Лента в твоих волосах

      Перевернув шуршащую страницу сборника «Очень странных историй» Ли Фуяня, которую так хотел купить Лань Чжань, сюнчжан напевно зачитал отрывок: — И сказал Лунный Старец: «Имена тех, кому суждено быть друг с другом, вписаны в Книгу супружества, а я связал их красной нитью. И даже если они враги, если один богач, а другой нищий, даже если они живут за тысячи ли друг от друга, они всё равно будут вместе».       За окнами сухой и протопленной книжной лавки засыпала вьюга, окутывая провинциальные улицы Гусу в одеяло из пуха цапли. Протянув книгу торговцу, едва достающий до высокого прилавка сюнчжан встал на цыпочки и положил рядом мешочек с деньгами. — Мы возьмём эту книгу. Прошу, заверните её, на улице достаточно снежно, листы могут промокнуть. — Разумеется, первый молодой господин Лань, — с поклоном уверил торговец. — Примите моё восхищение — в семь лет знать столь сложные иероглифы, нужно иметь большой талант и разумение. — Ну что вы, — тихо засмеялся сюнчжан. — Мой брат знает их уже в пять. — Поистине два Нефрита!       Нетерпеливо ожидая покупку, истомившийся Лань Чжань стоял у окна.       В белоснежном совершенстве зимы серели безликие прохожие.       В белоснежном совершенстве зимы мелькнула алая лента.       Звякнул колокольчик! Морозный ветер обжёг щёки, сугробы замедляли бег, а красная лента всё отдалялась и отдалялась.       И было так страшно её упустить, так невыносимо страшно! Вэй Гу из легенды вновь встретился с тем, кого ему нарекли Небеса, лишь четырнадцать лет спустя, так неужели Лань Чжаню предстоит ждать столько же?!       Обогнув путников, Лань Чжань выскочил прямо у них под ногами! — Морковка! — раздался перепуганный вскрик наездницы и ослиный рёв. — Глупая животина, да стой же ты! Затопчешь ребёнка!       Горло драло от льдистого ветра. Успел… Он успел…       За край подбитого горностаем плаща дёрнули! Его резко развернули, обеспокоенный сюнчжан был красным от бега, и облачка пара между его губ вырывались рвано. — А-Чжань, зачем ты сбежал?! Я думал!.. — и задохнувшись от облегчения, прижал Лань Чжаня к себе, едва слышно шепча: — Зачем ты сбежал?       Не привыкший лгать, Лань Чжань вывернулся из объятий Лань Хуаня и, повернувшись к тем, за кем так спешил, легко и искренне произнёс: — Я искал свою судьбу.       Только сейчас осознав, что они не одни, брат вздрогнул и обернулся.       Перед ними стоял донельзя встревоженный мужчина. В руке он держал верёвку, за которую вёл норовистую ослицу, осёдланную молодой женщиной в доули, что гладила Морковку между острыми ушами. На плечах у отца семейства сидел пятилетний улыбающийся ребёнок с хвостиком, повязанным длинной красной лентой.       Той самой лентой.       Почувствовав, как Лань Чжань дёргает его за край рукава, малость оробевший сюнчжан вежливо и звонко обратился к взрослым: — Приветствую идущих по тропе совершенствования. Могу я узнать ваши драгоценные имена? — Имя этого ничтожного — Вэй Чанцзэ, моя супруга носит имя Цансэ, — после небольшой паузы ответил мужчина и уже обратился к юлящему на его шее сыну: — А-Ин, прекрати бить меня по плечам ногами! — Спусти меня, пап!       Лань Чжань молчал и наблюдал, как румяный от крепкого мороза Вэй Ин укутанным в плащ и шерстяные платки шариком бегал-катался вокруг него. Как разглядывал, то и дело увязая в пушистых сугробах, ахая и охая, так и норовя дёрнуть то за волосы, то за край плаща, из-за чего постоянно приходилось делать шаг то влево, то вправо.       Лунный Старец избрал для него весьма неусидчивую пару. Когда Вэй Ин войдёт в клан Лань, Лань Чжаню стоит сказать ему о том, что подобное поведение является неподобающим.       Или не стоит.       Или всё же стоит?       