Пёс Агентства

      Оба хотели спать, но Гин не разрешила, пока они не поедят. Они весь день работают, времени ни на завтрак, ни на обед, ни на что нет. А он и так ничего не ест, поэтому она заставила его идти на кухню, где она уже что-то приготовила. Акутагава спустился вниз, она за ним. Но ничего хорошо не прошло, ведь Гин продолжила его ругать за беспечность к своему здоровью.       — Рю, объясни мне, может я что-то не понимаю, но ты вообще лекарства не пьешь? Я постоянно проверяю, но количество не уменьшается. Тебе вообще плевать на себя? На меня?       — Гин, они всё равно не помогают.       — Тебе доктор их выписал! Ты выглядишь всё хуже, твои приступы все чаще, я волнуюсь! Ты вообще жить не хочешь!       — Не надо это шарманку заводить. Один мне уже говорил: «Жить надо ради кого-то, либо ты не продержишься». И ты начинаешь тоже самое говорить.       Слух у Ацуши прекрасный, он слышал этот спор, а то, что Акутагава еще и вспомнил его слова, было даже приятно. Значит, не зря он с ним разговаривает и говорит напутствия.       — Знаешь, если бы я бы встретила Дазай-сана или Тигра, я бы им глотки перерезала!       Гин резко встала из-за стола, направляясь наверх. Она была очень зла, а Ацуши напугался. Он то что плохого сделал Акутагаве? Да и Дазай причем… Может, тут и есть немного вины Осаму, но убивать… Мысли его прервала Гин, которая погладила его по голове, в потом пошла в свою комнату. Обоих было жалко, но он решил пойти разобраться с Акутагавой. Сначала он с радостью бежал, но перед самой лестницей остановился. Высоко. Страшно. Когда он бежал от Акутагавы, он не особо смотрел, куда бежит и это было легко. А сейчас страшно… Он наступил на первую ступень, на вторую… и полетел вниз. Было очень больно лететь с такой высоты вниз. Акутагава услышав этот грохот, посмотрев на лестницу.       — Издеваешься?! Ты даже спуститься нормально не можешь, надо со звуком?       Ацуши встал, проверяя лапки… Вроде ничего не сломал, но падение было больным. На звук прибежала и Гин, спрашивая, что произошло. Она осмотрела пса, вроде, все хорошо, и она успокоилась.       — Будешь кушать? У нас нет специальной еды для собак, но я что-нибудь найду, — она подошла к шкафу, ища, во что можно налить молока.       — Я возьму блюдце, покормить? — безразлично спросила она, с нехарактерным для нее холодом.       — Ты издеваешься? Может, за стол еще посадим и пусть прям из тарелки ест? Еще вилку дадим в лапу.       Гин громко хлопнула дверью шкафчика, что и Ацуши, и Акутагава вздрогнули.       — Гин…       — Налью молока в свою чашку.       Она взяла свою чашку и, сполоснув водой, налила молока, поставив на пол перед собакой. Он не стал выпендриваться, начиная лакать содержимое.       — Собакам нельзя молоко.       — Тебе откуда знать?       — Накахара-сан при мне читал книгу о содержании собак. Запомнилось как-то. Может, я ошибаюсь, — наступило неловкое молчание. — Гин…       — Я спать. Спокойной ночи.       Она ушла, оставив Акутагаву наедине с собакой. Ацуши хорошо научился понимать эмоции за годы жизни в приюте и, хоть Рюноске не показывал этого, но ему было обидно. Они поссорились с сестрой, но его характер не позволяет ему извиниться. «Акутагава со всеми скандалит, что же за характер то!». Вылакав все молоко, он думал идти наверх, но это было еще страшнее, чем спускаться. Рюноске тоже собрался идти наверх и видел, как пес смотрит на лестницу, боясь подниматься. Но помогать он не стал, поднимаясь наверх в свою комнату. Ацуши остался один. «Прекрасно! Ладно, попытаюсь как-нибудь». Несколько минут он пытался залезть на второй этаж, и, в конце концов, у него получилось. Но двери и Гин, и Рюноске, были закрыты, поэтому ему ничего не оставалось, кроме того, чтобы спать на полу. Не привыкать ему. Повернуться его заставил звук открытия двери, а потом то, как его схватили за шкирку способностью брюнета, поднимая над полом.       — Слушай ты, псина, хватит цокать своими когтями по полу, спать не даешь! Ляг уже где-нибудь. Услышу еще один звук — вылетишь в окно.       Ацуши понимал — не шутит. Он всегда говорит серьезно. Когда его отпустили и ушли в свою комнату, он лег у двери, чтобы правда не мешаться. «Будто я виноват, что у меня такие когти… Черт, что же мне дальше то делать… Пойду завтра снова к Дазай-сану, хоть бы не стал снова бегать». Уже утром он почувствовал запах еды, который заставил его проснуться. Открыв глаза, он увидел выходящего из ванной Акутагаву… Черт… Если бы он мог покраснеть, то он бы точно сейчас был бы весь красный, как рак. Акутагава вышел, вытирая мокрые волосы, в штанах и без верха…. «Боже мой! Он что, издевается надо мной!». Видеть брюнета без своей обычной одежды, таким расслабленным, хоть нахождение собаки в доме заставляло его раздражаться, очень сильно, но всё равно это было удивительно. И намного лучше. Сердце быстро забилось, и уже не от страха перед мафиози, а от осознания, что он может быть добрым. Ацуши сразу отвернулся, а Акутагава зашел в свою комнату, выйдя уже в своей обычной одежде: рубашка, плащ, темные штаны. Как всегда.       Он пошел вниз, а Ацуши спуститься не мог, понимая, что сейчас снова полетит кувырком вниз. Рюноске заметил, как Ацуши поскуливает от страха, но помогать не спешил.       — Какой ты глупый, — Ацуши связали Расёмоном, спустив вниз. «Вот это да… Я в шоке… Видимо, Гин на него хорошо влияет»       Акутагава сел за стол, о чем-то беседуя с Гин, которая наливала Ацуши молока.       — Как мы назовем его?       — Почему его? Может это она? И вообще, давай без этого. Мы отдадим его всё равно и тут не оставим.       — Будет Снежок… Потому что белый, как снег.       — Мне всё равно.       Через несколько минут они собрались идти в Портовую Мафию, но с собакой была проблема. У них не было ни ошейника, ни поводка. А брать просто так — опасно. Акутагава предлагал отпустить в дикую природу, а Гин только покрутила пальцем у виска.