Муравейник без жука, или Фот фамый фкус

Звонок от «Этого» поступил, как водится, в четыре часа утра. Лера застонала, но трубку сняла и буркнула: – Ну? – Лера! – слегка истерично воскликнули на той стороне. – Мне нужна твоя помощь! Лера зевнула. – Кого нужно избить? – без огонька поинтересовалась она. И не может ли распроклятый кто-то подождать справедливого возмездия еще часиков пять-шесть, но этого она вслух, конечно, не сказала. – Сливки! – Что? – Лера аж села на кровати. – Сливки общества, что ли? – Нет, обычные, тридцатипроцентные, и не избить, а взбить, и… Тьфу, приезжай, короче. Я уже вызвал тебе такси. Ругаясь под нос и гадая, не нужно ли подсадить с собой в такси психиатрическую бригаду, Лера принялась одеваться. * * * На просторной кухне все горизонтальные поверхности были уставлены продуктами. Лера насчитала двадцать три вида орехов, сбилась и перевела взгляд на Сергея, обряженного поверх фиолетовой пижамы в фартук c надписью «Wolf Cook» и логотипом, изображающим волчью голову в красном поварском колпаке. – Ты хочешь что-то приготовить? – спросила она, пока красный колпак тихонько просверливал ее размягченный недосыпом мозг. – Нет, ма шери, я хочу собрать бомбу из сливочного сыра и мармеладок, – язвительно отозвался Сергей, широким жестом обведя ассортимент средних размеров гастронома. – Да! Хочу! И не что-то, а торт для Олега! У него сегодня день рождения, вечером праздновать будем. – Самого Олега, я так понимаю, дома нет, – уточнила Лера. – Нет, конечно. Я придумал ему задание в области. Не хочу, чтобы он видел мой поз… Э, в смысле, мой сюрприз. Лера даже не стала заикаться, что с кулинарными способностями Сергея – о которых, точнее, об отсутствии которых она была наслышана – легче и безопаснее торт купить. В конце концов, подарок своими руками – это святое. Даже если руки эти растут из ж… Ну, святое, короче. – Я не могу взбить сливки, – пожаловался Сергей, указав на блендер. – С ними случилось что-то страшное. Лера присмотрелась. – Они у тебя в масло превратились. Сливки надо взбивать миксером или венчиком. Сергей приуныл. – Кстати, – бодро сказала Лера, чтобы немного отвлечь его от первого (и наверняка не последнего) за сегодня кулинарного провала. – А какой торт ты собираешься печь? Сергей подвинул к ней уже слегка заляпанный айфон. Смахнув с экрана муку, Лера изучила фото, потом пролистала ленту вверх-вниз и вздохнула. – Прости, но это и я приготовить не смогу. – Ты же женщина! – взмахнул руками Сергей. – И? – Женщины всегда умеют готовить! Лера даже не стала интересоваться, с какого потолка Разумовский взял этот бред. – Прости, но чтобы испечь торт в виде реалистичных императорских пингвинов или Стоунхенджа, быть ты-же-женщиной недостаточно. – Я не собираюсь печь пингвинов, – возмутился Сергей. – Волчья стая на зимней охоте не легче, – и, пока тот не нашелся с возражениями, Лера предложила: – Давай сделаем что-нибудь попроще. Может, что-нибудь… ностальгическое? Ну, вот, например, вам в детдоме… Она осеклась. В ее представлении верхом пиршества в детдоме тех времен было по полпачки печенья «Юбилейное» на брата. – Да, торты бывали по праздникам, – вздохнул Сергей. – Но их покупали в кондитерской. Там все было по ГОСТу, а нормы охранялись почище кодов для взлома Пентагона. Я сам пытался заказывать те торты, что смог вспомнить, но вкус был совершенно не тот. – Окей, – не сдавалась Лера. – Давай просто испечем какой-нибудь несложный популярный торт. Главное, чтобы… от души! – …с любовью, – одновременно с ней пробормотал Сергей. И покраснел. – Отлично! – Лера принялась с преувеличенной деловитостью гуглить. – Времени много, продуктов тоже – попробуем всякое, посмотрим, что у нас получится. * * * Они начали с «Наполеона». Точнее, хотели начать с «Наполеона», но потом Сергей увидел, что придется раскатывать чуть ли не два десятка коржей, и предложил сразу перейти к следующему варианту. Потом они взялись за чизкейк. Лере удалось взбить отличнейший крем. После чего она отлучилась в уборную, и, пока ее не было, Сергей сожрал этот крем вприкуску с приготовленным для теста печеньем. «Я вспомнил, что с полудня ничего не ел, – прочавкал он. – Повторишь? Продуктов навалом». Злая Лера перешла к следующему рецепту чисто из принципа. Над «Захером» Сергей ржал так, что нечаянно сел на упаковку яиц, которой не хватило места на столе, кухонной стойке и подоконнике. Чтобы не побить его кастрюлькой, Лере пришлось употребить по прямому назначению требуемый для торта коньяк – сперва столовую ложку, указанную в рецепте, а потом еще несколько. Для «Эстерхази» требовалось взбить восемь яиц. Пока Лера трудилась над этой задачей, Сергей до угольков сжег грецкие орехи и в кухне включилась система пожаротушения. Тут уже Лера не выдержала. Они с Сергеем немного подрались, используя попавшуюся под руку кухонную утварь, потом