Негэнтропия

— Колесников! — раздаётся мальчишечий крик из коридора, находящегося этажом выше. — Нахуй пошёл! — звучит в ответ ещё громче, намного более низким и прокуренным голосом. Новый преподаватель физики и математики Александр Иванович даже притормаживает, услышав этот чудесный диалог. Выгибает бровь и смотрит в сторону лестницы, по которой с недовольным видом, перешагивая по две ступеньки, спускается этот самый Колесников: каланча ростом с метр девяносто, бойкий детина — если такой нахуй послал, лучше не возражать и пойти. До пола следующего этажа ученик внезапно решает добраться в ускоренном темпе и съехать по перилам. Легко залезает на деревянную перекладину, отталкивается и едет вниз. — Колесников! — дублирует обращение стоящая рядом с Александром Иванычем завуч. Парень недовольно зыркает в её сторону, демонстративно втыкая в ухо второй наушник. — Что это за экспонат? — интересуется математик. — Артур Колесников. Одиннадцатый «В». Одному Богу известно, что в голове у этого ребёнка. Или Дьяволу. Очень скверное поведение, с которым не справляется ни один наш учитель. Но, стоит заметить, оценки у него довольно хорошие, не считая точных наук. Прошлый наш учитель математики, честно сказать, из-за Колесникова и уволился, не совладал с характером мальчишки, имея такой же сложный. Возможно, нам нужен кто-то более мягкий, устойчивый перед выходками. Вся надежда на вас, вы ещё молодой специалист. — Не переживайте, Тамара Васильевна, — улыбается Александр Иваныч. — Я уже работал с похожими детьми, думаю, я справлюсь и с ним. Возможность проверить свои способности к укрощению бунтующих подростков Александру Ивановичу представляется уже на третьем уроке. У уже известного одиннадцатого «В» по расписанию физика. Когда учитель заходит в кабинет, Колесников сидит на стуле, закинув ноги на парту, — стоит отметить, парта первая! — с абсолютно невозмутимым лицом смотрит на Александра Иваныча и затягивается электронной сигаретой. Весь остальной класс встаёт со своих мест, приветствуя учителя, и лишь один Артур остаётся сидеть на жопе ровно, выпуская из ноздрей пар и листая, судя по всему, мемчики в телефоне. Александр Иванович предпочитает не делать замечаний сходу, глупо понадеявшись, что Артур сам решит присоединиться к работе на уроке. Чуда не случается. Ученик хоть и убирает ноги со стола и прячет электронную сигарету, к учёбе не приступает, продолжая смотреть в экран гаджета. У Александра Иваныча заканчивается терпение. — Колесников, выходи к доске, — требует учитель. — Да ставьте вы два, я не понимаю нихрена, — заявляет Артур. Александр Иванович пожимает плечами и действительно ставит двойку в журнал. Укоризненно глядит исподлобья на Колесникова. Тот смотрит на него в ответ с таким холодом, что становится не по себе. Казалось бы, глаза зелёные, цвет приятный, а столько презрения и похуизма, что мурашки по коже. Сразу после урока Александр Иванович спешит поделиться впечатлениями с завучем, встречает её в коридоре. Тамара Васильевна после рассказа преподавателя только разводит руками. — С ним очень сложно. — Бра-ат! — доносится с другого конца коридора. — Оп-па! — отвечает Артур, вышедший из кабинета неподалёку, пока неизвестному для Александра Иваныча и завуча собеседнику. К Колесникову подбегает парень чуть пониже ростом, с тёмными, в отличие от рыжего Артура, достаточно длинными волосами. Ребята здороваются рукопожатием. Артур сразу протягивает другу электронку. Александр Иванович вопросительно смотрит на Тамару Васильевну. — Антон Малюгин, параллель, «А» класс. Такой же, как Колесников. Хотя, нет. Колесников будет похлеще. — Смотри куда прёшь, чепушила! — внезапно гаркает Артур на восьмиклассника, который во время бега задел рюкзак старшеклассника. Колесников поправляет сумку, и в этот момент Александр Иванович замечает на кистях подростка синяки. «Дерётся», — делает вывод учитель. О том же свидетельствует еле заметный синяк на правой скуле и царапина рядом с ним. — Иди в жопу! — басит ломающимся голосом бесстрашный восьмиклассник. — Ах ты, сука, — выплёвывает Артур и одним резким движением передаёт свой рюкзак Антону. Уже собирается рвануть за наглецом, посмевшим сказать ему что-то поперёк, но его останавливают и Антон, и завуч одновременно. — Не смей, — изрекает Тамара Васильевна и убирает руку. — А то что? — встревает в конфликт Колесников. — Захлопни хлеборезку, — шипит Малюгин на Артура, с усилием дёргает его руку, призывая успокоиться. — Пошли курить. — Я домой пойду, — ворчит Колесников. Завуч, хоть и слышит это заявление, никаких действий не предпринимает. У одиннадцатого «В» всё равно остался только электив по обществознанию, а уж с этим предметом у Артура никогда не возникало проблем. Колесников неторопливым шагом идёт до нужного адреса всеми возможными окольными путями: аллеями, подземными переходами, чужими дворами, огибая микрорайоны. Как может, оттягивает возвращение домой. В наушниках злые дабстеп биты с примесью этники и дикая, грубая, загробная, можно сказать, читка. Такая музыка запала Артуру в душу ещё в четырнадцать лет, три года назад. С тех пор он ни разу не сменил любимого исполнителя, а после достижения шестнадцатилетнего возраста ещё и на концерт к этой группе попал. Повышающий настроение и придающий жизненных сил плейлист заканчивается, как и пешая прогулка — за небольшим торговым центром уже виднеется двор его дома. Музыка сменяется на меланхоличную, вызывающую желание сесть в дождь на мокрый асфальт, поджать коленки под подбородок и расплакаться от безнадёги. Грязный подъезд встречает запахом мокрой пыли и перегара. Артур слышит, как с пронзительным скрипом закрываются двери лифта, и срывается с места в надежде успеть их придержать и проскочить в кабину, но не успевает буквально на секунду — механизм жужжит и уносит какого-то человека вверх. Колесников цокает и идёт к лестнице — он быстрее на пятый этаж пешком поднимется, чем дождётся старую, не внушающую доверия развалину, источающую запах мочи и дешёвого табака вперемешку. Сегодня, в качестве ежедневного бонуса к вони подъезда, добавляется запах рыбы. Аж подташнивает. В квартире у двери его поджидает и приветствует радостным мяуканьем серый упитанный кот, трётся о ноги, мурлычет. Артур скидывает на пол рюкзак, стягивает кроссовки и присаживается на корточки к коту, который уже сам подставляет голову под ладонь хозяина. Пару раз проведя рукой по макушке зверя, Колесников поднимает его на руки. Цепляет на ноги тапочки и двигается в сторону своей комнаты, пиная перед собой рюкзак. Всё равно уже потрёпанный за несколько лет. В его спальне тепло по большей части из-за интерьера. Обои бежевого цвета, коричневые жалюзи на окнах, каштанового цвета шкаф-купе, дверца которого всегда отодвинута так, что видно огромную коллекцию толстовок. Стол, заваленный тетрадями, к которому придвинуто чёрное кресло. На полках над монитором тоже куча барахла: вазочка с леденцами, какие-то блокноты, банка карандашей, на принтере стопка атласов по географии и истории, начиная с пятого класса. Кровать, на которой красуется жёлтое постельное бельё в едва заметную клеточку. На стене развешена куча грамот, полученных до восьмого класса, присобачена полка, доверху набитая различными книгами. Добрую половину из них Артур не читал, и вряд ли прочитает. По полу тянет холодом. Колесников ложится на кровать, располагая кота у себя на груди, выбирает плейлист со спокойной музыкой и собирается вздремнуть.