Тем временем представившийся сам и представивший его сюнчжан вежливо продолжил беседу с бродячими заклинателями: — Должно быть, вы с пути? Мы уже потревожили вас, я приношу глубочайшие извинения за произошедшее и смею предложить вам отдохнуть в чайной.       Вэй Чанцзэ явно хотел отказаться, но жена коснулась его плеча и с нежной улыбкой произнесла: — Нам действительно не повредит отдых. А-Ину будет лучше подкрепиться перед предстоящей дорогой, — и, повернувшись к сюнчжану лицом, с лёгким поклоном дала ответ: — Для нас будет честью отдохнуть в компании молодых господ Лань.       В чайной было достаточно шумно. Их отвели за один из отдалённых столиков, скрытых от зала за бумажной ширмой, где Вэй Ин и Лань Чжань устроились напротив друг друга. Вскоре перед ними поставили блюдо с горячими баоцзы, которыми Вэй Ин, не стесняясь, набивал себе рот, параллельно выспрашивая у аккуратно откусывающего по кусочку Лань Чжаня: — Лань Чжань, ты же из Облачных Глубин, да? А правда, что там есть огромная скала, где выбита целая тысяча правил? А правда, что вы встаёте в пять утра, а правда?.. — Разговаривать за едой запрещено, — пробубнил себе под нос Лань Чжань, неодобрительно косясь на сюнчжана, который беседовал с Вэй Чанцзэ о каких-то делах в Пристани Лотоса.       Подметивший это Вэй Ин не преминул заметить: — Но твой гэгэ разговаривает и ничего! Ну так что, это правда? — Мгм. — Всё правда? — Мгм. — «Мгм» — это да или нет? — непонятливо уточнил Вэй Ин и наклонил голову набок, а его волосы, и так едва держащиеся в косом хвостике, наполовину выбились из того, едва не попав тарелку.       Лань Чжань поднялся со своего места.       Не глядя на удивлённо взглянувших в его сторону взрослых, он обошёл стол и встал за спиной Вэй Ина. — Лань Чжань, ты что делаешь? — потрясенно спросил сюнчжан, наблюдая за тем, как тот с самым серьёзным и вдумчивым выражением лица пытается перевязать волосы Вэй Ина.       Тот крутился, мешался, всё что-то спрашивал и, точно кот, жмурился, разве что не мурлыкал под руками Лань Чжаня, который без помощи гребня пытался расчесать буйную шелковистую гриву и собрать её воедино, но непокорные прядки нет-нет да выскальзывали между внимательных пальцев, обрамляя донельзя довольное лицо.       Лишь убедившись, что лента на получившемся относительно аккуратном хвосте сидит крепко и не развяжется, Лань Чжань безуспешно убрал выбившиеся пряди за круглые уши Вэй Ина и ответил встревоженному сюнчжану: — Когда Вэй Ин придёт в Гусу Лань, будет плохо, если дядя увидит его в столь неподобающем виде.       Все за столом почему-то рассмеялись, а сюнчжан мягко улыбнулся ничего не понявшему Вэй Ину, после чего обратился к его родителям: — Если на то будет ваша воля и желание молодого господина Вэя, когда он вырастет, действительно сможет посетить Облачные Глубины для обучения.       Переглянувшиеся господа Вэй на миг показались встревоженными. Посмотрев на сына, который, как только его отпустили, забился матери под бок и беззастенчиво замурлыкал, Вэй Чанцзэ нерешительно ответил: — Для нас будет большой честью, если наш сын сможет получить наставления за стенами Гусу Лань. — Мам!       Усадив сына на колени и прижав к себе, Цансэ-саньжэнь поцеловала его в макушку и учтиво продолжила: — Это пойдёт ему на пользу. — Ну, ма-ам! — продолжил канючить Вэй Ин. — Мам! — Что такое? — А в Облачных Глубинах весело?       Цансэ-саньжэнь замялась: она явно не знала, как ответить, чтобы и сына не разочаровать, и собеседников не оскорбить. На выручку ей пришёл сюнчжан, который уверил Вэй Ина: — В Облачных Глубинах довольно строгая дисциплина, но часто устраиваются ночные охоты и различные соревнования среди учеников, чтобы выявить самых талантливых. — Ночные охоты мне очень-очень нравятся, а правила — нет, — искренне протянул Вэй Ин и внезапно воскликнул: — А можно с охотами, но без правил?       