the rescued

      Музыка гитарным переливом плывёт по воздуху. Свет приглушённый, мягко-жёлтый, приятно ложится на окружающее медным оттенком. Пахнет алкоголем, сладковатым дымом кальянов, по́том и сплетением химозной парфюмерии. Тэхён держит в руках стакан с кашасой, но пьёт мало. Лишь смачивает губы, уставившись в тёмную, хорошо отполированную барную стойку. — Привет, — звучит со стороны.       Тэхён поворачивается, натыкаясь взглядом на девушку, занявшую стул рядом с ним. Её сияющая здоровым цветом кожа, выгодно оттеняется алым платьем без бретелек. Лиф оформлен так, что грудь едва заметна, но это очень сексуально, распаляет интерес. Она забрасывает ножку на ножку, открывая взгляду округлые коленки. Длинные рыжие волосы шелковистой волной спускаются по спине до самой поясницы. Несколько передних прядей прихвачены заколками-невидимками. Овальное лицо, небольшой носик, пухлые губы, зелёные миндалевидные глаза и россыпь мелких веснушек на щеках. — Угостишь меня?       В руках у девушки пустой бокал. Тэхён втягивает в себя воздух, среди раздражающих запахов, выделяя один. — Шерри Палэ Кримэ, — заказывает он у бармена. — Вау, — подаётся вперёд девушка, как бы невзначай положив руку на его предплечье. — Ты правильно угадал. А что ты ещё умеешь? — Много чего, — ухмыляется Тэхён, приподнимая брови. — Покажешь?       Тэхён ухмыляется шире, наблюдая за тем, как она опустошает новый бокал, а после тянется к нему. Он запускает левую руку в её волосы, а правой придерживает подбородок. Их губы сталкиваются с силой. Тэхён знает, что потом будет стирать чужую помаду со своего лица. Он отстраняется, облизываясь. Девушка, сжимает пальцы на его руке, потянув на себя. — Пойдём со мной.       Тэхён достаёт из кармана сложенную вдвое купюру. Оставляет её на барной стойке и послушно следует за девушкой. — Хочешь потанцевать? — спрашивает она, начиная покачивать бёдрами под музыку. — В другой раз.       Девушка понимающе улыбается, поспешив вперёд. Они выходят не через главный вход, а через запасной. Их встречает серый торец соседнего здания, мусорные контейнеры, втиснутые в небольшой выступ немного дальше и темнота, разгоняемая тусклым светом фонарей. — Меня зовут Офелия. — Вулф.       Они оба широко улыбаются, прекрасно осознавая, что названые имена не более, чем выдумка. Тэхён громко выдыхает, когда его толкают к стене. Девушка ниже его, может быть, сантиметров на десять. Но силы достаточно для того, чтобы прижать его лопатками к шероховатой поверхности. Каждая крупинка, побитого временем и погодными условиями, бетона впивается в кожу сквозь ткань сиреневой рубашки с расстёгнутым воротом.       Девушка липнет к нему, укладывая на широкие плечи ладони. Она прячет лицо на чужой шее, целует её пару раз, а потом скользит руками ниже. — Я всё из тебя выжму, обещаю, — воркующим хрипловатым голосом обещает она, при этом нырнув к чужой промежности, чтобы потом крепко сжать пах. — Обещаю-обещаю. Ты не пожалеешь, поверь. Это будет твоя лучшая ночь.       Тэхён видит, как её зелёные глаза немного светлеют. Как вокруг тёмного зрачка появляются серебристые кольца. Её рот открывается, но вместо обычных человеческих зубов в нём показываются острые маленькие клыки. — Ага, — слышится позади них ироничное. — Сладкая последняя ночь.       Девушка взвизгивает, когда на неё набрасывается сеть. Её лицо темнеет, на скулах появляются глубокие желваки. Так, будто исчезает весь подкожный жир. Её начинает лихорадить, глаза округляются, почти вываливаясь наружу. — Каждый раз на тебя ведутся, — подмигивает Тэхёну Чимин. — Вот, что значит сила смазливого личика. — Пошёл ты, — хмыкает Тэхён, наблюдая за тем, как двое охотников затаскивают суккубицу в багажник чёрного внедорожника, каким-то чудом втистутого в довольно узкий проезд. — В следующий раз я буду сидеть в машине, а ты станешь наживкой. — На моё личико ведутся только престарелые доны, — усмехается Чимин. — А это немного не наш профиль. — Скажи об этом своей бывшей. Вот она обрадуется. — Иди в задницу.       