Случайность

Я нерешительно подхожу к двери. Чтобы прийти сюда, мне понадобилось несколько десятков дней уговоров себя, бутылка коньяка вчера вечером, и почти час колебаний на входе в общежитие. Это неправильно. Я абсолютно уверен, что мой поступок не принесет ничего хорошего. Ни для меня, ни для него. Для него... Кстати, о нем. Он – причина того, что я стою в этом чертовом коридоре, с занесенной для стука рукой, в девять утра в воскресение. А я мог бы еще спать. Спокойно спать в своей кровати на другом конце города. Так нет, я стою здесь, в общежитии, и мнусь с ноги на ногу. Какого черта? А ответ прост. Не давнее, чем десять дней назад этот... Этот парень... Он меня поцеловал на одной из вечеринок. Это бы не было так возмутительно, чего пьяный не сотворит, если бы он не был преступно трезв и серьезен. А потом он еще и имел наглость предложить мне отношения. Мне! Отношения! С ним... Нет, я не ханжа. И не гомофоб. И я даже однажды спал с парнем. Просто для меня это было внезапно. Я никогда не подавал в университете повода, что бы хоть кто-то подумал, что я могу быть геем. И тут он. Как гром среди ясного неба. Нет, он не страшный, не дохлик и не придурок. Он очень даже в моем вкусе. Чуть выше меня, темноволосый, темноглазый, спортсмен и стипендиат. И он мне даже чем-то нравился уже тогда. Ну ладно, еще год назад, когда перевелся к нам из какого-то крутого столичного ВУЗа. Но не вот так же внезапно! Да, я впечатлительный. Нет, я не похож на манерного стереотипного гея. Я не крашу глаза, не оплакиваю сломанные ногти и не растягиваю манерно слова. Я абсолютно обычный современный парень двадцати трех лет, который любит баскетбол, компьютерные игры, секс и хорошо поесть. Ах да, какого, собственно, хрена я тут стою? Этот, с позволения сказать, парень поставил меня перед фактом, что у меня есть 10 дней на то, чтобы обдумать его предложение и дать ему ответ. Вот тут-то и начались мои мучения. Одно дело -испытывать к кому-то симпатию на расстоянии, а другое – ответить ему согласием на предложение построить отношения. Да! Он так пафосно и сказал: «Я хочу построить с тобой отношения». И вот я, как дурак, прибежал сюда в девять утра, чтобы сказать, что да, я согласен строить с ним эти дурацкие отношения, чтоб ему пусто было! Занесенная рука так и не касается двери. Та немного приоткрыта. Из комнаты доносятся тихие, явно женские всхлипы. Я уже готов постучать, когда слышу голос. Его голос. Узнал бы из тысячи других, но в этом нет необходимости. Там только тихие всхлипы и его голос. - Ну что ты? Чего ты плачешь? Я люблю тебя, дурочка. И всегда буду с тобой. Дальше я не слышу ничего. Меня будто оглушают. Опускаю руку, так и не постучав. Внутри что-то больно обрывается и скатывается вниз, разбиваясь на осколки. Обидно. Мне ужасно обидно. И еще почему-то больно. Не знаю, почему. Тихо, чтобы не дай бог, не услышали за приоткрытой дверью, иду к лестнице и спускаюсь вниз. Затем иду в машину. Комендант проводил меня подозрительным взглядом, но сказать ему мне нечего. Я ему немало заплатил, что бы пройти без вызова того, к кому я пришел. Сейчас думаю, что, наверное, зря. Нужно было позвонить, попросить спуститься, чтобы записал меня в книгу посещений. Тогда бы я ничего не услышал. Но, может, так и лучше? Моя иллюзия разбилась. Мои за несколько дней настроенные планы рухнули. Сажусь в машину. Кладу руки на руль, и только сейчас замечаю, что они дрожат. Смотрю в зеркало заднего вида и понимаю, почему комендант так на меня косился. Я бледен. Слишком бледен для человека. Наверное, мои простыни дома и то не так белоснежны. Поворачиваю ключ зажигания. Мне нужно расслабиться. Вариантов всего два. Первый заключается в том, чтобы банально напиться. Второй более интересен – поехать на гоночную трассу и разогнать