему, Тим откровенно ревел, прижав к лицу полотенце. - Ну, ты чего... Я залез к нему под одеяло, обнял, прижал, он уткнулся куда-то в сгиб моей руки, плакал, его трясло. Нервный срыв, я его понимаю, меня самого била дрожь, я все еще никак не мог согреться под теплым одеялом. - Ну, ну... - Я легонько похлопывал его по спине, и постепенно он перестал вздрагивать и затих, прижавшись ко мне. Уснул. Сдвинутые брови разгладились, лицо спокойное, слезы высохли. Такой малыш, тепло подумалось... Какая любовь? Какие знаки внимания? Какие взрослые игры? Он как маленький ребенок. Во всяком случае, у меня к нему такое отношение. Когда я находился рядом с Тимом, образ Альберта меня больше не беспокоил, поэтому я поправил подушку, укрылся тщательно и тоже уснул. Утром я посмотрел на ещё спящего Тима, вспомнил его слезы, свои тоже вспомнил и решил, что он больше никогда не будет так расстроен из-за меня. Я беру его под защиту. Я осторожно вылез из-под одеяла, перебрался на свою кровать и через минуту в комнату зашёл Рональд, наш старший, он зашёл будить нас. Так. А двери нужно будет запирать, подумалось мне.