помирились, почти допили оставшийся после «Захера» коньяк, выкинули те продукты, которые вода испортила безвозвратно, и принялись готовить дальше. На «Красный бархат» не хватило бы времени: двух суток у них не было. Название «Птичье молоко» вызвало у Сергея какие-то неприятные ассоциации. «Добош» у них почти-почти получился, а потом выяснилось, что Сергей вместо ванильного сахара щедро бухнул в тесто ванилин, и в итоге результат вышел отличным с виду, но абсолютно несъедобным из-за горечи. – Это катастрофа! – простонал Сергей, провожая взглядом почивший в мусорном ведре «Добош». – Придется совершенно вульгарно и неоригинально заказывать торт в кондитерской. – «Муравейник», – скорбно сказала Лера. – Наша последняя надежда. Элементарнейшие ингредиенты, а если вместо теста взять готовое печенье, то испортить что-то просто невозможно. «Торт получается очень красивым, похожим на муравьиную горку», – процитировала она. – И ностальгии хоть отбавляй. – Ма шери, ты золото! – оживился Сергей. – Точно, я помню. Ел его один раз в детстве. Было очень вкусно. Лера не ошиблась: процесс прошел без сучка без задоринки. Только вот результат… Результат был похож скорее не на муравьиную горку, а на… – Я, право, тот торт из детства неважно помню, – озадаченно проговорил Сергей, – но… он разве должен выглядеть так, будто его уже один раз съели? Лера промолчала. В лучшем случае их творение смахивало на кучку сильно разваренной картошки с мясом, в худшем… Ну, вот на то, что сказал Разумовский. В траурном молчании они совсем-совсем допили оставшийся после «Захера» коньяк, а потом до вечера – до которого внезапно осталось очень мало времени – убирали кухню. Лера предлагала воспользоваться клинингом, но Сергей заявил, что не хочет приглашать «к нам» посторонних. В самый-самый последний момент Лера скаталась домой переодеться и наспех купила подарок. Сергей весьма настойчиво пригласил ее на их «маленькое семей… дружеское торжество», и она подозревала, что тот просто не хочет в одиночестве краснеть за кошмарный десерт. Кстати, теперь краснеть в одиночестве Разумовскому точно не грозило: купленный Лерой подарок мог показаться удачным лишь в приступе короткого умопомешательства, не иначе как вызванного недосыпом и несколькими часами издевательства над выпечкой нон-стоп. Олег приехал вечером. Выслушал нестройное «Хэппи Бездэй», повосхищался подарками, сходил в душ, с удовольствием съел несколько заказанных в ресторане блюд (ну хоть здесь Разумовский не стал оригинальничать!), правда, заметил, что сам приготовил бы вкуснее, но Сергей взвился, что, мол, не позволил бы ему торчать сутки на кухне перед собственным праздником, и бунт был подавлен в зародыше. А потом пришло время пить чай. – Картошка? – удивился Олег, разглядывая блюдо. – А почему к чаю? Она сладкая, что ли? – Это торт «Муравейник», – с траурным видом сказал Сергей. – Я… Мы его с Лерой сами сегодня приготовили. – Сами! Для меня! – воскликнул Олег. – С ума сойти, спасибо! Меня такая ностальгия взяла… Серый, помнишь, как мы его ели… Я уж и не помню когда. Сергей взял нож и замялся, явно не зная, с какой стороны к их шедевру подступиться. – А давайте съедим его завтра, – внезапно предложил Олег. – Я объелся. За ночь заодно пропитается получше. Это была катастрофа. Не иначе как к завтрашнему утру торт таинственным образом исчезнет, а Олег потом скажет, что слопал его в приступе ночного дожора, или угостил заглянувших на огонек инопланетян, или… Да что угодно, лишь бы не пробовать произведение их с Сергеем кулинарного искусства. Ну, что делать. По крайней мере, Олег принял их шЫдевр за картошку, а не за… то самое, что сказал Разумовский. Чай они попили с какими-то неприлично дорогими бельгийскими конфетами, и Лере предложили остаться на ночь. Она согласилась, потому что после выпекания тортов с безбожно раннего утра буквально валилась с ног. * * * Мочевой пузырь напомнил о выпитом чае среди ночи. Толком не просыпаясь, Лера сходила в уборную, а на обратном пути боковое зрение среагировало на свет в комнате слева по коридору. Она все-таки продрала глаза как следует и невольно заглянула в открытую дверь. На тумбочке горел ночник в виде волка, воющего на полную луну, – подарок Сергея. Олег сидел на диване перед беззвучно работающей плазмой, вытянув на табуреточку длинные ноги, обутые в исполинские меховые серые тапки с когтями, – подарок Леры – и столовой ложкой наяривал с блюда несчастный «Муравейник». – Лера, это дикая вкуснятина, – приглушенно сказал он, и Лера чуть богу душу не отдала, потому что Олег никак не показал, что ее заметил. – Тот самый вкус! Правда, Серый? Разумовский, одетый в цветастый халат, лежал рядом, умостив голову у него на коленях. Олег отправил ложку мешанины из крошек и вареной сгущенки ему в рот, и Сергей, причмокнув, поддакнул: – Мхххм! Фот фамый фкус.