Тэхён расправляет слегка измятую рубашку. Его длинные ноги обтягивают узкие приталенные брюки. Чимин изловчается шуточно шлёпнуть его по заднице, прежде, чем они выходят на оживлённую улицу, чтобы забраться на заднее сидение ещё одного обезличенного автомобиля. Тэхёну протягивают бутылку минеральной воды, и он с удовольствием почти полностью опустошает её, пытаясь смыть с языка сладковатый привкус чужой помады.       Его на какое-то время оставляют в покое. Чимин зависает в телефоне, а ребятам, сидящим на переднем, явно не о чем с ним поговорить — они пока новички. Очередная партия свежих неподготовленных людей от Чон Хосока.       Тэхён немного съезжает на сидении вниз, широко расставляя ноги. Он ненавидит такие узкие брюки, хочется расстегнуть пуговицу и оттянуть ткань от промежности. Но вместо этого, он запрокидывает голову, повернувшись к окну. Пейзаж довольно однообразный. Сначала мелькают, омываемые песочным ночным освещением, дома. А потом всё чаще попадаются тенями прорисованные деревья. Из приоткрытого окна дует ветер. Пахнет цветущим гибискусом и эритриной. Тэхён может поклясться, что видит мелькание медоносных бражников.       На горизонте разливается алая полоса. Словно из сизого облака начинает течь магма. Брезжит рассвет, глаза Тэхёна мало-помалу смыкаются. Он весь прошлый день провёл на ногах, а потом бодрствовал ночью, принимая участие в охоте на суккуба, которые, в последнее время расплодились и взялись терроризировать весь юг страны. Тэхён думает о Чонгуке. Думает о том, как тот сейчас, наверняка, спит в своей кровати. Тэхён представляет, как забирается к нему под бок, вдыхая лесной влажный запах дождя. Он не звонит ему, не пишет и не стремится немедленно увидеться. Тэхён даёт ему время для того, чтобы привести свою жизнь в порядок. И так же даёт время себе, чтобы привыкнуть к тому, что он уже не одинок. Оказывается, привязанность к кому-то это не только секс и эмоциональная связь. Это ещё и ответственность за чужую жизнь. За благополучие, за ментальное и физическое здоровье, за сытый желудок. Тэхёну нужно решить, как действовать дальше. Если они будут вместе… Если они будут вместе, то на его плечи ляжет ответственность не только за Чонгука, но также и за его брата. Тэхён понятия не имеет, как вести себя с детьми. Его младшие братья всегда были под боком родителей. Он с ними и не общался толком, поэтому возникшая ситуация сейчас его немного нервирует. Серьёзные отношения требуют абсолютной отдачи, но Тэхён слишком привык быть одиночкой без семьи и без сопутствующих её хлопот. Друзья не в счёт, это немного другое. Тэхён им, конечно, поможет в случае чего, но в душу лезть не станет, пока его самого не попросят. — Куда мы едем? — спрашивает Тэхён, наконец-то замечая, что машина движется не в направлении к их базе, а в совсем другое неизвестное место. — Возникло ещё одно… дельце, — заявляет Чимин. — Ничего необычного. Ты можешь пока подремать.       Тэхён вздыхает, складывая руки на груди. Он искоса поглядывает на друга, который опять начинает пялиться в свой телефон. Улыбка на чужом лице не предвещает ничего хорошего, такую он видел как раз тогда, когда тот общался со своей бывшей женой. Тэхён отворачивается, очень надеясь, что они не вздумали вновь сойтись. Иначе их и так далеко не спокойная жизнь заиграет новыми взрывоопасными красками. И не то чтобы Тэхён не желает Чимину личного счастья. Конечно, желает. Только, чтобы тот действительно был счастливым, а не пребывал на поле межполовой битвы с утра до ночи.       Тэхён прикрывает глаза и перед его мысленным взором опять появляется Чонгук. Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук… После того, как Тэхён выпил из флакона загадочное демонское пойло, его не отпустило, а наоборот стянуло словно жгутом. Эликсир не сработал. Совсем. В одном из телефонных разговоров Юнги назвал это эффектом плацебо. Их с Чонгуком связь если и не сказочная, то завязана на психологическом влиянии друг на друга. Даже если это болезнь, то, наверное, это не лечится. Если честно, Тэхён и не хотел бы избавиться от этого. От глубокого чувства, что-то жёстко, будто тетива, натягивается, то омывает сердце сладким нектаром. Тэхён скучает по Чонгуку. Да, он очень-очень соскучился.       