День 1
16 сентября 2022 г., 23:54
***
- Суд выносит приговор, - по залу проносится тишина. - Преступница, Лалиса Манобан, признаётся виновной в жесточайшем массовом убийстве, повергшем в шок всю Англию и приговаривается к смертной казни через повешенье. Приговор должен быть исполнен в течении семи дней, начиная с этого момента. - Грузный пожилой мужчина с постным лицом и беспристрастными голосом в темной мантии с белым воротником бьет молоточком по столу и поднимается. Судья удаляется, раздаются сдержанные аплодисменты и злостные одобрительные выкрики из зала. Ее небрежно хватают стражники под руки с двух сторон и тащат прочь. В камере бросают на холодный каменный пол, словно мешок картошки, проворачивают ключами в скрипящей скважине и быстро уходят, будто и не было этого многочасового разбирательства. Она не без труда поднимается и принимается за шитьё.***
- Вам действительно это нужно Сэр? Девица больна это очевидно, но в разгадке смысла нет. Дело раскрыто, ее вина доказана. - Худощавый низкорослый мужчина с осунувшимся лицом и седыми мохнатыми бровями. - Данный случай исключителен и интересен. Я считаю, что действую не только в своих интересах, а также в интересах общества для изучения и предотвращения подобных прецедентов в будущем. - В нашем обществе и в правду женщины именуются слабыми и заведомо неспособными к таким жестоким деяниям, но этот случай далеко не единственный. При всем уважении, доктор Финберг, я не понимаю ни Вашей, ни общественной заинтересованности. - Заинтересованность в причине жестокости. Причине ее болезни. Она абсолютная псиохопатка. Рассмотрение этой ситуации поможет науке и в будущем. С этим вы тоже не согласны, начальник тюрьмы? - Попрошу Вас, - мужчина сморщился и отмахнулся от слов доктора, - Если Вы так желаете удовлетворить свой профессиональный интерес, это похвально. Но я тоже не могу выдавать разрешения на общение с преступниками всем подряд, тем более с особо опасными. - Хм, - доктор неопределенно улыбается. Он накрывает свой потертый кожаный кейс и вытаскивает листок бумаги. Начальник тюрьмы снова хмурится, натягивает очки и бегает взглядом по бумаге. - Так у Вас разрешение от научного совета. - Недовольно протягивает он. - Похоже Вы и впрямь заинтересованы. - Они оба некоторое время молчат. - Хорошо. Ей все равно осталось недолго. Надеюсь, Вам хватит недели провести все свои занятия с ней? - Мы лишь пообщаемся. Не волнуйтесь. - Доктор встаёт, они жмут ладони и прощаются. - Любопытство это двойственная вещь. Со стороны собственного опыта, коли я намного старше, советую быть осторожней, тем более если это касается смерти. - Приму к сведению.***
Доктор Финберг прибыл из центра Англии в это далекое захолустье сразу как только прошла весть о суде над жестокой женщиной убийцей. За его плечами многолетнее образование, а затем и опыт работы, которую тот выполняет со всей ответственностью. И безупречная память, что помогла ему в работе. Здесь, он остановился в доме Миссис Вуд, старой вдовы. Пусть сама она и не была старой, но муж женщины скончался еще в ее юности почти сразу после свадьбы. Ни мужа, ни детей. Она казалась одинокой и всеми покинутой, от того приезжий доктор был радушно принят за небольшую плату на относительно продолжительное время. - Миссис Вуд, Вам ведь прекрасно известно зачем я здесь. - Женщина кивает. - Вы приняли меня, за что я глубоко благодарен, - доктор чуть опускает голову в поклоне. - Доктор Финберг, что Вы, - Она смущённо отмахивается, - Это честь для меня принимать в своём доме доктора из центра. К тому же я ведь так одинока здесь, - Миссис Вуд грустно вздыхает, но уже в следующую секунду загорается, - Как там Лондон? Быть может на обратной дороге это Вы приютите меня, - она снова смущённости смеётся. - Простите. Я хотел сказать, что с завтрашнего дня здесь будут проходить мои сеансы. Помните? - О, да, конечно! Это ведь было Вашим главным условием, доктор. - Поэтому Вы оказались единственной, кто согласился приютить меня. Неужели Вам не страшно? - Он наклоняет голову. - Если такой мужчина будет рядом, то какая женщина будет чувствовать себя в опасности? - Она хитро прищуривается. Но доктор непробиваем или только притворяется таковым. Он поднимается наверх под взглядом женских глаз. Дом Миссис Вуд новый и не очень большой. Он живет здесь совсем недавно, но складывается ощущение, будто с каждым его уходом и возвращением этот дом становится больше и просторнее. Пропадёт какая-то часть интерьера. Не будь он доктором, что должен быть внимательным к любым переменам и мелочам, то и не заметил бы этих перемен. Доктор