My desirable darkness

«— Мне нравиться твой голос. Мне нравятся твои прекрасного цвета глаза...» — волнительно подумала я; и в который раз, моё сердце сильнейшими скачками, глухо отдаваясь в груди, готово было рухнуть в самые пятки... Настолько мне нравился ее смех, насколько же мне было невероятно и волшебно находиться здесь с ней, прямо сейчас. Вот она снова изучает меня своими любопытными ярко кофейного цвета глазами, чуть склонив голову к левому плечу, опираясь руками в деревянную скамейку, одиноко стоящую на краю мостика в парке. Её золотисто-рыжего оттенка до ушей отросшую по бокам челку, то и дело развивал в разные стороны ветер, как и кудри ее невероятных точно такого же оттенка волос; и она то и дело поправляла их туда сюда, пока в конце концов не подвинулась ближе, тихо, снова обратившись ко мне, будто бы нас мог кто-нибудь услышать: — Элли, давай, может уединимся где-нибудь? А то я продрогла до мозга костей... — Давай. Я тоже. Сейчас точно ноги себе полностью отморожу, — нервно усмехнулась я. Своими покрашенными малинового цвета губами, она сложив их в трубочку, сдула упавшую на её глаза челку; хитро и дерзко, исподлобья посмотрев на меня: — Нечего было по лужам прыгать, вот я же тебе говорила! — Ой, ну прости пожалуйста, мамочка! Я больше так не буду! Ты очень даже поддержала эту идею, кстати... — теперь хитро пришла очередь улыбаться мне. — Я знаю, — улыбнулась Дейзи мне в ответ. — Так уж и быть, дочурка, прощаю. Главное, чтобы меня тоже дома простили, когда я вернусь вся мокрая и замёрзшая, а на следующий день заболею. — мы болтали тихонько, уже не так громко крича на всю округу, размеренными шагами направлялись по полупустынной, асфальтированной тропинке парка, к кафе что тоже находилось где-то неподалеку. Я была в не сильно длинном до колен черном пальто, с кофейного цвета лёгком шарфике, спасающим от сильных порывов ветра; только коротко подстриженные от природы белокурого цвета волосы слегка развивались на ветру, а мои ярко-голубые глаза, даже через толстую завесу пасмурных туч, каждый раз глядели на Дейзи с нескрываемым, искренним интересом и любопытством. И может не только с этим. С чем-то ещё тоже... Дейзи же как раз светлое, коричневого цвета пальто, подходило как и к ее завораживающим кофейным глазам, так и к золотистым волосам, похожим на мой темным шарфиком; и черным, кожаным на маленьком каблучке сапогам. — Ты имеешь в виду Энтони? — Да... Про кого же ещё мне говорить, подруга? «Я твое здоровье беречь пытаюсь, вот и не отпускаю никуда практически в плохую погоду!» Да сейчас погода такая всегда, потому что осенняя... — Ему лишь бы найти отмазки на свою безграничную ревность! — воскликнула я, вызывая некоторый отклик у Дейзи. Заходим в кафе парка, с минимумом количеством посетителей, тихим персоналом состоящим из двух парней и девушки, и приглушённой спокойной музыки. Мы заняли столик в самом конце маленького кафе, расположившись у двух стенах на которых висели различные красивые надписи, что светились в приглушённом свете неоновым свечением; и теми же картинками с похожей но не более яркой подсветкой. Я подошла к Дейзи, помогая снять пальто, повесила его на крючок позади неё; своё же я туда повешала ещё до того, как мы поставили сумки. — Благодарю, услужливая мадам, — отшутилась Дейзи, мельком кидая на многозначительный взгляд. — К кому ему меня ревновать, если я постоянно гуляю с тобой? — Видимо, только ко мне. Но опять таки, все это скорее у него в голове, и забить на это просто так не получится... — В том-то и дело, что не получится, — поддержала Дейзи, отказываясь садиться передо мной на стул, прожигая взглядом напечатанный листочек с чеком от нашего заказа. — И было бы, конечно, здорово, если бы прямо сейчас мы бы пообсуждали кого-нибудь другого, — высказалась Дейзи. В тот момент когда я открыла было рот, чтобы что-то сказать в ответ, девушка за стойкой на выдачи заказов, окликнула номер с чеком в руках Дейзи; и той след уже простыл. И вот она подходит ко столику снова, только теперь с двумя бумажными, обжигающе горячими стаканчиками в руках; один латте ставит передр мной, а второй американо — перед собой. Кофе в них настолько же обжигает, как и наши взгляды, время от времени что мы бросаем друг на друга, умолкнув на время, и отдыхая от разговоров в тишине, пока каждая думает о своем, и одновременно не одна из нас не в силах отвести друг от друга заинтересованного взгляда; и, наконец таки, подать голос. Однако, когда Дейзи вдруг неожиданно вмиг обрывая всю мирно стоящую вокруг нас спокойствие и тишину, произнося следующие слова, горячая, словно раскалённая лава жидкость с кофеином из стаканчика, чуть не выплёскивается наружу; когда я редко сжимаю его, и давлюсь от удивления: — У тебя такие нежные, красивые глаза... — произнесла Дейзи, вдруг опуская руку со стаканчиком американо на столик. — Я это, конечно, пусть уже говорила, и не раз, но теперь я бы хотела передать это немного по другому... — чуть замешкалась она, как заметила я. — Это как? По другому? — тихо поинтересовалась я, словно бы не понимая, о чём идёт речь. — Немного в иных чувствах. Как бы дико не звучало, но я... Элли, я не люблю Энтони уже очень давно... Но зато... Все эти нелегкие дни, мне было так тепло на душе видеться с тобой... — Дейзи слабо улыбнулась, чуть поддаваясь вперёд. — Боже... У тебя такие глаза... Прости, если я наговорила глупости... — Брось... — прервала её я, осторожно протягивая руку на стол, и с той же настороженностью, следя за всеми реакциями Дейзи; накрыла ее руку своей ладонью. — Я тоже так давно хотела сказать тебе Дейзи, что... Очень люблю тебя, а ещё, мне очень нравится твой... — Голос? — тихим эхом повторила она. — Неужели, мы думали об этом одинаково? — И не зря, как мне кажется... — произнесла я, резко вздыхая; когда Дейзи внезапно и неожиданно, не просто наклонилась ко мне ещё ближе, но и поддалась вперёд совсем, пока я не почувствовала тепло её кожи, соприкасающейся с моей; пока наши пальцы вместе не сплелись, губы не сомкнулись в одном невероятно горячем и неземном поцелуе (гораздо горячее чем кофе что мы здесь пили, и все подобные горячие напитки вместе взятые) И пока чуть отпрянув друг от друга, соприкоснувшись друг о друга лбами, все не заслышав ни единого лишнего шума, в постепенно утихающего в поздних сумерках кафе, мы посмотрели друг на друга внимательно ещё раз; дабы не иметь ни одного крошечного сомнения по поводу того, что это всё нам приснилось, что все это на самом деле; опомнились, сладостно шепча друг другу: «— Я люблю тебя...»