Ты цепляешь меня

Кроули абсолютно, 100% не запал на своего соседа. На это было несколько причин. В его возрасте было просто так по-детски влюбиться. А если он чего-то страстно желал, то сразу чувствовал голод, глубокую жажду, пронизывающую до костей. Жажду хорошего полового… И конечно, не чувствовал ничего такого к соседу. Второй причиной была чудаковатость его соседа. И это совсем не шутка. Он начал носить бабочки еще до того, как за них ухватились хипстеры, а жилеты — после того, как они вышли из моды. Кроули уже видел его в жилете на рынке. И это выглядело ужасно глупо! Он стоял, радостно рассматривая корзинки с яблоками и огурцами, одновременно с этим оживленно болтая с семейками, пробегающими мимо полок, и смущенно отказывался от горсти печенек, только чтобы почти сразу взять их. И всё это время он выглядел, как будто только что вышел с заседания джентельменского клуба. Кроули прятался…покупал что-то, покупал в палатке с выпечкой, и так случилось, что он совершенно случайно увидел его. И что с того, что он купил полдюжины эклеров, чтобы предложить их днем за привычным чаепитием в саду? И да, он знал, что его сосед их обожал больше, чем всю остальную предложенную им выпечку. И что с того? Кроули просто хотел показаться хорошим хозяином. Но самой главной причиной было то, что в глубине души он уже осознал, что по уши влюбился. — Азирафаэль, — выдохнул Кроули и прикрыл глаза, когда приятная дрожь пробежала по позвоночнику. Поговорим о хорошем первом впечатлении. С трудом оторвавшись от входной двери, Кроули выглянул из окошка, расположенного наверху. Его новый сосед переходил дорогу, возвращаясь домой. Безвкусный горчично-желтый свитер явно не помогал ему. Хотя…конечно, Кроули мог бы захотеть ощутить тепло под ним, силу, с которой могли обнять его эти руки. Наверняка он пахнет как шнапсссс, подумал Кроули, пытаясь угрозами заранее свести с рельсов медленный пыхтящий трамвай неподдельных эмоций. Ты ненавидишь шнапссс. — Я мог бы полюбить его, — возразил он. Почему ты споришь сам с собой? — Потому что здесь больше никого нет, — пробормотал Кроули и глухо стукнулся лбом об дверь. Что ж, вначале Кроули был определенно слишком поражен чёртовой лучезарной улыбкой, освещающей его крыльцо при свете дня. Но потом он узнал Азирафаэля получше, увидел его в непринужденной обстановке. Он не лез за словом в карман, был остроумен и смешил Кроули без разрешения. Азирафаэль всегда светился от счастья, когда Кроули смеялся, и от этого у Кроули как-то странно трепетало сердце. Кроули приехал в Тадфилд в начале весны и встретился с Азирафаэлем только в середине апреля, потому что тому пришлось уехать домой на несколько недель. -У меня заболела мама, — сказал он Кроули. — К сожалению, все очень тяжело, но она бодра, и все мы не показываем, как на самом деле грустим. Двадцать второго июня Кроули вышел, чтобы прогуляться у кустов роз и увидел Азирафаэля на пороге. Кроули помахал ему, но тот не ответил. Ничего, ему было всё равно. Он вышел лишь для того, чтобы угрожающе пощелкать ножницами. Его встреча с Азирафаэлем была лишь неожиданным удовольствием. Азирафаэль так и не сдвинулся с места, когда Кроули взглянул на него спустя пару минут напускной занятости. Кроули выпрямился и пошел к самому дальнему краю лужайки. — Ты в порядке? — прокричал он. Азирафаэль поднял глаза, и Кроули понял, что тот хмурился. — Ох, да, конечно, прости, — сказал Азирафаэль. Кроули поднял бровь и пошел к нему, обходя всех ужасных садовых гномов на своем пути. Он остановился перед крыльцом. — Что-то случилось? Азирафаэль взглянул на него, уголки губ его рта опустились. — Можно сказать и так, — сказал он дрожащим голосом, а потом заплакал и опустился на ступеньку крыльца, спрятав лицо в руках. — Ох, чёрт… — Кроули запаниковал лишь на мгновение. Он уже много раз имел дело с сентиментальными пьяницами и капризными детьми, но с настоящими эмоциональными потрясениями — почти никогда. Он подумал, не предложить ли Азирафаэлю виски и куклу для обнимашек, но присел рядом с ним на ступеньку и неуверенно приобнял. — Прости, — выдохнул Азирафаэль, жадно хватая ртом воздух. — Мне точно не стоит так грустить. Он вытер слезы и шмыгнул носом. Выглядело отвратительно. Кроули