Финберг стал думать, что хозяйка намеренно прячет вещи. Либо боится, что он украдет, либо его будущая негативно известная клиентка. Из слуг всего одна служанка. Молодая девушка семнадцати лет с веснушчатым лицом и жиденькими рыжими косичками. На вид худая от большого количества работы и малого количества еды. Вечно взмыленная и грязная. Доктору досталась комната на верхнем этаже с крохотным балконом с белоснежными занавесками, что является единственным в доме, большой пуховой кроватью, креслом и диванном обтянутыми бархатом цвета морской волны, стоящими друг напротив друга, и камином, на котором стояли свечи, книги, какие-то личные вещи доктора и почему-то фотографии хозяйки. День заканчивается для доктора в суетливом нетерпении завтрашнего дня. Когда он наконец встретится с причиной своего прибытия и главной сенсацией газетных заголовков.***
Ее привычно взяли под руки и вывели из клетки. Пришлось быстро спрятать вышивку вглубь рукава. Они пришли к богатому дому, девушка прежде его не видела. Дверь открыла горничная, примерно ее возраста. Ее затащили на второй этаж и бросили на диван, поспешно закрыв за собой дверь. Она ничего не понимала. Поправила выбившуюся прядь волос под некогда белый чепчик, что носят все горничные. Отряхнула фартук, якобы это чём-то поможет, и застыла в ожидании. Ей безразлична причина пребывания здесь, потому что так или иначе через семь дней жизнь будет закончена, а душа возвысится в рай или ад, как решит Господь Всевышний. Все, что происходит сейчас не имеет значения. - Добрый день. - Перед ней встаёт мужчина, вежливо кланяется и садится в кресло напротив. - Прошу простить меня за задержку. Мое имя - Эйбрахам Финберг. Я врач, занимаюсь исследованиями человеческого интеллекта. Мне бы хотелось поговорить с Вами. Вы не против? - Она уперлась в него пустым взглядом. Доктор наклонился к ней ближе, - Мисс Манобан? - Вы знаете мое имя? - Да, - С готовностью ответил доктор, но сразу зарделся, - Простите. - Все в порядке. Это был глупый вопрос. - Так Вы не против принять участие в моем исследовании? Я уверяю Вас, нас ждёт только разговор, ничего угрожающего Вашему здоровью или личности. - А если я не хочу? - Вы внесёте свой вклад в науку. Разве это совсем не интересует? - Заметив ее безразличие, продолжил, - Вам не хочется поговорить? Выговориться в последний раз. Возможно, облегчить душу? Рассказать свою историю, быть услышанной. Это прекрасный шанс, Мисс Манобан. - После недолгого молчания, рискнул сказать, - Будь это моими последними семью днями, я бы захотел уйти без сожалений. Она молчала некоторое время. Доктор не знал о чем думает эта девушка, но надеялся на положительный ответ. Так или иначе он не вернётся в Лондон пока не получит ответов на свои вопросы. Вскоре Манобан отмерла. Вытащила из рукава кусок ткани и вложенную иглу. - Вы не будете записывать? - Она смерила его взглядом. - О, нет, я ведь сказал, это просто разговор. Вы можете мне довериться. Я гарантирую Вам конфиденциальность, поскольку все это лишь в целях исследования. - Доктор сложил перед собой руки в замок. Манобан подняла глаза от вышивки на доктора. Ему около тридцати лет. Небольшие мимические морщины. Дорогой костюм, светлые зачёсанные волосы и голубые глубокого посаженные глаза. Чистые мягкие руки, что характерно для господ, не знающих тяжёлого физического труда. - Что именно Вы хотите услышать, доктор Финберг? - Все. С самого начала.***
Лалиса Манобан родилась в обычной бедной семье. Ее мать - тайка, а отец шотландского происхождения. Впрочем родителей она почти не знала. Когда ей было пять лет от роду в Шотландии, где они жили, наступила война, отец девочки погиб на фронте, а мать скончалась голодной смертью как и большинство их односельчан. Лалиса осталась в доме одна. Голодная, холодная и под боком с трупом собственной матери. В пять лет дети мало что полностью осознают, поэтому девочка первое время прижималась к матери, а когда та совсем перестала быть похожей на себя при жизни, переместилась в другую часть дома. В тяжелые времена каждый сам за себя. Но рано или поздно все заканчивается, как плохое, так и хорошее. Война закончилась. Ей исполнилось тринадцать. Из города приехали дальние родственники, которых девочка знать не знала. Тучного вида тётушка Исла и дядюшка Грэм Бартоны. Впрочем, с ними она долго не прожила.***
- Бартоны плохо обращались с Вами? - голос доктора Финберга резко вырвал ее из пучины воспоминаний. - Что Вы подразумеваете? Я убирала, стирала, готовила, следила за домом. - Уже тогда Вы стали горничной в собственном доме? - Лалиса помолчала, но через время мелко закивала и добавила: - Когда Вы это сказали, думаю, да***