И, слетев с материнских коленей, едва не запрыгнул на вздрогнувшего Лань Чжаня, тараторя и восторженно заглядывая ему в глаза: — Лань Чжань! Лань Чжань, ты же будешь ходить со мной на ночные охоты? — добившись молчаливого кивка, Вэй Ин ухватил его за ладоши и, не отпуская, продолжил строить планы на их совместное будущее: — Ты только подумай, как здорово будет! Мы с тобой будем ходить на охоту, потом возвращаться в Облачные Глубины, спать там, а с утра снова отправляться на охоту! Ну, и где-то между будут эти ваши правила, — внёс он единственную поправку.       Да, дядя вряд ли будет слишком докучать им. А всё остальное время можно посвятить самосовершенствованию.       Не знающие, что и сказать, Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ неловко молчали, пока мужчина, наконец, не откашлялся и не дал осторожный ответ: — Едва ли такое будет возможно, А-Ин, но если второй молодой господин Лань согласится…       Лань Чжань кивнул, довольный тем, что родители Вэй Ина согласны с вхождением своего сына в клан Лань, но всё же счёл необходимым дотошно уточнить: — И всё это каждый день? — Каждый день! — легко пообещал светящийся от счастья Вэй Ин, кивая болванчиком и не отпуская из своих мягких горячих ладошек рук как никогда серьёзного Лань Чжаня, который сделал себе зарубку в памяти.       Хотя, возможно, стоило записать. И попросить Вэй Ина поставить пальцем свою печать — для верности.       Его чёткие планы на семейное будущее внезапно прервал совсем растерявшийся сюнчжан: — Не думаю, молодой господин Вэй, что всё будет столь безоблачно. Всё же ежедневные ночные охоты не столь необходимы, а игнорировать правила не получится, — с извинением глядя на поникшего Вэй Ина, который расстроенно выпятил губу и заковырял пол пяткой, он уверил: — Но вам не потребуется знать все правила нашего ордена. Лишь те, которые распространяются на приглашённых учеников, а их не столь много.       Засиявшему Вэй Ину такой ответ очень даже понравился, а вот Лань Чжаню — нет.       Он был уверен, что Вэй Ину будет куда как легче, если он начнёт учить все правила Гусу Лань уже сейчас. К двадцати годам он свыкнется с ними и будет переживать по их поводу не столь остро, как некоторые девы, кои входили в их орден после заключения брака.       Однако его мнения никто не спрашивал, и Лань Чжань не стал то никому озвучивать. Вскоре чаепитие подошло к концу. Старательно укутав бурчащего сына в тёплую одежду, Цансэ-саньжэнь с материнской заботой помогла и Лань Чжаню с сюнчжаном аккуратно завязать ленты на их зимних плащах. Распрощавшись ещё в тепле чайного дома, их группа вышла на улицу.       К вечеру в Гусу стало ещё холоднее.       Глядя, как Вэй Чанцзэ выводит из стойла упрямящуюся Морковку, которую за время их отдыха вычистили и накормили, Лань Чжань развернулся и направился вслед за торопящимся вернуться в Облачные Глубины до отбоя сюнчжаном, когда за спиной раздался звонкий крик: — Лань Чжань! Лань Чжань, погоди-погоди, не уходи!       Подбежав к развернувшемуся Лань Чжаню и заойкав, Вэй Ин начал дёргать ленту на своём хвосте, который Лань Чжань так старательно делал. Густые чернявые волосы рассыпались по плечам.       Выглядя неимоверно важно, Вэй Ин положил алую ленту на свои покрасневшие от холода ладоши и торжественно протянул её замершему Лань Чжаню прямо под нос. — Это тебе. — Лента? — Да! — выглядел Вэй Ин очень серьёзно, что вселяло надежду на то, что он осознаёт последствия своих действий. — Она же тебе понравилась, да? Я видел: она тебе точно-точно понравилась!       Лань Чжань для ясности повторил: — Ты отдаёшь мне свою ленту для волос. — Да что же ты такой непонятливый! — отчего-то разозлился Вэй Ин и, положив шёлковую ленточку в обмякшую ладонь Лань Чжаня, сжал ему кулак. — Бери! Я, между прочим, абы кому свои ленты не раздаю! Только тебе! А если так сильно не хочешь, то отдай обратно. Отдай, отдай!       