Создан для любви.

      Руки потряхивало от волнения. Шуметь было нельзя ни в коем случае, Осаму так мог кого-то разбудить, и тогда были бы бесконечные расспросы, которые он бы не смог остановить, даже если бы пошёл спать. Но и спать ему нельзя!       Четверть кастрюльки наполняется тёплой водой из графина, а сверху ставится мисочка. Он достаёт пакет, который днём спрятал под тумбой, чтобы никто не увидел, и убедился, что всё на месте. Силиконовые формочки в виде сердечек, какао и какао-масло. После взгляд упал на сахарницу, проверяя в ней наличие сахара, а после он заглядывает в холодильник, проверяя есть ли там "батон молока", как бы назвала это его мама, и выдыхает, видя, что сливочное масло на месте и достаёт его, поставив на стол, рядом с остальными ингредиентами. В этот раз Дазай выбрал самый простой рецепт шоколада и он должен быть хотя бы неплохим, чтобы было не стыдно перед его любимым. Но этот человек ещё об этом совсем не знает, хотя наверняка и понимает, что шоколада ему и так достанется много. Совсем скоро температура достигает нужной, горячая, но кожа выдерживает, значит где-то 20-30 градусов, как и должно быть, и Осаму открывает баночку какао-масла после чего закидывает две его ложки в паровую баню, а после туда где-то одну ложку сливочного. Те начинают уже постепенно плавится, и он лопаткой аккуратно и постепенно размешивает смесь, чтобы всё было однородным. В рецепте этого не было, но ему надо было, чтобы всё было хорошо. Когда всё было жидким, он продолжает помешивать, но уже чуточку активнее, и засыпает половину ложки сахара, а после и ложку какао, продолжая мешать. Комочков остаться не должно. И он внимательно за этим следит. Когда Дазай был уверен, что со смесью всё в норме, он снял мисочку с ней на доску, чтобы остудить её, а пока решил убрать все остальные улики этого преступления, тщательно вымывая всё, но стараясь всё так же быть тихим. И под конец он вливает в формочки в виде сердечек смесь и убирает в дальний угол морозилки и улыбается. Завтра всё должно произойти хорошо. А пока что надо убрать всё остальное.       День проходил как обычный, лишь за исключением некоторых вещей. Например, наличие с собой шоколада, и не только у Дазая, а ещё получение валентинок от других людей. Даже он получил парочку, но ему было плевать, раз уж там нет Чуи. Наверное именно поэтому он не столь популярен, ведь ему абсолютно плевать на всех, кроме себя и Накахары, которому уже треть парты закидали шоколадками, а он с интересом рассматривает каждую и улыбается на многие. Может и не стоит дарить ему шоколад? Кто-то начинал преподносить подарки уже сейчас, кто-то лишь мило улыбался, кто-то громко радовался до подпрыгиваний на месте и тихих визгов, а кто-то тяжело вздыхал, смотря на это всё, а остальным это было или не интересно, или они ждали более подходящего момента. Дазай же думал. Думал, может всё же не стоит. Он слышал, как Чуе предлагают шоколад и то, как он мягко отказывается, явно дожидаясь от какого-то конкретного человека, или просто не желая есть так много сладкого. Может и действительно не стоит. Что он тогда будет делать, если его тоже не примут? Явно не радоваться, как те ребята. «Возможно стоило бы думать об этом раньше. Идиот ты. Точнее я.» — проскочило в голове Дазая, на что тот кладёт руки на парту, а после на них голову. Вот бы уже скорее начался ещё один урок. А после и следующий. А после уже и конец! И можно будет съесть шоколад, хоть вид сделать, что он не так одинок. Хотя врать об этом совсем некому, да и не нужно. Дазай тяжело вздыхает и вот он, наконец, урок начался. Отмучился эту перемену, можно занять голову хоть чем-то полезным, дальше последняя перемена и после уже финальный урок, отчего можно будет вновь вздохнуть с облегчением. Но вот чего он не ожидал на этой самой последней перемене, что к нему подойдёт Чуя. — Ну и что? А ведь говорил, что в этот день ты меня удивишь. В итоге опять сидишь просто так, как в обычный день. Но хоть сегодня меня не достаёшь. — Чуя пододвигает стул к парте Осаму, садясь прямо перед ним. Точно же. Дазай говорил, что удивит Чую на день всех влюблённых, хоть и не сказал чем. Отсюда и эта идея с шоколадом, за которую он так ответственно взялся. Более ответственнее, чем в предыдущие два года. — Ещё даже не вечер. Вот приходи в парк ам.. Который у тебя около дома, в шесть вечера, под пятый фонарь третьей дорожки, вот там я тебя и удивлю. Он ехидно улыбается, в своей манере, глядя в любопытные, голубые глаза, и слегка усмехается. Хотя внутри уже ловит панику и сердце бьётся слишком часто, что вызывает небольшой жар. В то время и в том месте всегда мало народу, как и освещения, фонарь не работал давно, зато все уже знали эту самую скамейку, чтобы избегать её, как жуткое место. Дазаю там никто не помешает. — Ну ладно. — Накахара тянет это, так лениво и скучающе, будто ему вовсе не интересно будет наблюдать за своим "врагом". — Я приду именно туда, точно в это время. Сам не опаздывай. — тот щёлкает Дазая по носу, на что получает недовольный фырк в ответ, и вновь удаляется. Что же.. Осаму опять вырыл самому себе эту яму. Ну и ладно, не в первый же раз, хоть и не в последний. Но ещё это будет отличным шансом наконец выразить свои чувства. А если что, то они всё равно уже доучиваются, никому не будет дело в самом конце до этих всех разборок, а если люди и найдутся, то не так много и не так долго.       