Fear, pain and boundless love

Каждую ночь Чонгук просыпается с криками. Он так устал. Устал регулярно подскакивать на просторной кровати, от сжимающего грудь страха. Он чувствует неприятно прилипающую к телу чёрную футболку с каким-то стёртым рисунком, которая облепила его словно вторая кожа. Такие же мокрые волосы спадали на глаза, в которых застыл, ни с чем не сравнимый страх и слёзы. Казалось будто лёгкие переполнены водой, он не может сделать и одного вдоха. В ушах фантомом отдаётся звон пряжки ремня о голую кожу. Этот звук не забыть. Никогда. В каждом кошмаре отчим, бывший смотритель заключённых, избивает его своим старым, армейским ремнём с серебряной пряжкой. Весь опыт прошлой работы выливается на воспитание в ничём не повинного мальчика. Пришёл позднее со школы. Избиение. Не приготовил поесть. Избиение. Попытался хоть слово сказать против. Избиение, а потом целая ночь в сыром подвале их старого дома. Его вечными соседями были плесень и крысы. Этот звонкий писк в его ушах навсегда. Этот грузный, обволакивающий лёгкие, запах навсегда в его рецепторах. Чонгук чувствует каждый удар словно новый, его кожа горит, ему так больно. Он кричал, рвал горло в пронизывающих криках. А мать, боявшаяся злить отчима, никогда не говорила ничего против. Во время процедур воспитания, она всегда уходила в другую комнату. Не хотела смотреть как её сына избивают до кровавых полос. Сейчас Чонгуку девятнадцать, на него никто не поднимал руку вот уже два года, но каждый кошмар заставляет вспомнить эту яркую боль. Тэхён приходит быстро. Видимо он в соседней комнате доделывал работу по проекту. Он подлетает к Чонгуку, садится рядом и крепко прижимает к себе. Гладит по голове, по мокрой от пота спине, целует в такую же мокрую макушку, плавно покачиваясь из стороны в сторону. Через несколько минут, когда Чонгук немного успокаивается, Тэхён разворачивает его к себе лицом и вытирает щёки от слёз. Чонгук всегда считал себя виноватым, за то что мешает Тэхёну. Но каждая такая мысль пресекалась на корню. Да, с Чонгуком не легко. У них дома много правил, чтобы случайно не вызвать приступ. Они никогда не смотрят фильмы где есть хотя бы намёки на домашнее насилие, никаких боевиков со сценами драк. Даже во время секса, Тэхён всегда себя сдерживает от легкого шлепка по мягким половинкам. Их секс всегда медленный и нежный. Их обоих это всегда устраивало. Чонгук всегда говорил, чтобы Тэхён не беспокоился, и не приходил по первому всхлипу. Но он приходит всегда. Что бы ни случилось, в каком бы состоянии он не был, он прибежит даже с работы, проснётся и будет успокаивать, даже если ему скоро вставать на работу. — Мне так больно, эти удары по всюду, этот звон в ушах не прекращается. — Тщщ, всё хорошо, ты сейчас со мной слышишь, рядом только я, их нет. Тэхён начинает осторожно прикасаться к нему, чтобы перекрыть жгучую фантомную боль от ударов ремня. Он выцеловывает лицо, руками оголяя плечи. Затем, по шее он спускается поцелуями на оголенные ключицы, такими лёгкими и нежными. Тэхен снимает с него футболку, оставляя в одном белье. Руками он поглаживает оголённую спину и стройные бока, вырисовывая незамысловатые узоры. Кожа Чонгука покрывается мурашками. Они смотрят друг другу в глаза, и каждый видит напротив безграничную любовь и нежность. — Никогда не уходи от меня, — произносит Чонгук с надеждой. — Я всегда буду рядом с тобой. А сейчас давай ляжем спать, ещё ночь. И они ложатся, Тэхён крепко прижимает оголённую спину к себе, напоследок целуя в плечо. Он никогда не уйдёт, несмотря ни на что, всегда будет рядом. Потому что любит.