Тебе нравится?

                    Любовь.       Безграничная.       Всепоглощающая.       Микки всем своим голым телом ощущал её, пока перебирал отросшие пряди Галлагера, голова которого покоилась на его животе.       На безымянном пальце, в свете утренних лучей солнца, бликовало кольцо. За окном – вовсю кипела жизнь привилегированного района, к уровню которого даже спустя несколько недель было сложно привыкнуть. Периодически накатывало такое чувство тоски по родным краям, что хотелось вернуться.       Но иногда, чтобы взлететь, нужно обрубить мешающие оковы.       И Микки думал об этом, когда в очередной раз планировал сдаться. Он старался. Ради Йена. Получая в ответ взгляд искренней благодарности и понимания.       Микки отвернулся от окна и закрыл глаза. Судя по тому, как пальцы Галлагера замерли на его боках после ленивых поглаживаний, – не только его снова клонило в сон. Но через пару минут Йен отлепил прилипшую щеку от его живота и приподнялся на локтях.       — Надо уже глянуть сегодня, где тут можно постричься.       Микки посмотрел на него сонными глазами: рыжая макушка взлохматилась после его манипуляций пальцами, чёлка спадала на лоб, а короткие волоски на висках и за ушами завивались самым комичным образом. Он провёл пятернёй, зачёсывая его пряди к затылку.       — Зачем?       — Эм… Мешают? Считается причиной?       — Я думал, мы сегодня докупим мелочи, а вечером сходим в «Алиби».       — Мелочи подождут, а в «Алиби» мы были позавчера. Заметь, третий раз я заговариваю об этом, и у тебя сразу появляются совместные планы, а потом уже не до этого, — Йен нахмурился, но в следующую секунду его лицо разгладилось от осознания: — Тебе нравится.       Внезапное открытие даже не являлось вопросом.       — …       Микки снова закрыл глаза и отвернулся, притворяясь глубоко спящим.       — Херовая попытка, — Йен в открытую смеялся над ним. — Поэтому ты постоянно их теребишь?       Это уже превращалось в какой-то монолог.       — Хорош выёбываться, — Галлагер навис сверху и прижал его руки по бокам от головы к кровати. — Признай это. Нравится, а?       — Завали, — Микки не мог контролировать свои губы, уголки которых поползли вверх.       — А свои патлы так и не дал тогда потрогать.       Тогда.       Когда согласие на побег и обещания подкармливали надежду, только чтобы потом я-не-могу-прости сожрало её за один присест.       Горько-сладкое воспоминание.       Микки уставился изучающим взглядом на лицо Галлагера и не понимал до конца, как же так получилось, что они теперь были здесь. Вместе. В отдельной квартире. С кольцами на безымянных пальцах.       О такой жизни он когда-то мог только фантазировать перед сном.       А теперь это стало их новой реальностью.       Йен неожиданно дёрнулся вперёд и влажно поцеловал его шею. Но на этом не остановился и продолжил засасывать нежную кожу.       — Мы так с кровати не выберемся, — с придыханием отозвался Микки. — И проебём свободный день.       — Разве не хорошее времяпровождение, — промямлил Галлагер сквозь причмокивания.       Естественная реакция снова нарастала внизу живота тянущим ощущением. Их члены прижимались друг к другу и настойчиво требовали углублённого продолжения контакта.       Микки вслепую протянул руку к прикроватной тумбе и нашарил на ней бутылочку лубриканта.       — Этот реально лучше, чем предыдущий.       Он немного подрочил Йену, пока тот выдавливал гель на пальцы, и привстал, поворачиваясь к нему спиной и опираясь локтями на широкое обитое велюром изголовье.       — А когда-то ты и харчку был рад.       — Пошёл на хер.       Йен смазал его вход, без фанатизма проникая пальцами внутрь для проверки, а остатки геля распределил по своему члену.       — Подарю эту возможность тебе.       Галлагер толкнулся в него, не встречая особого сопротивления после прошлой ночи, и обхватил пальцами бёдра, на которых всё ещё виднелись бледно-жёлтые следы от их недавнего активного тестирования новой кровати.       