Дазай не заходил домой. Совсем нет. Всё это время от конца уроков до шести вечера он ходил по парку туда-сюда, пытаясь прийти в себя и взять себя в руки. Он делал глубокие вдохи, медленные выдохи, считал до пяти, десяти, пытался успокоить себя, по десять раз проверял шоколад в коробочке, которую соорудил сам, и даже завязал бантик, вышив на ленточке имя Чуя красивыми буквами, большими и выразительными. И вот уже ровно в шесть вечера он подошёл к заветной скамейке и сел на неё, начав ждать. И ждать. Время тянулось слишком долго, и он чуть ли не каждые пятнадцать секунд проверял время, поджимая губы, понимая, что и минуты не прошло. В голове вновь смешались все мысли, хоть он и пытался всё это время расставить по полочкам.       Но все они мигом исчезли, стоило почувствовать на плече руку и обернуться, увидев Чую они все сплелись в один тугой узел и ни одна выпутываться не хотела. Он сглотнул, видя лёгкую улыбку того и заострил на ней внимание, но быстро опомнился, стоило Накахаре вновь заговорить. — Ну что же. — тот падает на скамейку рядом с Осаму, закинув руки за голову, и расслабленно выдыхая. — Удивляй. Тут же на его колени упала коробка шоколада, а Дазай отвернулся, хмурясь. И Чуя уже был удивлён, сказать честно. Но он берёт коробку в руки и чуть щурится, света не хватает, и видит на ленточке аккуратно вышитое его имя и смотрит на Осаму, который совсем не двигался. Дазай был в оцепенении, боясь даже дышать и только лишь его глаза бегали, пытаясь за что-то зацепиться. Тем временем Накахара не отступает и развязывает ленточку, открывая после и коробку. Шоколадные конфеты, такие маленькие и в виде сердец. И он улыбается, так тепло. И у Дазая бы сердце упало бы от этой улыбки, но сейчас он её не видит. Но он отчётливо слышит, как Чуя встаёт со скамейки и уже сжимает руки в кулаки. Ну вот и всё, видимо. Но единственное, чему всё, оказывается лишь его состоянию, когда его обходят, присаживаются на корточки перед ним и смотрят прямо в глаза. И Дазай не может отвести взгляда, просто не смеет сделать этого. — Ты сделал это специально для меня. — констатировал Чуя, всё так же улыбаясь. И сердце Осаму ускользает в пятки, но меж тем он кивает, подтверждая слова того. — Ты сделал это просто чтобы удивить меня, или.. — Чуя заправляет тому прядь за ухо, чуток приподнимаясь и приблизившись к лицу. У Дазая пересыхает в горле от волнения и он как заворожённый смотрит на Накахару, пока всё внутри пылает ярким огнём, переворачивается. Сжимается до атомов, и вновь разжимается, чувствует как по рёбрам скребутся чувства. — Или.. — выдавливает он, не дожидаясь продолжения фразы от Чуи и вновь сглатывает. Тот расплывается в довольной улыбке, понимая уже всё, что могло бы последовать далее, но не следует. Потому что Дазай слишком волнуется, и это слишком заметно было, да и не только сейчас, но и весь этот чёртов день, как бы тот не старался скрыть это. Всё было видно по глазам, по слишком резким движениям, чем обычно, непривычной молчаливостью, мрачностью и прочим. Особенно по быстрым и частым взглядам на Чую, такими заинтересованными. Всё было как на ладони, но надо же отомстить и тоже помучить его за все его выходки. Накахара ставит колено на скамью, сбоку от Дазая, и опирается на неё, чтобы достать одну из конфет позади. — Тогда давай попробуем твои конфеты. — Дазай кивает на предложение. Он уже постепенно адаптируется к ситуации, успокаивается, но уже ожидает, что вновь сейчас сердце забьётся быстрее. И так и происходит. Чуя берёт конфету губами, и приближается к лицу Осаму, на что тот слегка приоткрывает рот и тоже хватает эту же несчастную конфету губами. И становится невыносимо непривычно, что его губы ещё и касаются чужих, хоть и совсем слегка. Ещё немного времени и они ломают конфету на две половинки, и каждый наконец уже ест эту чёртову конфету, слегка отстранившись. И она действительно неплохая, может быть даже хорошая, но сейчас было совсем не до этого. Особенно когда через пару мгновений к лицу вновь приближаются, уже целуя. И чувствуется это шоколадный привкус. Приятный, но куда приятнее и нежнее сам поцелуй.