Пёс Агентства

***

       Вся неделя прошла без особых приключений. У Ацуши. Иногда он думал о том, чтобы написать Акутагаве, но смысла не было никакого, и он выкидывал эту мысль из головы. Так он и знал, что признаваться в любви — это последнее, что ему стоило делать. Но и реакция Рюноске его расстроила еще больше. Он был готов к избиению, к драке, но кто мог подумать, что Рюноске начнет давить на него словами? Принижать его за то, что он влюбился в парня? Вот этого он не ожидал и даже не думал. И это было еще больнее.       Агентство искало эспера, но никаких успехов не было совершенно. Будто сквозь землю провалился. У них была только информация, зачем он примерно это делал, и всё. Но поиски продолжались.       У Акутагавы неделя была насыщеннее. Про то, что эспер не был пойман, ему ничего не сказали. Скорее всего, Хигучи успела разобраться с этой ситуацией. Это и хорошо: ему не особо хотелось спорить с боссом и снова отчитываться. Но то, что заданий у него было в два раза больше, говорило о том, что Мори не был рад тому, что эспер был упущен. Но и сами задания для Рюноске были не очень сложными, ничего особенного. Но и сил не оставалось, он работал на износ. Если раньше они уходили с Гин вместе домой, то теперь Рюноске возвращался поздней ночью. К счастью, издевательства Мори были недолгими и всё вернулось на круги своя, и его даже отпустили пораньше. Накахара договорился.       Чуя замечал странное состояние Рюноске, а это было сложно не заметить. Даже то, что эспер был упущен, уже удивительно. Чтобы у Акутагавы кто-то сбежал? Быть не может. Хигучи прекрасно объяснила, почему эспер смог сбежать, и оправдала парня. Но почти все ее слова были враньем, хоть Мори, вроде, поверил. Но не Чуя. Он пытался поговорить с брюнетом, но Рюноске отвечал односложно, и никакого нормального ответа Чуя не получал. Но он договорился с боссом, чтобы Акутагаву отпустили пораньше, намного раньше. И у него это получилось. По итогу, Рюноске был загнан в кафе Чуей. А он и не имел права отказать, ведь Чуя намного главнее его, и он должен подчиняться любому приказу.       — Акутагава, тебе нужно больше отдыхать, — начал Чуя, подвигая парню чашку с кофе.       — Я отдыхаю.       — Нет. На тебе лица нет, а твоя работа выполняется ужасно, ты сам это видишь? Да у тебя постоянно всё сбегают, тебя ранят, обманывают! С каких пор такая наивность?       — Это было один раз.       — Нет, Акутагава! На этой неделе это было намного больше, и мне приходилось всё разруливать. Слушай, ты можешь со мной поделиться. Это связано с человеком-оборотнем, не так ли?       — Нет, — голос немного дрогнул.       — Значит да. Ты можешь дурить других, но не меня. Я был в Агентстве по делам, вместо тебя, потому что ты был отправлен на другое задание, и я решил дать тебе хоть немного отдыха после миссии. И, знаешь, оборотень был слишком странным. А Дазай сказал мне, что его отшила возлюбленная. Возлюбленная — по имени Рюноске? Окей, может Кёка-чан, но у меня есть множество доказательств, что это ты. К тому же, он не похож на педофила, который будет в любви признаваться маленькой девочке.       — Я буду не удивлен, если у тебя расписан целый блокнот о том, почему у меня такое настроение из-за Тигра.       Чуя нервно дернул рукой под столом, будто что-то убирая. Акутагава удивился, немного наклонившись в сторону, чтобы посмотреть, что там, но Чуя покашлял, намекая, что это некрасиво. Рюноске сразу вернулся в прежнее положение, продолжая слушать парня.       — Э-э-э… Нет. Но я прав, не так ли? Ты отшил оборотня?       — Почему вы не детектив в Агентстве?       — Мафии тоже нужны гении! Приму это за комплимент. Но не отходи от темы.       — Наках-       — Я жду.       — Пожалуйста, мы можем не-       — Не можем. Что за манеры вообще? Тебе задали вопрос.       Хорошо действует, Акутагава не может отказаться и ему придется ответить. А вот честно он ответит или нет, Чуя поймет сразу.       — Да. Я ответил ему, что это не взаимно.       — Это не взаимно? Ты так беспокоишься за него, как ни за кого другого. Не считая Гин.       — Это разные вещи. Беспокойство — в плане напарничества и работы вместе.       — Но вы не напарники, а ты всё равно спас тигриный зад.       — Вы с Дазай-саном так же…       — Это разные ситуации, никак не похожие. Я бы мог сейчас расписывать долго, но, если босс заметит мое отсутствие, будет плохо. Мне тошно смотреть, как ты проваливаешь задания раз за разом, а твой настрой самый ужасный, какой я видел. Я не могу заставлять тебя полюбить оборотня, но я хочу помочь тебе понять свои чувства.       — Но вы же понимаете, что я его не люблю? Накахара-сан, всё это только ради перемирия организаций. Не более.       — Да что ты. С каких пор тебе не всё равно перемирие? Да ты клал на него сто раз, как и на Мафию. Ты не любишь подчиняться, а любишь подчинять. Ты выполняешь миссии по-своему, а иногда идешь туда, куда запретил босс. То, что ты до сих пор жив, только потому что ты сильный эспер и нужен Мафии.       — Я знаю, что меня легко заменить. Не знаю, почему босс до сих пор меня не уничтожил.       — Так, с каких пор мы перешли с твоих отношений на твою работу в Мафии. Отходим от этой темы и возвращаемся.       Чуя поднял с пола свою огромную сумку, быстро доставая какой-то огромный прибор и ставя его на стол. Взяв в руку провод, он начал искать зарядку, и нашел ее быстро.       — Ч-что это?       — Детектор лжи, дорогой Рюноске!       — Что… Накахара-сан, за что вы так надо мной издеваетесь?       — За то, что, когда я был собакой, ты меня не узнал! Всё, пальцы сюда!       Чуя взял руку Рюноске в свою, кладя на прибор в отверстие для пальцев. Акутагава смотрел то на парня, то обратно на детектор лжи. У него было много вопросов, а еще ему было страшно. Чуя не отступит.       — Ты любишь Ацуши Накаджиму?       — Кого? — Акутагава опешил. — Нет…       Прибор начал пикать, а потом показал зеленый цвет. Правда. Чуя нахмурился, схватив эту штуковину и кинув в стену. Прибор разлетелся на несколько частей, починить уже точно не удастся. Акутагава немного напугался, нагнув голову, чтобы не попало в него.       — Фигня прибор, так и знал. Тупой Дазай, чтобы его черти…       - Вы до сих пор с ним общаетесь? Накахара-сан... Извините за мое вмешательство, но я надеюсь, что потом вы не придете ко мне посреди ночи в алкогольном опьянении и со слезами.       - Ха-ха, да... - нервный смех. - Точнее, ты приедешь. Не так ли?       - Вы...-       - Нет, я шучу. Такого больше не повториться.        Акутагава понял - диалога дальше не будет. Сейчас и Чуя не в настроении, да и сам Рюноске хочет скорее домой и отдохнуть от этого дня.       — Накахара-сан, можно я пойду домой?       — Да иди ты уже. Завтра продолжим.       Акутагава встал, быстро поклонившись, и направился прочь из ресторана. Он не понимал: он правда стал таким рассеянным? Неужели он проваливал задания, а Чуя за него доделывал? Да, один раз он поспешил и всё пошло не по плану, но он исправился. Неужели и правда с ним так всё плохо? Конечно, он не спал несколько дней, это повлияло? Быть не может. В трущобах он мог еще больше не спать, всё хорошо. Он привык к таким условиям, это норма для него. Один раз он пытался поспать, и сразу сотни мыслей лезли в голову. Он пытался заглушить их работой и миссиями, которые просил у Мори. Если ему ничего не давали, он мог забрать у кого-то миссию, либо создать ее сам для себя. Но если была хоть минута отдыха, перед глазами он сразу видел Ацуши, который говорит ему о чувствах. Акутагаву не могут любить. Не за что. Что он делал хорошего?! Бил, оскорблял, отрезал ногу, протыкал Расёмоном и множество другого?! И это называется любовь? Не знал. И даже сам Ацуши не дал ему ответа, потому что сам не понимает. Этот ребенок — дурак. К тому же, без мозгов и страха за жизнь. Акутагаву не за что любить. Он не заслужил.       