розовые тюльпаны.

"мы не можем быть вместе. подавись своей любовью. такой как ты никому не нужен, забудь обо мне и живи дальше. а хотя нет, лучше сдохни". "ты в своем уме?! убери руки от меня, тварь!". "у тебя никогда не будет друзей, ты лишь жалкий отброс общества!". он слышал это все время. все время, что жил в этом прогнившем мире. а прямо сейчас он лежит на мягком ковре в гостевом доме в зале. совсем один, наслаждающийся тихим тиканьем часов, что сводит его с ума своим монотонным "тик-так". "у тебя нет будущего" — эта мысль преследует его всю жизнь, всю его маленькую и ничтожную жизнь, которая катится в преисподнюю. родители, оставившие его наедине с самим собой, явно не хотели бы видеть его сейчас в таком состоянии. в состоянии депрессии и апатии, нежелания что-либо делать вообще, да даже с пола встать. рядом валяется недочитанная книга, антидепрессанты и телефон, с воткнутыми в него наушниками. он закрывает глаза и погружается в пелену собственный мыслей. они превращаются в запутанный клубок, в котором он окончательно увяз, а чтобы вытащить его оттуда никого не найдется. он обречен на одиночество до конца дней своих, таково желание судьбы, ее неудачная шутка, черный юмор. но что поделаешь, когда такова воля всевышнего? нужно встать. заставить себя, ведь еще столько всего нужно сделать. лекция сама себя не подготовит, дом сам себя не уберет, попугайчики сами себя не покормят. с кряхтением и невероятной тяжестью он поднимается на локтях, поджимая ноги и помогая себе руками подняться, наконец садится на пятки. он берет телефон, просматривая сообщения от студентов с вопросами по теме. чтобы не выставлять себя плохим лектором он быстро отвечает на них, отшвыривая телефон куда подальше. сил нет. спустя несколько часов лекция сделана, попугайчики покормлены, комнаты прибраны, сигарета докурена, антидепрессанты выпиты, а мысли в порядок так и не пришли. но они не приходят в порядок уже не первый год, так что ему не привыкать. он выходит во внутренний двор, вдыхая спертый летний воздух. теплый, слабый ветерок колышит его отросшие волосы цвета персика, но желанной свежести не дает. он тяжело вздыхает. этот вечер кажется мучительным, долгим, невыносимым. по скорее бы лечь спать. но он все же не высыпается, как это обычно и бывает, заваривая очередную кружку кофе, повторяет лекцию. спустя некоторое время выходит из дома, направляясь в сторону университета неспешным шагом. на нем брюки и рубашка, сверху шляпа, не совсем подходящая к его внешнему виду. внезапно сильный порыв ветра сдувает ее, унося куда-то, и он понимает, что уже не догонит улетевший головной прибор, как вдруг его взгляд приковывает долговязый парень, поймавший шляпу и мило улыбающийся. ему на вид около двадцати, может девятнадцать, но он явно все еще студент. чуя просто стоит на месте, смотря на него безразличным взглядом и совсем не собираясь подходить и забирать свое имущество. — извини, твоя шляпа? – произносит парень, протягивая ее. чуя просто кивает, подходя и забирая "потеряшку". еще раз пристально смотрит в пустые глаза собеседника, не выражающие абсолютно ничего. он такой же, как и чуя, просто научился скрывать свою депрессию за маской улыбки. в аудитории невыносимо тихо, как на похоронах, даже слабое тиканье часов и шелест страниц растворяются в этой тишине. за партой лишь один человек — дадзай осаму, тот самый долговязый парнишка, поймавший шляпу своего лектора — накахары чуи. они сидят в нагнетающем безмолвии и смотрят друг на друга, не желая задавать лишних вопросов. — вы такой забавный, накахара-сенсей, – самодовольно произносит дадзай, надевая ухмылку на лицо. — помолчи, – отвечает молодой лектор. надоел, честное слово. чуя просто проведет лекцию, и на этом все. сегодня видимо никто больше