машину там до максимума. Смотрю на все еще трясущиеся руки. Нет, трасса потом. Сейчас в магазин за виски и домой. Заезжаю в ближайший супермаркет. Продавщица косится на меня, но пробивает три бутылки дорогого виски. Еще бы. Такая рань. Но я не обращаю на нее внимания. Просто расплачиваюсь картой, беру бутылки и иду в машину. Через 15 минут я уже дома. Бросаю ключи от машины и телефон на тумбочку, и иду с бутылками прямо в зал. Включаю какой-то фильм для фона, достаю бокал. Пить в одиночестве – признак алкоголизма. Пить утром – тоже. Значит, сегодня я алкоголик в квадрате. Наливаю себе из первой открытой бутылки и делаю глоток. Не люблю виски. Он слишком быстро бьет в голову, слишком сильно обжигает горло. Все слишком сильно. Но сейчас в самый раз. Так как у меня слишком сильно болит внутри. И слишком сильно там пусто. У меня сегодня все слишком сильно. Через несколько часов сознание уже достаточно мутное. Первая бутылка пошла плохо, но пошла. Открываю вторую и пытаюсь попасть, чтобы не пролить мимо бокала. Выходит плохо. Отбрасываю бокал в сторону. Он, кажется, разбивается о стену. Не могу сказать точно, но звук похожий. Пью прямо из горла. Виски уже не кажется таким обжигающим и отвратительным. Еще через несколько часов не соображаю вообще ничего. Кажется, я уснул. Или нет. За окном уже почти темно. Наверное, вечер. В коридоре противно пиликает телефон. Уже минут десять пиликает. Пошатываясь, иду к нему. Ну как иду... Скорее передвигаюсь ползком по полу, периодически пытаясь встать. А когда получается – падаю обратно. Ибо от необычного обзора начинает мутить. Кажется, третья бутылка пошла еще хуже первой. Телефон все не замолкает. Кое-как нахожу его и смотрю на экран. Буквы расплываются. На секунду умудряюсь сфокусировать зрение. И тут же больно колет в груди. Он. Не знаю, о чем я думаю, но поднимаю трубку. Он что-то взволнованно спрашивает. Или кричит? Не понимаю ни слова. В голове начинают набатом стучать сотни молоточков. Перед глазами всплывает дверь в его комнату. Отчетливо снова слышу голос. Кое-как разлепляю губы, чтобы хоть что-то сказать. Хочется обвинить его во всех грехах. Но язык не слушается. - Иди ты... К черту! Видимо я совсем допился. Даже такую короткую фразу не могу произнести нормально. Он, кажется, что-то там еще спрашивает. Но мне уже все равно. Швыряю телефон в стену. Для этого пришлось подняться с четверенек на колени. Меня вновь мутит. И мутит основательно. Закрываю себе рот одной рукой. Вот теперь точно к белому другу. До кровати доползаю уже чуть более трезвый и мокрый после холодного душа. Чувствую, что завтра мне будет очень плохо. Очень-очень плохо. Утро наступает слишком внезапно. Оно бьет по вискам звоном будильника и светом из окна. Утро... Что можно сказать об этом утре? Оно ужасное. Понимаю, что на пары я не пойду. Как и завтра. И послезавтра. Плетусь на кухню и выпиваю несколько таблеток от головной боли. Через час обниманий с бутылкой холодной минералки голова почти не болит. Плетусь обратно в спальню и достаю свою дорожную сумку. Мне нужно развеяться. От третьего лица. Темноглазый брюнет нервно теребит в руках телефон. Он уже несколько дней пытается кому-то дозвониться, но абонент всегда вне зоны доступа. На паре у куратора он не выдерживает. Парень резко поднимается, перебивая преподавателя. - Мистер Саттон, вы не знаете, почему нет Дерека? Мужчина поджимает губы, но все же отвечает. Хотя явно видно, что ему не хочется об этом говорить. - Знаю, Кевин. Он взял академический отпуск. Я был против этого, но он настаивал. Способный же юноша. Но решил куда-то уехать. Сказал, что возможно это всего на несколько недель, а возможно на несколько лет. Кевин только медленно опускается на свое место и смотрит на телефон. В голове парня один вопрос - «почему?».