уже почти предложил ему свой рукав вместо платка, когда Азирафаэль достал салфетку из кармана. — Тебе не за что извиняться, — сказал ему Кроули. — Просто я чувствую себя таким потерянным…и это так неожиданно, — вздохнул Азирафаэль. Он высморкался и в конце прогудел носом. Кроули пришлось прикусить щёку, чтобы не засмеяться. — Что такое? — спросил Азирафаэль, искоса посмотрев на него. — Прости, ничего, — ответил Кроули, едва удерживая себя от смеха. — Шннн…блять, я не пытаюсь показаться уродом, клянусь, просто… Он прикусил губу и, извиняясь, посмотрел на Азирафаэля. — Ты немного похож на гуся, когда сморкаешься. Было видно, что сначала Азирафаэля охватило замешательство, затем — шок, и, в конце концов, задумчивость. Он поднес салфетку к носу и высморкался. Гаааа. Кроули затрясся от смеха, уголки губ Азирафаэля поползли вверх. Он снова высморкнулся. Гааааа. В этот раз вышло до смешного пронзительно, и они оба тут же захохотали, одновременно хихикая, смеясь и фыркая без остановки. Азирафаэль вытер слезы от смеха и, посмеиваясь, взглянул на Кроули. — У меня умерла мама, — сказал он Кроули и тут же поднял руку, как только Кроули сменил веселье на сочувствие. — Нет-нет, всё в порядке. Ну, не совсем, но…ох… Он покачал головой. — Она пела Джорджа Харрисона нам всем последний раз, когда я её видел. Всё ещё счастливая и полная жизни. — Азирафаэль опустил глаза с улыбкой. — Такой я её и запомнил. Телефонный звонок лишь слегка поразил меня. — Только Харрисона, да? — Кроули слегка толкнул Азирафаэля в плечо. — А как же остальные? — Нет, — Азирафаэль покачал головой. — Она на дух не переносила Джона. Он ей ужасно нагрубил, понимаешь. — Джон Ленон нагрубил твоей маме?.. Азирафаэль кивнул. — Он пролил пиво на её новое модное клетчатое платье. Она тогда была на свидании с отцом. — А твой отец случайно не Пол Маккартни? — спросил Кроули под впечатлением от рассказа про звёзд. Азирафаэль странно посмотрел на него. — Э…нет? — Оу, — сказал Кроули с облегчением, но Азирафаэль продолжал смотреть на него. — Э…хочешь зайти ко мне и что-нибудь выпить? Запить всю эту штуку с «прости, твоя мама умерла, но, по крайней мере, она была рада этому»? Не рада! Я точно не хотел сказать, что она была рада, но, наверное, её вроде как, как будто оставили в покое… — Кроули. — Она не ушла смиренно в сумрак вечной тьмы. Или ушла? Она…э…её гнев пылал, как гаснет вечный мир?.. Азирафаэль улыбался ему. — Ты переделал Томаса Дилана*, чтобы приободрить меня? — Как сказать, — ответил Кроули. — Сработало? — Ещё как. Они перебрались в сад Кроули и сели там с горячими напитками, которые охладились, когда солнце расположилось в зените. Кроули разогрел замороженную брускетту, завалявшуюся в морозилке. Они пообедали на кухонном островке, несколько раз пили за маму Азирафаэля, и потом Азирафаэль выяснил, что у Кроули умер кот (два года назад, но ведь он всё ещё помнил об этом), и так они выпили и за кота. Спустя ещё несколько бокалов, Азирафаэль вскользь упомянул своего учителя по английскому, а Кроули — по механике. Азирафаэль отошёл в ванную, а его ** разгорячённые щёки легли на холодную поверхность мраморного стола. Должно быть, он уснул, потому что неожиданно почувствовал чье-то тёплое присутствие рядом. Проснувшись, он услышал, как Азирафаэль произнес: «Люблю тебя». *** Кроули резко сел и уставился на Азирафаэля. Головокружение от алкоголя превратилось в пульсацию под кожей. Его самая невероятная мечта стала явью. — И я тебя люблю, — произнес Кроули с отчаянием в голосе. Глаза Азирафаэля округлились. — Ты что? — Прости, — прибавил Кроули. — Прости? — Не за то, что люблю тебя, — что ж, он может ещё раз произнести эти слова, ведь больше может не представиться такого шанса. — но, ну, я думаю…за…любовь. Азирафаэль смотрел на него в замешательстве, но и с толикой…надежды? Сердце Кроули само направило его к рукаву Азирафаэля? Кроули сходил с ума, что начал всё это в полупьяном состоянии. Ему нужно было подождать, пока он протрезвеет, сделает всё как нужно. Не всё, конечно, ведь… — Я понимаю, что ты, наверное, не хочешь всего этого. Моей, — Кроули пояснил, — любви. В смысле, мы друзья, и я хотел тебе рассказать, но вообще не совсем, потому что не хотел