И вцепился закоченевшими пальчонками в руки Лань Чжаня, но тот прижал их к самой груди, пряча у сердца столь драгоценный подарок.       Бесценный подарок.       Дар, что преподнесли ему Небеса. — Хочу, — тихонько прошептал он, не в силах от смущения оторвать взгляд от земли.       Вэй Ин звонко засмеялся и сделал шаг назад. — Тогда не отдавай, но смотри, береги! Сбережёшь, пока я не вернусь? — Сберегу…       Зная, что жизнь бродячих заклинателей сложна и опасна, Лань Чжань предусмотрительно поклонился родителям Вэй Ина — ведь может так статься, что их не будет в живых, когда их сын достигнет брачного возраста.       Цансэ-саньжэнь как раз крикнула сыну: — А-Ин! Мы уходим, догоняй!       Спохватившийся Вэй Ин дёрнулся было к родителям, но затем развернулся и в спешке воскликнул: — Ну всё, мне бежать надо, Лань Чжань! Пока-пока!       Уже всё? Вэй Ин и правда… уходит? Как же внезапно всё произошло. И как быстро закончилось.       Сидящий на корточках Вэй Чанцзэ поймал хохочущего сына и легко посадил себе на плечи. Подойдя к растерянному Лань Чжаню, который заботливо сжимал в руках ленту в страхе помять её, сюнчжан понятливо предложил: — Когда мы вернёмся в Облачные Глубины, я могу зачаровать ленту, и она никогда не испортится. Не испачкается, не порвётся. Хочешь? — Мгм, — кивнул Лань Чжань, не отрывая взгляда от дороги, где в снежном тумане таяли фигуры путников, и до онемения сжимал связавшую их с Вэй Ином судьбы ярко-красную ленточку, что трепетала на зимнем ветру.

***

      Подходило к концу наказание Вэй Усяня — ему оставалось переписать всего каких-то несколько страниц правил ордена Гусу Лань. Так и не решившись спросить, помнит ли он их далёкую первую встречу, Лань Ванцзи ругал себя в мыслях за нерешительность, за то, что не нашёл в себе смелости на беседу.       Зато вот решительности Вэй Ина хватило бы на двоих.       Иначе почему он уже половину палочки благовоний дёргал его то за волосы, то за налобную ленту, так и норовя её сорвать?       Заведя руку за спину и одним движением перекинув волосы себе на плечо, чтобы их перестали путать чужие беспокойные руки, Лань Ванцзи скосил глаза вбок, спокойно спросив у надувшего щёки Вэй Ина: — Вэй Усянь, как понимать твои действия?       Послышалось недовольное сопение, и более не отвлекающегося от чтения сутр Лань Ванцзи вновь весьма неприятно дёрнули за прядь волос. — Что это ещё за «как понимать»?! Очень просто понимать! Лань Чжань, ну Лань Чжань!       Чистый, звонкий голос звучал совершенно иначе, нежели в детстве, но интонации ничуть не изменились. Не изменилась улыбка, заливистый смех, брызги безумного веселья и жажды действий в ясных глазах.       Не изменились манеры.       Перепрыгнув через низкий столик, Вэй Ин попытался поймать его взгляд, но Лань Ванцзи не отвлекался от внимания мудрости предков которые единственные сулили ему душевный покой. — Второй молодой господин Лань, кажется, это тебе нужно переписывать правила вашего ордена, ты ведь совершенно их позабыл!       Перегнувшись совершенно несусветным образом, Вэй Ин встал так, что теперь его волосы упали на книгу, а возмущённое лицо оказалось прямо перед Лань Ванцзи, загораживая ему текст сутр.       Не прочитавший сегодня ни строчки, он хладнокровно пересел боком и перевернул страницу, перед тем как ровным тоном парировать: — Я помню каждое правило Гусу Лань дословно в оригинальном порядке. Я не мог чего-либо забыть. — Забыл! Говорю же забыл! — продолжил гнуть свою линию вставший по-человечески Вэй Ин и едва ли не затопал ногами. — Ты забыл самое главное правило вашего ордена, которое написал ещё ваш основатель, как его?.. Вот ведь, из головы вылетело, Лань Ань, вот! — ткнул он пальцем в неодобрительно посмотревшего на него Лань Ванцзи и для верности повторил: — Лань Ань!       