и не придет, но что поделаешь. последний кусочек материала рассказан, и чуя замолкает, давая понять, что студент свободен. он утыкается в телефон, не желая заводить никаких разговоров с дадзаем, поскольку ему противны себе подобные. но осаму явно порывается познакомиться поближе — проходя мимо учительского стола, он бросает на него бумажку и быстро уходит. слабый свет луны пробивается сквозь приоткрытую форточку, наполовину озаряя пустую комнату. на полу постелен футон, рядом лежит все та же книга в суперобложке неприятного, токсично-зеленого цвета. и может чуя открыл бы и прочитал пару страниц скучного, однотипного текста, но сил не хватает поднять руку и взять пособие по философии. его мысли занимает тот парень — дадзай. новенький, подкинувший ему свой номер с подписью "звони в любое время". смешанные чувства одолевают лектора — глубочайшая неприязнь, возможно даже отвращение, но одновременно и.. сочувствие? чуя не хочет об этом думать, его больше волнуют собственные проблемы. но весь вечер руки чесались позвонить по номеру студента, засевшего в голове, скорее всего, надолго. — накахара-сенсей! – чуя слышит быстро приближающиеся шаги сзади, переходящие в бег. на календаре девятнадцатое июня, время свиданий и гуляющих парочек, но чуя никогда этого не понимал, любовь — иллюзия. лектор с рыжими волосами останавливается, услышав знакомый голос. в душе замирает трепет, нежность, на веки скрытые под щитом озлобленности и равнодушия. он смотрит на дадзая с безразличием, ожидая, пока тот заговорит первым. — накахара-сенсей, подождите.. – шатен пытается отдышаться, упершись руками в колени. — ты что-то хотел? – не выдерживает чуя, задавая вопрос первым. все таки не до конца он равнодушен к парню, чтобы игнорировать стремление заговорить. осаму вглядывается в ярко-голубые глаза, смотрящие прямо на него пронзительным взглядом, что выражают безучастие, отрешённость от реальности. ком застревает в горле, а желание завести беседу пропадает вовсе. но выставлять себя идиотом, не способным противостоять собственным желаниям и эмоциям он не хочет, потому берет себя в руки и произносит: — накахара-сенсей, давайте пройдемся вместе до университета? – выходит слегка смято, голос предательски дрогнул на слове "вместе", но улыбка, через мучительные усилия, все же скромно появляется на его лице, пытаясь скрасить атмосферу. вопрос застает чую врасплох, ведь он совсем не ожидает подобной прямолинейности. но он соглашается, все равно скучно одному идти. они идут молча, лишь дадзай самодовольно улыбается сам себе всю дорогу, мельком поглядывая на подопечного. лекция проходит без особых происшествий. сегодня учеников чуть больше — пришли новенькие, накаджима и рюноске. сидели, слушали, в общем — примерные ученики, чуя таких любит. дадзай половину лекции пялился в окно, что не укрылось от лектора, но тому было все равно — сессию завалит, не его проблемы будут. по окончанию накаджима и рюноске уходят первыми, о чем-то тихо переговариваясь, а дадзай еще минуту сидит на месте, не шевелясь, явно что-то обдумывает. вдруг резко встает, подбегает к чуе, на ходу доставая из рюкзака цветок и вручает его лектору. — накахара-сенсей, – произносит он, улыбаясь, — грусть вам не к лицу. чуя не знает, что в тот момент с ним случилось, не знает, почему судьба дернула не за нужную ниточку, а эмоции предали его, но он.. улыбнулся. искренне, так, как не улыбался никогда раньше. он взял в руки цветок, удивляясь, что это именно розовый тюльпан, а не, например, ромашка. — спасибо. тысячи звонков, каждодневные переписки, двести семьдесят четыре свидания и миллионы поцелуев — результат простого знака внимания, простого подарка. ведь чуя только потом узнаёт, что розовые тюльпаны на языке цветов — признание в любви.