рушить нашу дружбу. Но потом я напился и сказал, и не хотел, потому что ты бы тогда подумал, что я сказал это, потому что был пьян, что да, так и есть, и я сказал это в пьяном бреду, но я не чувствую, что всё было именно так. И это бы значило, что я постоянно пьян, потому что это чувство меня не покидает. А ведь я обычно так много не пью. Я не алкоголик. Кроули подумал, что окончил на блистательной ноте, но, посмотрев на Азирафаэля, понял, что это было не так. — Ох, Кроули, — сказал Азирафаэль, который выглядел одновременно грустным, милым, нежным и светящимся. Он наклонился и взял ладони Кроули. — Почему мне не хотеть твоей любви? Тебя? Кроули посмотрел на него в изумлении. Он что-то бессвязно говорил. Он размахивал руками. Азирафаэль лишь держал его за руки и смотрел так, что всё переворачивалось внутри. — Потому что! — наконец вырвалось из него, — Я…я… — Ты милый, — сказал Азирафаэль, сжав его пальцы. — Я… — У тебя самый заразительный смех, что я когда-либо слышал. Ты всегда готов посмеяться вместе со мной, — продолжил Азирафаэль. Он улыбнулся. — Мне ужасно нравится тебя смешить. — Наверное, — произнес Кроули с большим усилием, всё ещё чувствуя, что неудачно начал. — А знаешь, что ты мой первый настоящий друг, который был полностью моим? Не друг друга или коллеги, а первый человек, которого я нашел сам? — Нашел, да? — сказал Кроули, решив проигнорировать, как одна только мысль об этом устроила взрыв у него внутри. Азирафаэль кивнул. — Именно так. И теперь я хочу, чтобы ты был полностью моим. — Азирафаэль приблизился к Кроули, их крепко переплетенные руки оказались между ними. — Это так эгоистично. — А я и не против, — прочистив горло, смог выдавить из себя Кроули. Азирафаэль смотрел на него так СПЕЦИАЛЬНО. Волнующий и в то же время пугающий. — Даже если я вяну зимой? — Тебе просто нужно больше света. Азирафаэль серьезно посмотрел на Кроули. — А если мне нужно больше тепла и заботы? — Заверни свой горшок в плед, включи Моцарта, — сказал Кроули и представил, что мелодия будет не кричать, а играть вкрадчиво. Азирафаэль воспринял его всерьез. — А что если я пользуюсь удобрениями? Кроули взорвался от смеха, и Азирафаэль захихикал вслед за ним, при этом он выглядел очень довольным собой. — Ты придумываешь отвратительные шутки про садоводство для флирта? Азирафаэль улыбнулся. — Как сказать. А они работают? — Замечательно, и в эротическом плане тоже, — сказал Кроули, с восхищением наблюдая, как розовеют щёки Азирафаэля. — Что ж, — сказал он и потянулся, чтобы очертить пальцами рот Кроули, — не против небольшой пересадки растений? — Это… — Кроули остановился в задумчивости, — Э…не думаю, что понял…. — Оу, я лишь пытался намекнуть… — Что-то вроде…вроде пересадки наших членов в задницы друг друга? Азирафаэль так сильно покраснел, что Кроули пришлось подтолкнуть к себе кактус, чтобы опереться. — Кроули! — А что? Ты заговорил о намёках и пересадке, и это первое, что пришло мне в голову… — Может сначала поцелуемся? — предложил Азирафаэль. Его взгляд упал на губы Кроули, и всё веселье исчезло в жаре его глаз. Кроули кивнул. — Да, да, это было бы разумно, да, конечно, просто поцеловаться… — ох…блять…он ведь всегда представлял, как поцелует Азирафаэля, но столкнуться с этим в реальности было… Прекрасно, подумал он, когда Азирафаэль увлек его в глубокий поцелуй, обняв сильными руками за талию. Он спустил руки Азирафаэля, чтобы ещё больше того смутить, и чёрт возьми, у него неожиданно дернулась ступня. Этот поцелуй был именно таким. Они оторвались друг от друга, и Азирафаэль сжал его талию. — Меня раньше никто так не целовал. — Я был министрантом, — неясно выразился Кроули, мыслями всё ещё оставаясь в их поцелуе. Горячее тело прижалось к нему. Азирафаэль встревоженно посмотрел на него. — Ты?.. Ты же не говоришь, что священник… -Что? О нет, нет, боже, нет, — сказал Кроули, извиняясь. — В моём родном городе министранты всегда были лучшими в поцелуях. Азирафаэль пристально посмотрел на Кроули. — И я понимаю почему. Его лицо исказилось. — Нет, нет, это совсем не связано с педофилией, я говорил про взрослых парней…мужчин, мужчин, как ты сам… — Азирафаэль. — Да?.. — Министрант не отказался бы ещё от одного поцелуя. — Ты ужасен…ммм!