Микки даже не пришлось напрягаться для встречного движения, – Йен тянул его на себя и отпускал в удобном для обоих ритме.       На ткани изголовья оставались слабо заметные дорожки от коротких ногтей. На шее – подсыхающая слюна Галлагера. На сердце – абсолютная свобода, в которую до сих пор с трудом верилось.       — Сегодня ночью я тебя трахаю, — задыхаясь, Микки предупредил Йена.       — Окей, босс.       Тихо постанывая от удовольствия, Микки оттолкнулся от изголовья и откинулся спиной на Галлагера. Он положил голову ему на плечо, когда почувствовал одну из его рук на груди, а вторую – на члене.       — Прикинь, как Терри сейчас охуевает где-то там внизу. Поджигать не надо – сам от злости сварится.       Йен ускорил движения и начал дрочить ему быстрее.       — Ты же хотел показать ему наше секс-видео. Пусть смотрит вживую.       Усмешка Микки потерялась в судорожном стоне, когда давление на простату и стимуляция рукой подвели его к краю. Пульсация заставила Галлагера с мягким горловым звуком кончить почти следом.       Йен тяжело дышал в ухо, и Микки повернул голову, чтобы посмотреть на него. Медленно открыв глаза, Галлагер потянулся к его губам и оставил на них небрежный смазанный поцелуй.       — Посмотри вперёд.       Микки перевёл взгляд туда же, куда смотрел Йен, и увидел белёсые капли на изголовье. Выражение его лица сменилось на что-то в духе я-тут-ни-при-чём, но всё же он отпихнул Галлагера от себя и направился в ванную, возвращаясь через некоторое время с влажной тряпкой.       — Идёшь в душ? — спросил он между делом, пока вытирал сперму с бархатистой ткани и простыни.       Йен размял мышцы и последовал за ним в ванную, забираясь в большую стеклянную кабину и ожидая его под струями воды. Едва Микки успел заскочить и протянуть руку к маленькой полке, как Галлагер запустил пальцы в его намокающие волосы и вспенил шампунь. Микки закрыл глаза и просто позволил ему это делать.       Мелкие капли воды падали на лицо, и он стоял под ними, стоял, закинув голову, даже когда Галлагер убрал руки и занялся собой.       — Сегодня я видел странный сон… — начал Микки, вспоминая фрагменты. — Какой-то дом с большой крышей. Сбоку прямо на ней стоял отец… Я не знаю как, но он реально там, блять, стоял и не шевелился.       Йен внимательно наблюдал за его задумчивым лицом, споласкиваясь от геля.       Микки продолжил:       — А потом резко вспыхнуло огромное пламя. На секунду. И весь дом, силуэт Терри – стали абсолютно чёрными. Он так и продолжал стоять без движения. Но я помню его пустые белые глаза. Как он смотрел ими на меня…       — Пиздец, — Йен не знал, что сказать. Вместо слов он налил в ладонь геля и начал намыливать тело Микки, скользя по его коже.       — Только сейчас вспомнил, — Микки приоткрыл глаза и посмотрел на него, возвращаясь в реальность.       — Думаю, это недавние события так отпечатались в памяти.       Галлагер завёл руки к его спине, чтобы распределить и там немного пены.       — Да хер его знает.       Руки Йена остановились и обхватили его, чтобы удержать от погружения в тёмные мысли.       — А может быть, это знак, что теперь он окончательно ушёл из твоей жизни. Ты сжёг его тело – он сгорел в твоём сне. Сны – это же подсознание.       — Галлагер, — Микки остановил его рассуждения. — Не лечи меня опять своей психологией.       Йен широко улыбнулся и потянулся за поцелуем. Эффективный способ заткнуться.       А что если это правда? То, о чём разглагольствовал Галлагер. В последнее время действительно дышалось легче, зная, что человека, который загубил всё детство и юность, больше нет. Утихла вина, которую усердно вдалбливали с самого рождения в голову, пропало внушённое убеждение в собственной «неправильности», которое когда-то день за днём разъедало изнутри.       И Микки признавал, что если бы не Галлагер, то он, наверное, никогда бы не оправился. Не обрубил этот гнилой корень, мешающий ему реабилитироваться.       Он отвлёкся от размышлений, когда Йен подошёл вплотную и скользнул руками к заднице, углубляя поцелуй. Как будто хотел заставить всё плохое вылететь из головы.       — Так, всё, — отстранился Микки, почувствовав его нарастающую эрекцию. — Проваливай отсюда.       Галлагер рассмеялся, но не сдвинулся с места.       — Вон! — Микки вытолкал его за дверь кабинки и наконец смог спокойно закончить водные процедуры.       Когда он прошёл в комнату, чтобы одеться, то заметил, как Йен, в майке и спортивных штанах, уже суетился на кухне. Он вытащил сигарету из пачки на комоде и решил составить ему компанию там же.       От аппетитного запаха еды рот моментально наполнился слюной.       — Что готовишь? — Микки запрыгнул на тумбу и глянул на сковороду, на которой жарились несколько яиц вместе с ломтиками бекона.       — Нет сил заморачиваться, — Галлагер посмотрел на неподкуренную сигарету, зажатую между его губ. — Моё предложение пока не курить в квартире не было шуткой, Микки. Не хочу, чтобы нас выселили за нарушение условий…       — Всё-всё, — с недовольством сдался Микки и отложил сигарету. — Не заводи шарманку.       Уголки губ Йена приподнялись, и он подошёл к нему, останавливаясь между ног.       — Я действительно хочу попытаться что-то изменить в нашей жизни. Но это не значит, что мы будем также выгуливать собак в памперсах и манерно разговаривать. Просто… маленькие улучшения.       — Я понял, — взгляд Микки смягчился и пробежался по лицу Галлагера, задерживаясь на спадающей чёлке, а рука утонула во влажных прядях на макушке. — Ладно. Сходим сегодня постричься.       Вместе. Чтобы никакой довольно-милый-и-отзывчивый-бегун по дороге не прицепился.       Йен положил руки на его бёдра и просиял в лице:       — Будешь по ним скучать?       — Заткнись.       — Очень буд…       Микки заставил его замолчать одним из самых приятных для них способов. Йен мгновенно отозвался, касаясь его языка своим, и потянул за ноги к краю столешницы.       Сколько бы лет ни прошло, они всегда будут вести себя как подростки с бушующими гормонами.       Хотя, кто его знает, может, виной всему – вовсе другое.       Со сбившимся дыханием Микки отстранился и посмотрел в полуприкрытые глаза Галлагера.       Если бы кто-то осмелился десять лет назад сказать ему, что с этим парнем он свяжет свою жизнь, он бы, естественно, не поверил. И под зад пнул вдогонку за такие прогнозы.       «И это всё, что ты ему скажешь? Какое же ты ссыкло».       «Мне сказать, почему тебе не похер?»       «Ты любишь его?»       — Я люблю тебя.       Спонтанно.       Тихо.       Честно.       Йен на какие-то секунды затаил дыхание, услышав признание, несмотря на то, что они теперь нередко произносили эти слова друг другу. Наверное, всё ещё привыкал к тому, чтобы слышать такое от него.       От того, кто пиздил его в юности и грозил расправой за любое проявление «светлых» чувств.       Галлагер не удержался и улыбаясь оставил на его губах мягкий поцелуй.       — Я тоже тебя люблю.       Микки знал, что Йен был влюблён в него уже тогда, когда он сам не мог разобраться со своими чувствами к нему. А теперь понимал, что в глубине души испытывал то же самое.       Но даже когда они начали открыто говорить об этом, кровь всё равно каждый раз предательски приливала к лицу.       Как и сейчас.       Микки удерживал взгляд, но боялся в один момент взорваться от распирающих чувств.       В итоге он сдался и с ответной маленькой улыбкой кивнул в сторону плиты:       — Завтрак.       Йен резко дёрнулся и метнулся к плите, чтобы её выключить, а Микки на это лишь хихикнул и прислонил голову к навесному шкафу.       Он наблюдал, как Йен поделил вовремя спасённое содержимое сковороды на четыре части, распределил поровну по тарелкам и поставил их на небольшой обеденный стол, возвращаясь, чтобы налить кофе. Сердце сжималось от картины перед глазами, но он ничего не мог с собой поделать.       Ему нравилось любить его.       С длинными волосами и короткими. С щетиной на лице и без неё. С отпечатками подушки на лице. С дурацкими повседневными привычками. Со всеми его загонами.       Он любил.       И в этом уж точно мог признаться вслух.