Но Рюноске пришел к Агентству. И вовсе не к Ацуши, а к Дазаю. У него было много вопросы к этому суициднику. Много ненависти, которую он всё равно не выскажет. Но это было раньше. Именно сегодня он выскажет всё, что думает. От Осаму один проблемы. Он не удивлен, если он же и предложил Накаджиме вот так тупо признаться Акутагаве в чувствах. А может, он ему навязал эти чувства, чтобы подшутить? Ацуши наивный, повелся, что влюбился, ведь так сказал Осаму. А может, он проиграл ему в карты? Зная, что у Тигра такой друг, появляется множество вопросов. Влияет он плохо.       Зайдя внутрь, он никого не увидел, поэтому сразу направился на второй этаж. Там, к его не удивлению, был только Накаджима, который писал отчет. Сердце Рюноске пропустило сильный удар. Ацуши был таким расслабленным, опирался рукой о щёку и подставлял к губам ручку, читая написанное. Блондин сразу поднял голову на звук, и его глаза расширились в удивлении. Рюноске сразу вернулся в чувство, решаясь спросить, где Осаму.       — Ац-… Тьфу, Чуя-сан!       Из-за постоянных: «Ацуши, Ацуши, Ацуши» от Чуи, Рюноске чуть сам его не назвал «Ацуши». Вроде, ничего плохого в этом нет, но слишком большая честь для блондина, к тому же, сам брюнет еще не готов.       — Ч-что?       Ацуши непонимающе посмотрел, а сердце забилось сильнее. Он был немного рад видеть парня, но… Это его сейчас Чуей назвали? С каких пор у Акутагавы проблемы с памятью? И зачем он сюда вообще пришел?       — Где Дазай-сан?       «Пристал со своим Дазаем! Дазай-Дазай-Дазай! Бесит!». Ацуши злился. Он ревновал. Не понятно, почему. Не может же Акутагава быть влюблен в Дазая? Ха… Это заставило Ацуши вздрогнуть и нахмуриться, крепко сжав руки в кулак. А если это так? Вот же смешно будет. Дазай знал, что брюнет придет, поэтому соизволил пойти с Рампо и Куникидой на задание? Ацуши уже сам боялся своих размышлений, напридумывая себе сотни плохих вариантов. Он тоже хотел бы, чтобы Акутагава приходил к нему. Не к Дазаю, а именно к нему. Но к нему он приходит только тогда, когда хочет его убить.       — Он с Куникидой-саном ушел на миссию, а меня оставили отчет писать.       — А остальные где?       — Йосано-сан в совсем кабинете, Кёку-чан отпустили домой, остальные на другой миссии… Убийство, вроде.       Акутагава фыркнул и развернулся, чтобы уходить. Находиться тут он точно не хочет, а то, что он засмотрелся на Ацуши и посчитал его красивым, было очень глупо. Что же такое! Нельзя влюбляться. Нельзя ничего чувствовать к этому парню.       — Я не Чуя, кстати!       Акутагава удивлённо развернулся, смотря на парня. Что?       — Чего?! Я тебя не называл Чуей, балбес!       — А где ты его увидел, тогда?!       — Оу, представляешь, Тигр, у меня тоже есть друзья. Тебя обсуждали и как-то твое имя приелось.       — Что?       — Шутка.       Ацуши свел брови к переносице, непонимающе смотря. Он его правда с Чуей обсуждал? Интересно. Или это реально шутка? Что-то это всё очень подозрительно. Но больше ни о чем они говорить не стали, и Рюноске просто ушел, оставив Ацуши со своими мыслями. Накаджима сам себе не нравился, что стал слишком наивным и добрым. Нельзя. Акутагава — мафиози, мало ли, зачем он сюда приходил. А если взорвать ВДА?! А Ацуши не отреагировал? Всё. Он будет внимательнее.

