На той половине поля

Будильник не прозвенел, но время было уже под подъем. Паша встал, растянулся по обычаю и пошел делать себе завтрак. Черный чай испарял длинные языки, которые метались из одной стороны в другую. Сегодня трудный день. Как и морально, так и физически. Пока Паша завтракал, прошло немало времени и пришлось одеваться на скоростях. На улице было холодно. Зима была бы приятней, чем этот месяц. Как же зимой романтично. Не везде и не всегда, но романтично. Мороз окутывает лицо, снежинки падают на ресницы и таят. Сияющий блестками, снег хрустит под ногами. Тепло, выходящее небольшой дозой пара, хоть и уходит, но в сердце оно остается навсегда. Школьный будний шел совершенно так же, как и все. Сегодня Паша почти совсем не смотрел на Никиту, а Никита вовсе не смотрел на Пашу. Это было из-за волнения? А может что-то случилось? Паша не мог заговорить с Никитой первым. Он не мог посмотреть ему в глаза. Было какое-то странное давление. Голоса размывались, картинка становилась нечёткой. Это вряд ли можно назвать здоровым состоянием. Паша плохо слышал, плохо видел, а говорил через большое усилие. Он хотел, чтобы этот день поскорее закончился, по крайней мере, чтобы поскорее наступил вечер. Отсидев последние уроки с большим усилием, он все таки вышел из школы. Он ждал этого весь день, но лучше ему не стало. Паша не стал идти домой, поэтому дождался Никиту, который вышел через пять минут после Паши. Они вместе вышли со школы. Когда людей вокруг стало меньше, вернее даже никого, парни все таки заговорили. — Знаешь, в последнее время так много эмоций. — Начал Паша. — То первое, то второе, то десятое. Все так сложно. Порой, я просто мечтаю о тепле, сидеть в кресле и пить чай, смотря на то, как люди за окном спасаются от снегопада. Это очень.. чувствуется чтоли. — Я тебя понял. Ты прав, это романтическое состояние действительно приятно. Но не всегда зима так щадит. Бывает и больно. Но сейчас мы не об этом. Эх, все таки я разделяю с тобой мнение. Пойти поздним вечером куда-нибудь. В кафе или парк и просто любоваться... любоваться... всем, что тебя окружает, — Не зная как подобрать синоним, помедлил Никита, — это очень красиво, даже слеза поступает. — С каких пор ты стал таким романтиком? — А ты? — Я... Я просто сказал тебе свои мысли по поводу зимы. Осень очень сырая, грязная, сама по себе беспокойная. А зимой, хоть меньше красок, но все равно очень красиво. Когда в голове начинают играть какие-нибудь атмосферные песни, то не можешь слез сдержать. Это все так хочется. А сейчас только сентябрь. — В сентябре тоже много чего интересного может быть. Ты просто не смотрел на него с яркой стороны... — А я не хочу. — Никто не заставляет, я просто говорю, что ты специфичен. Парни закончили диалог, когда уже подошли к подъезду. Никита живет на первом этаже, так что до квартиры буквально четыре шага. Она была просторной, светлой и опрятной. Раздевшись, Никита сразу прошел в свою комнату. Паша, чуть-чуть помедлив, последовал за ним. Перед Пашей открылась заштореная комната, с включённой настольной лампой. Никита закрыл дверь. Рюкзаки валялись под письменным столом. Изголовье кровати начиналось у окна, а заканчивалось у шкафа-купе, который закрывал почти всю стену. Двуспальная кровать занимала немало место в комнате, но все еще было достаточно места, чтобы даже сделать разминку. Здесь и стояли парни. Молча, без слов, Никита набросился на Пашу с жадными поцелуями. Паша незамедлительно перехватил инициативу на себя и активней целовал Никиту, попутно расстёгивая пуговицы на его рубашке. Темная комната заполнилась чмокающими и шуршащими звуками. После того, как Никита остался без верха, Паша также принялся раздевать свой торс. Сделав это, он толкнул партнёра, отчего тот повалился на кровать. Нависнув сверху, Паша продолжал целовать Никиту. Опускаясь ниже, от лица к шее, от шеи к груди, от груди к животу, он проходил почти по каждому сантиметру. Стиснув Никиту ближе к краю кровати, чтобы хотя бы ноги были согнуты в колене, он принялся за ширинку брюк. Никита облокотился на руки, которые поставил за спину, и горел от жары. Паша быстро справиля с пуговицей и ширинкой брюк и снял их с Никиты. Он сел на колени перед Никитой и