Когда он собрал вещи и покинул небольшую хижину, ставшую им домом, Тэхён впал в некую апатию. Он не думал, что разлука с кем-то может так на него повлиять. Помогали частые вылазки на охоту, загруженность не давала мыслям скакать испуганной ланью. Также он несколько раз посещал семью Гонсалес. Они отстраивают полусгоревший дом, но не держат ни на кого зла. Возможно, это из-за Мин Юнги. Деньги творят чудеса, а демон неплохо вложился в новую резеденцию кугуаров. Тэхён не видит полной картины, но даже не сомневается, что Юнги не останется в проигрыше и заделался меценатом не просто так. Впрочем, это совсем не его дело.       Сквозь лёгкий туман дремоты, Тэхён думает о том, что хотел бы сделать это… Встретиться с Чонгуком. Может быть, через месяц?.. Нет, ждать слишком долго, у него и так будто кожа зудит. Тогда, на следующей неделе? Может быть, в пятницу. А может быть, на выходные. Если Чонгук захочет. Тэхён должен связаться с ним напрямую. Должен побороть внутренний страх и набрать выученный на зубок чужой номер телефона.       Тэхён не замечает, как засыпает. А когда просыпается, солнце лижет его щёки, заставляя прищуриться. Машина больше не движется и, более того, кроме него в ней никого нет. Тэхён начинает хмуриться.       Он выбирается наружу, замечая впереди вереницу внедорожников со знакомыми номерными знаками. Тэхён оглядывается вокруг, замечая невысокий деревянный фермерский забор, большое поле, засаженное кукурузой, несколько деревьев, которые зелёными силуэтами прорисовываются на фоне ярко-синего безоблачного неба.       Тэхён входит на чужую собственность сквозь распахнутые ворота. Лента грунтовой дороги приводит его к огромному участку, на котором расположены дом и хозяйственные пристройки позади него. Тэхён видит вьетнамских свинок, припустившихся со всех ног, едва заметив его. Он слышит гогот гусей, кукареканье петуха. Чувствует запах жареного мяса, скорее всего барбекю и думает, за каким чёртом они сюда приехали?       Чем ближе Тэхён приближается к дому, тем больше потеют его ладони. Его подсознание, похоже, уже давным-давно всё поняло. Но упрямый мозг не хочет в этом признаться, заставляя кожу покрыться крупными мурашками.       На зелёной лужайке перед входной дверью стоит длинный стол. Стол накрыт светлой скатертью, умещает на себе плоские обеденные тарелки, ложки и вилки, и тарелки поглубже, полные еды. Сокджин стоит у гриля, вооружившись лопаточкой и вилкой для мяса. Намджун настраивает гитару, Хосок всячески лезет ему под руку, похоже раздавая ценные советы. Чимин, пока никто не обращает на него внимание, суёт в рот тарталетку, а потом, увидев приближающегося Тэхёна, расширяет глаза, восклицая: — Наш Спящий Красавец наконец-то проснулся!       Тэхён хлопает глазами, переводя взгляд от парня, к столу и обратно. Потом в поле его зрения попадает бегущий за жёлтыми клубками цыплят до боли знакомый мальчонка, блестящий коварной щербатой улыбкой. Мальчик хватает одного, прижимая к себе, а идущий позади него Юнги, причитая, пытается заставить выпустить несчастное создание: — Нет, волчонок, мы не будем издеваться над божьими созданиями, не сегодня.       Тэхёну кажется, что он попал в какой-то параллельный мир. Или всё ещё плывёт сквозь сюрреалистичный сон. Чувство оторванности от реальности обостряется с появлением Чонгука. Тот одет в простую серую футболку и джинсовые шорты, достигающие чуть ниже колен. Некогда болезненно-худое лицо округлилось. Нос уже не так выпирает вперёд, но глаза всё такие же круглые и магнетические. Тэхён немо распахивает рот, когда Чонгук подходит к нему. Парень, словно обращаясь с испуганным диким животным, осторожно перехватывает чужое запястье. И делает это с таким видом, будто тут же уберёт свою руку, если Тэхён не захочет терпеть его прикосновение. А когда убеждается в том, что всё в порядке — тащит за собой. И Тэхён, как послушный телёнок на привязи, следует за ним в дом.       