И, зайдя за спину, вновь запустил руки в его волосы, чтобы резко дёрнуть за узел налобной ленты.       На миг перед глазами всё потемнело — то лента мелькнула мимо них, упав на колени и тут же скользнув в руки Вэй Ина.       Да что он творит?! Подскочив на ноги, Лань Ванцзи уже открыл было рот, но в этом деле Вэй Ин всегда был быстрее его: — Ты забыл, второй молодой господин Лань, ты совершенно забыл! Как ты мог, что скажет твой дядя?!       И прежде, чем Лань Ванцзи схватился за Бичэнь, очень-очень тихо и нерешительно спросил: — Где та лента, которую я дарил тебе прежде?       Рука рефлекторно легла на предплечье, где была обмотана лента алого шёлка. Поникший Вэй Ин сел на столешницу, сдвинув стопку исписанных листов в сторону и теребя беспокойными пальцами налобную ленту Лань Чжаня. Вид он имел самый несчастный. — Я… Ты уже, наверное, всё позабыл, как мы в детстве встречались. Зима. Гусу, родители тогда ещё были живы… Я всё помню плохо, только тебя.       Точно не желая встречаться с ним взглядом, Вэй Ин смотрел в окно, где расцветала магнолия. Прежде плаксиво, расстроенно кривящиеся губы растянулись в кривой и вымученной улыбке. Послышался болезненный смех. — Я даже специально просил дядю Цзяна меня в Облачные Глубины отправить учиться, так все в Пристани Лотоса подумали, что я одержим, даже обряд очистительный провести хотели. А я просто снова тебя увидеть хотел. А потом… Потом мы встретились, но ты меня не узнал, а мне неважно это было! Правда неважно, ведь так много всего произошло, так много хорошего, и ты оказался таким! Таким!.. — не смог он найти слов и, с криком подскочив, бросил ленту на стол, рванул к выходу из библиотеки с горькими словами: — Ай, какой же я дурак, прости, Лань Чжань, напридумывал себе всякой ерунды! Права госпожа Юй, в моей голове ума не больше, чем в чурбане!.. — Я помню, — коротко произнёс Лань Чжань.       И впервые за все месяцы обучения встретился с резко развернувшимся Вэй Ином прямым взглядом.       Тринадцать лет.       Тринадцать лет прошло с того дня их встречи и три месяца со дня появления Вэй Усяня в Облачных Глубинах.       Тринадцать лет у Лань Чжаня было на то, чтобы постараться забыть свою глупую детскую влюблённость, и три месяца, чтобы вновь влюбиться в Вэй Ина и осознать, что больше он не желает ни единого года разлуки. Ни единого дня.       Где он нашёл силы, чтобы открыть рот? Где нашёл мужество, чтобы негромко, но твёрдо произнести: — Я всё помню. Твоя лента со мной. Всегда. Я всё помню…       Повисла ничем не рушимая тишина.       Так удивительно: Вэй Ин и тут вдруг тишина.       Нерешительно вернувшись, тот сел за стол и начал перекладывать листы с переписанными правилами, точно не зная, чем занять руки, точно скрывая волнение: — Я… Я ведь переписал все правила Гусу Лань и то, которое про ленту, тоже. Я сначала хотел у тебя спросить её, ну, в смысле свою ленту, которую подарил тебе, когда мы детьми были, подумал, насколько же глупо я тогда выглядел, а потом… — Не отдам.       Чуть мотнув головой, Лань Ванцзи поднял с пола оброненную налобную ленту. Отряхнул её. И, аккуратно сложив, протянул впервые на его памяти столь нерешительному Вэй Ину. — Ты знаешь правила моего ордена — я не вижу цели говорить больше. Лишь то, что… Она твоя. Была, есть и будет. Тебе решать, принять её или же нет. — Что за глупые вопросы ты задаёшь, Лань Чжань?! Стал бы я поднимать эту тему, если бы не осознавал последствий? — искренне возмутился отмерший Вэй Ин и выдернул из его рук белоснежную ленту, чтобы бережно сжать в руках и поднять уверенный взгляд на твёрдо всё для себя решившего Лань Ванцзи.       Стояла ничем не рушимая тишина. Лишь концы белой налобной ленты, что свяжет их узами брака, трепетали на напоенном благоуханием первых цветов весеннем ветру.