Руки Грэма часто трогали ее в тех местах, которых она стеснялась. Даже побои Ислы были для Лалисы менее страшны. Не обязательно ночью, но каждый раз, когда Исла не видела, он задирал юбку Лалисы и дышал на неё перегаром. Спустя время она заболела. До такой степени, что не могла встать с кровати. Исла, увидев ее бледное лицо и ведро помоев рядом, спешно собралась и на несколько дней покинула дом. Она вернулась, как сказала, с лекарством. Заставила выпить весь бутылёк за раз. Той ночью Лалису мучили адские боли, под утро она чувствовала себя неживой. Но уже через несколько дней поднялась на ноги. Вся ее одежда и кровать ниже пояса была залита кровью. Позже, собирая окровавленные простыни, девочка заметила нечто странное. Ее охватил ужас. Сплюснутое, маленькое, непонятной формы. Она взяла это в ладони и понесла тетушке. Та раздраженно сплюнула и выкинула это в помои. Окатив родственницу ругательствами, ушла. Лалиса смотрела на то, как это плавало в помоях. Оно то всплывало, то снова полностью погружалось. Лалиса не выдержала. Ее рвало несколько часов, стоило только вспомнить вид этого в помоях, и девочку рвало снова.***
Девушка задумалась, даже отвлеклась от вышивки. - Продолжайте. - Я устала. - Ничего. Тогда продолжим завтра. - Доктор улыбнулся. Профессионально. Как улыбаются люди, только ртом, а не глазами. Тёплых чувств в Лалисе это не вызывало. Доктор галантно подал ей руку, помогая встать. Она была тёплой и шершавой в отличии от холодной и колкой камеры. Эти руки напомнили ей руки отца. И пусть прикосновение было кратковременным, она успела окунуться в него, до того как была вырвана грубыми руками стражников.***
- Ты лгунья! Грязная маленькая шлюха! - С того происшествия Исла, будто с цепи сорвалась. - Ты ничего не делаешь, только раздвигаешь ноги перед мужиками! Даже перед моим братом не постыдилась! - Это неправда, тетя Исла, неправда, я бы никогда... - Лалиса рыдала и молила, стояла на коленях, хваталась за юбку Ислы дрожащими грязными пальцами. - Лгунья! Ты врешь, все врешь! Все люди лжецы, а ты худшая из них! Ты будешь гореть в аду, твой язык пронзят тысячью игл снова и снова! - Исла замахивается и бьет Лалису по лицу, отчего та падает на пол, но поднимается и вновь хватается за юбку. - Прошу, тетя, только не прогоняйте, куда я пойду? - Она заходится в удушающих рыданиях сильнее так, что почти не может дышать. - В бордель. Будешь ублажать матросов. Такие как ты долго не живут. Лживые и грязные. - Исла выплевывает последние слова в лицо родственнице, отпинывает ее от себя и захлопывает дверь. - Пожалуйста. Я не врала. Тетя... Тетя! - Лалиса бьется в дверь родного дома всем телом, пока из дома не показывается Грэм. - Если сейчас же не сгинешь, я тебя пристрелю. Хватит нас позорить, лживая шлюха! - Она отшатывается и бежит. Бежит до тех пор пока легкие не начинают гореть огнём. В ее голове бьются последние слова тетушки. Все люди лжецы. Лалиса усвоила урок. Никто не искренен. Каждый думает только о себе. Лжёт прямо в лицо другому и не стыдится. Все мы грешники. И все будем наказаны. Кто-то раньше, кто-то позже.***
Когда стражники вывели девушка из дома, доктор Финберг проводил их взглядом из окна. Они тянули ее как тряпичную куклу. Что-то говорили и смеялись, показывая ей своё презрение. Он подошёл к кейсу. Вытянул бумагу, перо и чернила. Принялся записывать все, что было произнесено из уст Лалисы Манобан. Он гордился своим образованием, опытом работы и безупречной памятью. Его перо летало по бумаге столь же быстро, сколь слова девушки всплывали в памяти. Этажом ниже Миссис Вуд пила чай на веранде. Она надеялась, что Доктор выйдет на балкон и хоть сколько-нибудь полюбуется ее изящным станом. Но этого не произошло. Преступница покинула ее скромную обитель и только тогда женщина успела заметить выглянувшего из занавесок Доктора. Всего на несколько секунд. Миссис Вуд недовольно вздохнула и с силой опустила чашку, которая ответила громким звоном. - Шерри! - Раздался голосистый крик. - Где тебя черти носят?! Маленькая служанка выбегает из дома, сразу оказываясь возле хозяйки. - Вот, Миссис Вуд, я заварила ещё чай. - Чем ты там занимаешься? - Продолжала допытываться Миссис Вуд. - Я хотела предложить чай нашему гостю. - Неуверенный тихий голосок Шерри всегда раздражал Миссис Вуд. - Не нужно. - Женщина мигом подобралась. - Я сама предложу. - Она взяла поднос в руки. - Ох, неужели он в самом деле собрался водить сюда убийцу? Ужасно… - Посмотрим, к чему это приведёт. - И Миссис Вуд скрылась в дверях дома.