***

Он лежит на кровати, в джинсах и чуть свободной толстовке. Он провёл в этом положении последние часа три, сил встать и переодеться просто нет. Артур немигающим взглядом смотрит на то, как на компьютерном столе переливается разными цветами никогда не гаснущая, даже если сам компьютер выключен, клавиатура и размеренно моргает лампочка на мониторе. Исполнитель песни утверждает, что всё однажды сбудется. Колесников тяжело вздыхает и зажмуривается. Нормально поспать у него так и не вышло. В прихожей щёлкают замки на двери, в квартиру заходят родители. Хлопает дверь, и от вибрации, разошедшейся по квартире, Колесников вздрагивает. В ту же секунду Артур с ужасом осознаёт, что после школы он разулся неаккуратно и совсем забыл это исправить. Он вытаскивает из уха один наушник, уже ожидая гневный комментарий матери по поводу обуви. — Опять кроссовки в разных концах прихожей?! — почти рычит мать, Евгения Владиславовна. — Артур! Ты где?! — подключается отец, Богдан Юрьевич. Артур быстро и максимально бесшумно отворачивается к стене и притворяется спящим. Через полминуты он начинает чувствовать взгляд на своей спине, прожигающий ткань толстовки, проникающий под кожу, рвущийся через кости в самую душу. В семнадцать лет Артур до смерти боится своих родителей. Он прекрасно помнит детство, следы от ремня на своей спине, крики, пятна от слёз на тетрадях, летящую в него посуду, швабру или веник в трясущихся от истерики руках. Подростка начинает слегка потряхивать. В горле образуется ком, челюсти непроизвольно сжимаются. Хочется только одного — чтобы отец не подошёл ближе. По линолеуму шаркают тапочки. Богдан Юрич всё-таки идёт в комнату к сыну. — Вставай, лентяй! — басит отец. — Пошёл, убрал обувь, показал мне сделанные уроки и марш мыть посуду! Чё молчишь? Артур, подавляя дрожь в голосе, решает дать отпор. В прошлый раз, конечно, ничем хорошим его попытки постоять за себя не закончились, но где-то в глубине души он понимает, что если он не начнёт бунт сейчас, то на всю жизнь застрянет в ловушке родителей-тиранов. Ведь они работают, им некогда убираться, готовить, помогать с уроками младшему ребёнку-первокласснику, у них, вообще-то, кредиты и прочее, прочее, прочее... С какой стати он должен решать их проблемы, если на самом деле они оба просто бухают после работы, покупая спиртное с кредитных карт, а потом буянят, пугая до слёз младшего и поднимая руку на старшего, обвиняя его во всех их проблемах? — Я не буду ничего делать, — уверенно произносит Артур. — Чего?! — закипает отец, явно не готовый к такой наглости. — Чё слышал, — подросток с каждой секундой, на удивление, становится смелее. — А ну пошёл вон из дома! Чё хочешь будешь делать, но не тут! Зелёный и красный свет. Красный. Зелёный. Красный. Жёлтый, раздумия. Да ну его нахуй, зелёный! Артур встаёт с кровати, демонстративно вытряхивает учебники из рюкзака, закидывает туда чистую футболку, спортивные штаны, носки и зарядное. Под угрожающее молчание обоих родителей выходит в прихожую, обувается, ещё раз, можно сказать, на прощание гладит взволнованного кота и выходит из квартиры, даже не обернувшись на родителей. Спускаясь по лестнице, Колесников набирает Антону. — Йоу, — отвечает Малюгин, подняв трубку. — Собирайся, я иду к твоему дому. Не обсуждается. — Что-то случилось? — Меня из дома выперли, а так ничего. — В смысле?!

***