поднял штанину боксерок. Его член уже горел. От напряжения он сам выскользнул из белья. Паша взял в правую руку член Никиты и начал понемногу массировать, а левая гуляла по торсу. Никита горел от удовольствия. Его член пульсировал. Паша нагнулся и облизал его головку. Затем, все больше и до конца взял Никиту. Парень постанывал от удовольствия. Иногда его руки устали и он ложился на локти, потом снова на руки, а когда-то и вовсе ложился на спину. Паша старательно сосал, покусывал и играл языком, а руками путешествовал по телу Никиты. Иногда Паша шлепал Никиту, шлепок был очень громкий и каждый раз все громче. Никита почти кончил, он был так возбужден, что кажется мог кончить от одного взгляда на тело Паши, поэтому периодически закрывал глаза и просто стонал. Так и не дав кончить Никите, Паша полностю снял с него белье. Никита очень хотел довести дело до конца, но Паша запрещал. Последний тоже начал раздеваться. Никита лег немного поглубже в кровать, чтобы полностью на ней расположиться. Он лёг в обычную позу: голова на подушках, а ноги в конце. Закончив с одеждой, Паша встал на колени прямо над грудью Никиты, чтобы пах был прямо возле лица. Никита взял Пашу за таз и сразу полностью взял в рот. Стоны все еще разносились по всей комнате, но теперь уже от Паши. Руками он облокотился на изголовье кровати руками и как мог, так и шевелил тазом, чтобы Никита смог больше взять. Всхлипывающие звуки заглушал стон. Иногда, Паша так сильно разгонялся, что вбивал Никиту в подушки. Спустя некоторое время, Паша смог извести свою волю. Рот Никиты и шея были в белой жидкости. Паша вытащил член изо рта Никиты и встал, чтобы взять презерватив, который лежал на полке. Проглотив содержимое рта, Никита в том же месте кровати перевернулся на живот и поднял таз на колени. В такой позе полу-собачки Никита ждал Пашу. Тот надел на свой член резинку и встал позади Никиты. Он уже был на взводе, его колечко мышц нервно сокращались. Паша сначала сделал растяжку. Засунул одну фалангу пальца внутрь и немного пошевелив, он засунул второй палец. Делая движения расширения, своим членом он отбивал по ягодицам Никиты, отчего тот нервничал еще больше. Каждое движение Павла в Никите приносило ему огромное удовольствие. Несмотря на то, что возможно завтра его зад будет болеть, он не жалеет о содеянном. Паша продолжал растяжку и иногда бил Никиту. Его ягодицы были ярко красными. Решив, что уже достаточно растянул Никиту, Паша начал вставлять член. Громкие стоны наполнили комнату. Паша двигал внутри Никиты все быстрее и быстрее. Ягодицы Никиты горели от боли. Паша не был нежен, но и Никита не просил. Ускоряясь, стоны становились громче. Ногти ныли от того, с какой силой Никита схватился за подушку. Паша неожиданно решил поменять позу. Он перевернул Никиту на спину и закинул его ноги на свои плечи. Теперь он был грубее. Он снова соприкоснулся губами с Никитой. Шлепки заполнили тишину Горького поцелуя, после которого последовали громкие стоны. Стоны Никиты были сладкими и поэтому Паша становился яростнее. Ноги Никиты соскочили с плеч и упали на бока Паши и теперь Никита мог соприкоснуться с Пашей. От переизбытка чувств, как не оригинально, Пашина спина была вся разодрана. Но и Никита не остался цел. Ключицы были все в засосах и укусах Паши, также грудь и живот были поцарапаны. Переизбыток чувств и эмоций, никто себя не контролирует. Паша иногда выходил из Никиты и резко входил. В такие моменты дыхание Никиты мимолетно прекращалось. В первый свой раз, Паша уже был очень опытен, да и Никита был продвинут. Белая жидкость растеклась по телу Никиты, но Паша продолжал. Только когда он кончил, он начал замедляться. Остановившись полностью, он не торопился выходить из Никиты. Сначала отдышавшись, уже только потом он высунул из Никиты член и лег возле парня. Парни просто лежали и смотрели друг на друга. Паша все еще не видел Никиту. В чем причина? Сейчас это не важно. Важно что произошло между ними сейчас. Паша был удовлетворён. Он даже не начинал диалог. А что можно сказать в этой ситуации? "По чайку"? Лучше просто молча лежать, зато с рядом дорогим человеком. Паша напоследок потрогал торс Никиты и хотел встать, но у него очень сильно потемнело в глазах.