Прихожая светлая, выполнена в бежевом цвете. Широкий коридор, выходящий на лестницу, которая ведёт куда-то наверх, темнее, с обоями в повторяющийся золотистый ромб на глубоком синем фоне. Они поднимаются на второй этаж, а Тэхён не может оторвать взгляд от чужого затылка. Чонгук немного состриг волосы. Не коротко, но теперь завязать хвост вряд ли получится. Его крепкая шея переходит в широкие плечи, скрывающиеся под футболкой. Тэхён не должен быть свиньёй, но всё равно опускает взгляд вниз, на чужую задницу. Он встряхивается, внезапно начиная тонуть под лавиной густых пряных феромонов, накрывших их с головой. — Держите себя в руках, мистер, — привычно по-доброму язвит Чонгук, на секунду обернувшись, чтобы блеснуть понимающей белозубой улыбкой.       Тэхёна заводят в комнату. Та просторная, с огромными окнами, тянущимися от потолка до самого пола. Кровать, королевского размера, занимает приличную часть пространства. Есть ещё шкаф, прикроватный столик, книжная полка, заваленная разноцветными политурками. — Это сон? Я сплю? — вполне серьёзно спрашивает Тэхён. Он может дать руку на отсечение, что его глаза, из-за переполнения эмоций, горят волчьим цветом. — Нет! Я… Я сам в растерянности, — смеётся Чонгук, зарываясь пятернёй в свои густые тёмные волосы. — Я даже репетировал. Но… Привет?.. Я так соскучился.       Тэхён не знает, кто из них тянется к другому первым. Он заключает Чонгука в крепкие объятия, чувствуя как внутри, из-под диафрагмы, вот-вот вынырнут наружу мыльные пузыри счастья. Тэхён улыбается как идиот, купаясь в чужом аромате и не зная, сможет ли отстраниться хотя бы в ближайший час. Ему хочется потереться и оставить свой запах. Как можно больше запаха. — Я виноват, — положив подбородок на его плечо, шепчет Чонгук. — Мы должны были встретиться намного раньше. Прости меня. — Нам обоим нужно было время, — поглаживая его по спине, отвечает Тэхён. Между ними возникает полная гармония. Не нужно даже рта раскрывать, чтобы понять чужие чувства. Но Тэхён всё равно беспокоится: — Как ты? Сейчас ты в порядке?       Чонгук немного отодвигается, солнечно улыбаясь. — Со мной всё хорошо. Теперь да, — говорит он и будто тоже не в силах не прикасаться к человеку напротив, тянет руку, чтобы погладить чужую щеку. — Как тебе дом? Я недавно купил. — Он прекрасен. — Тогда… — Чонгук отходит к прикроватному столику, открывает выдвижной ящик, а потом возвращается обратно. Тэхён смотрит на протянутую руку, ладонь и ключи, лежащие на ней. — Это и твой дом тоже. А это моя комната. Она может стать нашей, общей. Если ты хочешь.       Тэхён моргает, ощутив, как запекли глаза. — Чонгук, — сглотнув, выдавливает он из себя. — У меня такая работа… Ты должен понимать, что я не брошу дело своей жизни. Я буду исчезать на неопределённый срок, а потом опять появляться. Я буду раненым и буду, как и раньше, на грани жизни и смерти, это неизбежно. Нужно ли тебе это? Готов ли ты с этим смириться? Хочешь ли помнить обо всех ужасах прошлого? Стоит ли оно того? И, Чонгук… — Тэхён, — перебивает его парень. — Я буду ждать тебя здесь. Потому что, чёрт возьми, люблю тебя. По-настоящему, понимаешь?       Тэхён цепляется за его шею, впиваясь в губы поцелуем. Тот получается смазанным, жарким и влажным. В какой-то момент Чонгук явно хочет сунуть ключ в чужой карман. Брюки слишком узкие, чтобы справиться с этим так просто, но у него получается. Они смеются, вжимаясь во лбы друг друга, прикрыв глаза от взаимной эйфории. — Тебе идут эти брюки, — усмехается Чонгук, отступив на шаг назад, оценивающим взглядом пробежав по чужому телу. — И рубашка тоже. — Правда? — ухмыляется Тэхён, расстегнув ещё одну пуговичку ниже воротничка. Чонгук шлёпает его по руке, слегка порозовев. — Нас ждёт обед. Ребята очень старались. — Могли и меня предупредить. Я весь взмыленный после ночной охоты. — Это же был сюрприз. И, да, я чувствую на тебе чужой отвратительный запах, — ревниво блеснув глазами, замечает Чонгук. — Ну так сотри его с меня, — распахивает руки по сторонам Тэхён. — Позже, сердцеед, — фырчит Чонгук, беря его за руку и переплетая с ним пальцы.       Они спускаются обратно на первый этаж, внутри Тэхёна рвёт плотину чувств, ему кажется, что он вот-вот лопнет от переполняющих его эмоций. — Чонгук, — зовёт он. — Я тоже тебя люблю. И спасибо, что хочешь быть со мной.       Чонгук приостанавливается, удивлённо округляя глаза. Его губы трогает лёгкая открытая улыбка. — Разве могло быть иначе?