***

      Накаджима с Кёкой гуляли почти до самой ночи, раз выдалась хорошая возможность. Ацуши давно ей обещал, но постоянно что-то шло не так, но наконец, всё получилось, и парень устроил девушке лучшую прогулку в ее жизни. Им было весело, но уже начало холодать и оба устали, поэтому решили идти обратно в общежитие. Уже подходя, Ацуши заметил стоящего рядом с домом парня в темном обличие, трудно не догадаться, кто это именно. Блондин насторожился, боясь, что может выдумать Рюноске. Тот сначала их не заметил, смотря в другую сторону. Кёка тоже увидела парня, уже думая вызывать Снежного Демона, но Ацуши уверил, что не стоит этого делать и всё под контролем. Но он тоже волновался. Этот брюнет тут не просто так.       — Акутагава.       Ацуши привлек внимание, и брюнет повернулся к нему. Кёка ничего не понимала, и блондин сказал ей пока идти в дом, что он скоро придет. Она задумалась, не желая оставлять его один на один с мафиози, но пошла, сказав ему быть осторожнее. Оставшись вдвоем, Рюноске немного занервничал, не зная, что сказать. Зачем вообще пришел? Он весь день думал о Ацуши, чтобы нормально поговорить. После того, как Гин его отругала, он точно решил всё обсудить. Избегать не получится.       — Что ты тут делаешь?       — Поговорить хотел. Насчет твоего признания.       Ацуши нервно отвернул голову, губами проговорив: «Черт» и повернул обратно, улыбнувшись. Не хочет показывать, что волнуется, но Рюноске и так понял. И он тоже волнуется.       — Привязываться к кому-то — автоматически иметь слабое место. Когда я жил в трущобах, у меня были друзья, с которыми мы были связаны и защищали друг друга, не смотря ни на что. Но их убили. Убили жалким образом. Я привязался к ним, и их смерть очень сильно повлияла на меня. Я это к тому, что, когда люди знают, как можно надавить на пса Портовой Мафии, это приводит к плохим последствиям. Так даже Гин скрывается, не говоря, что она моя сестра. Так я сказал. В Мафии некоторые знают об этом, но лишь единицы. И если ты станешь моим слабым местом…       Воспоминания о своих друзьях отдалось сильной болью в сердце. Прошло уже несколько лет, но эти события будто произошли вчера. Он обещал себе больше никогда и ни к кому не привязываться. Хоть его вины в их смерти не было, но он должен был либо защитить их, либо умереть вместе с ними. Но убийцы поплатились, Акутагава отомстил.       — Мне жаль, что тебе пришлось пережить. У меня никогда не было друзей в приюте, я был изгоем. Я не знаю, каково это, когда важных для тебя людей убивают… Хотя, когда погиб директор приюта, я плакал. Но я не простил его. Я и пообещал, что не прощу тебя.       — Интересно, что заставило тебя передумать.       — В этом и проблема. Я не знаю. Я должен ненавидеть тебя, но почему-то всё не так. Ты хотел меня убить. Ты Мафиози… И я не какой-то мазохист, которому нравится, когда ему причиняют боль! Но у нас были и хорошие воспоминания… Просто обычные встречи, без драк. Может, это и повлияло на мое отношение?       — Таких было слишком мало, чтобы поменять мнение.       — Мало? Может, для тебя эти встречи были ничем и сразу вылетали из головы, но я помню, и не мало. Ты прав, не знаю, смогу ли я простить то, что ты делал, но я не держу большой обиды.       — Ты слишком глуп.       Ацуши нервно посмеялся, в мыслях уже себя так назвав тысячи раз. Он нервно перебирал пальцы, думая, что делать дальше. Накаджима решился на ответственный шаг, и преодолел несчастное расстояние, разделяющее их. И тут же вся смелость пропала. Подошел, и что дальше? Бессмысленный поступок. Взгляды парней встретились, и Рюноске поднял бровь в вопросе. Наступило неловкое молчание и гнетущая атмосфера, и Ацуши решил отойти, чтобы не раздражать. Зачем вообще подошел, чего хотел? Надо разбавлять атмосферу.       — Акутагава, а давай я тебя поцелую!       Ацуши сразу закрыл рот рукой, несколько раз ударив себя по губам за то, что он сказал. Не так он хотел разбавить атмосферу! Он поспешил отпустить голову, чтобы не видеть реакции брюнета. Что за глупости он говорит… Сейчас ему будет конец и несколько оскорблений в его адрес, какой он глупый.       — Попробуй, если не испугаешься.       Ацуши поднял голову, смотря на парня. Тот же стоял, не выражая никаких эмоций. Хочет поиграть? Это какая-то проверка? Накаджима не может понять, шутка это или же нет. «Сам предложил… Воспользоваться предложением…». Накаджима сам этого хотел.       Блондин был не умел в поцелуях и не знал, что и как ему делать. Куда девать руки при поцелуе, куда наклонять голову или не надо вообще. Он видел в сериалах, которые смотрел Дазай и показывал ему, как пара при поцелуе закрывает глаза. Всё. А что дальше? Ацуши всегда отворачивался и говорил не показывать ему такие извращения, а сам краснел, зарываясь лицом в ладони. Осаму это заставляло смеяться над бедным парнем, который так смешно реагирует. И он еще часто так издевался, потом чуть не задыхаясь от смеха.       Сначала его всё это очень напугало и хотелось уйти, но осознание, что Акутагава, скорее всего, тоже не разбирается в этом, заставило его расслабиться и отдаться своим чувствам. Он выдохнул, и приблизился к парню еще ближе, не отрывая взгляда. «Куда руки то девать, боже мой, Дазая бы сюда со своими сериалами глупыми, пригодилось бы!». Они оба стояли на расстояние нескольких сантиметров, Ацуши только потянуться и коснуться его губ. В облике собаки это было намного легче. Была не была.       Ацуши приблизился, касаясь холодных губ Акутагавы. Замерз. На улице и правда не так уж и тепло, и парень успел замерзнуть, пока ждал возвращения блондина. Поцелуй — детский сад. Акутагава обвил талию Ацуши своей рукой, приближая еще ближе к себе. Блондин немного вздрогнул от неожиданности, но потом растаял в таких желанных руках. Рюноске, видимо, был более опытный в этом деле, что Ацуши очень удивило. Брюнет начал перебирать губы парня, и тот вздрогнул, покрывшись мурашками. Это было очень приятно. Вовсе не так противно, как ему казалось сначала. И Ацуши хотел доставить ему удовольствие, и пытался повторять за парнем. Он взял его щеки в свои ладони, целуя всё более настойчивее. Всё стеснение вмиг пропало, были только они вдвоем. Рюноске коснулся своим языком его губ, и Ацуши был готов упасть в его руки, чувствуя, как ноги подкашиваются. Приятное чувство разливалось в груди горячим пламенем, и ему было так всё равно, если кто-то их увидит и что-то скажет. Это лучший момент. Он почувствовал, как язык Акутагавы коснулся его, а потом они сплелись вместе.       — Ты дрожишь.       Акутагава отстранился, убрав руки с талии. Ацуши сразу открыл глаза и посмотрел туда, где его только что держали такие крепкие руки. Хочется еще.       — Ты тоже.       — Холодно уже. Иди домой.       На лице Ацуши показалась грусть, и он ее даже не скрывал. А Акутагава как всегда был безразличен, будто не он сейчас целовался со своим «врагом».       Ацуши не хотел его отпускать. Но и держать его он не в праве. Акутагава засунул руки в карманы плаща, уже покидая парня, ничего не сказав.       — Просто уйдешь?       В голосе блондина надежда, что парень останется. Хоть еще ненадолго. На минутку. Но его желаниям не сбыться, когда он видит, как Рюноске кивает, продолжая свой путь. Ацуши не собирался навязываться, и, расстроившись, тоже решил идти домой. Заболеть не хочется.       — Спокойной ночи.       Ацуши резко останавливается, смотря в спину уходящему парню. Он пожелал ему спокойной ночи… Улыбка сама по себе расплылась на лице парня, а сам он немного покраснел. От холода, конечно. Или же…       — Спокойной ночи, — прошептал Ацуши, уходя.