двести пятьдесят долларов

Чонгук кончает в презерватив и выходит из распластавшегося на кровати тела. Он стягивает презерватив с члена и завязывает, кидая на пол. Не обменявшись ни словом с тем, с кем только что занимался сексом, он натягивает штаны на голое тело и уходит на кухню. Тэхён приходит на кухню спустя пару минут. Полностью одетый, но слегка потрёпанный, он садится за стол напротив Чонгука. Они не разговаривают и не смотрят друг на друга, пребывая в гробовом молчании. Кухня Чонгука серая и пустая. Найти на ней можно одну вилку, одну ложку, один нож, одну тарелку, две одинаковые чашки и растворимый кофе. Почти никогда он не бывает в этой кухне, и кроме него в ней не бывает никого. Поэтому она, как и всё в его квартире, мёртвая. Он делает кофе — для себя и для Тэхёна. Кофе горький, на вкус совершенно отвратительный, потому что у Чонгука не бывает сахара или молока. И этот отвратительный кофе они пьют в полной тишине. Кроме имени, о Тэхёне Чонгук не знает ничего. Они почти никогда не разговаривают — в этом нет необходимости. Тэхён приходит к нему через неделю в пятницу в восемь вечера, Чонгук оставляет в прихожей двести пятьдесят долларов и они уходят в спальню. Там они занимаются сексом и затем перебираются на кухню, где пьют отвратительно горький кофе и сидят в тишине пару часов. После Тэхён уходит, забирая оставленные в прихожей двести пятьдесят долларов. Единственное, что их связывает — это работа Тэхёна. Он продаёт своё тело, а Чонгук стабильно покупает его на несколько часов раз в две недели уже два года. За эти несколько часов Чонгук отдаёт четверть своей зарплаты, но ещё ни разу он об этом не жалел. Чонгук работает в офисе и ненавидит свою работу. Он приходит туда пять раз в неделю к восьми утра, возвращается домой к пяти часам вечера и проживает так день ото дня, месяц за месяцем, год за годом. Чонгук ненавидит каждый из проведённых на работе дней, но ничего не меняет, ежемесячно получая компенсацию за очередные стёртые из жизни тридцать дней, помогающую ему не умереть с голоду и оплачивать услуги Тэхёна два раза в месяц. У Чонгука нет друзей, нет семьи, нет хобби, нет увлечений. У Чонгука нет ничего, кроме работы и нескольких часов в месяц, проведённых с Тэхёном. Тэхён живёт той же жизнью, что и он. Они не разговаривают, но Тэхёна прочитать так же легко, как и Чонгука. Они люди одного вида — мёртвые, но почему-то всё ещё живые. Возможно, это и есть причина, по которой именно с Тэхёном Чонгук занимается сексом за деньги уже два года. Чонгук живёт в серой квартире без души, в сером доме, в сером городе с серыми людьми под тяжёлым серым небом. Даже форма в офисе, где он работает, серая. К Тэхёну он не питает никаких чувств и понимает, что это взаимно. Связывает их только секс, деньги и несколько часов в молчании на тошнотворно мёртвой кухне Чонгука. Тэхён красив, как фарфоровая кукла, обладает соблазнительными формами, которые Чонгук не в силах оценить по достоинству. Ему вполне нравится брать Тэхёна на своей вечно холодной кровати, нравится иногда смотреть на мягкие черты лица и фигуры, видя хоть что-то красивое в своей жизни. Но не только из-за этого Чонгук каждые две недели после рабочего дня ожидает прихода Тэхёна. Выпивая за столом горячий кофе в компании Тэхёна, Чонгук, кажется, чувствует. Не тепло, не эстетическое удовольствие и точно не любовь. Чувствует не что иное, как что-то. Мёртвая тишина между ними на кухне кажется чем-то правильным. Изредка сталкиваясь взглядом с Тэхёном, чьи глаза неподвижные и безысходно чёрные, и оттого, как бы парадоксально это ни звучало, кажущиеся единственной живой частью его искусственной красоты, Чонгук читает в его глазах многозначительное: «Я такой же, как ты». «Я тоже ненавижу эту работу, ненавижу людей, которые окружают меня, ненавижу каждый прожитый день и каждый заработанный самым мерзким трудом доллар. Я тоже ненавижу себя за то, что не могу ничего изменить и каждый день убиваю себя, чтобы завтра сделать это снова. Я ненавижу тебя, потому что ты — часть ненавистной мною жизни. Но я не могу ненавидеть тебя до конца, потому что только с тобой, на этой бездушной кухне, с этим ужасным кофе, в этой безжизненной тишине, я чувствую.» Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён встает с места, относит в раковину грязную кружку. Он одевается и берёт свою сумку. Тэхён берёт оставленные в прихожей двести пятьдесят долларов и закрывает за собой дверь.