late night

Он думает, что Чонвон — дом. Эта мысль такая простая и такая правильная, что каждый раз, когда Джей смотрит на Чонвона, ему не хочется никуда уходить, напротив, чертовски хочется остаться рядом и желательно навсегда, насколько это “навсегда” может длиться в человеческих реалиях. Ничего не бывает вечным, но ощущение домашнего уюта от Чонвона — ещё как может. Младший кутается сильнее в капюшон собственной чёрной куртки, потому что на улице уже середина осени, и если днём всё ещё по-летнему тепло, то ночью воздух становится кусачим. Они о чём-то непринуждённо разговаривают, и эти разговоры кажутся идеальными: они в своё время и в своё место, ни к чему не обязывают и не распарывают чужие прошлые раны с желанием в них покопаться. Кажется, это их вторая или третья встреча, когда они находятся только вдвоём? Они будто бы знакомятся впервые из раза в раз. Ян Чонвон всё ещё старшеклассник, и у него слишком много забот: тесты в конце месяца по всем предметам, желание поступить в хороший университет, родительское давление, каждый день расписан. Пак Джей — студент, и его волнуют только экзамены в конце семестра. Но до конца семестра ещё полно времени. Кому он врёт, его волнует только Ян Чонвон, кажется. И желание дотронуться. Достать до чужого сердца, если уж быть совсем откровенным. — Почему мы гуляем только по ночам? — интересуется младший, фотографируя вид, открывающийся с моста на реку Хан. — Мне нужно сказать тебе правду... Чонвон убирает телефон обратно в карман и смотрит подозрительно на старшего, выжидает. — На самом деле я — вампир, и солнечный свет меня убьёт, — сообщает Пак Джей, делая вид, что он загадочный Эдвард из Сумерек, который наконец-то решил признаться. — Это многое объясняет, — серьёзно отвечает Чонвон. — Вампиры живут долго, теперь ясно почему у твоей семьи так много денег... а ещё почему ты выглядишь так, будто тебе за тридцать уже последние лет пять. — А это было обидно, — цокает Джей, хватаясь руками за защитную ограду. — Зато честно. — Слова от тебя доброго не дождёшься... — А ты этого хочешь? — парирует Чонвон и смеётся. — Мама учила меня говорить правду, а не пытаться угодить. — Но она ничего не говорила о том, чтобы не ходить гулять по ночам с малознакомыми людьми. — Мы знакомы пять лет. — Не так, как мне хотелось бы этого. — Что? — Ян удивлённо смотрит на старшего, ожидая разъяснений, но тот только жмёт плечами и смотрит на вид впереди него. Ночной Сеул светится как новогодняя ёлка. Подумать только, гигантский мегаполис ночью становится маленьким и уютным, и если при свете солнца Джей не находит себе места в жуткой паутине, которая затягивает в себя тысячи прохожих, то сейчас ему максимально комфортно. Или дело не во времени суток, а во взгляде, что смотрит на него в ожидании ответа? Вода реки приятно шумит, успокаивает и снимает напряжение, кажется, что время останавливается, когда они просто смотрят на водную гладь. Джей достаёт наушники и протягивает один Чонвону, тот принимает и вставляет в ухо. Старший живёт музыкой, у него в спотифай несколько сотен плейлистов для разных моментов и ситуаций. Он включает тот, что собрал лично для ночных прогулок втроём: он, его ноющее сердце и Ян Чонвон.

Pink Sweat - Honesty

И они слушают песню, молча, смотря на поблёскивающие в ночной тьме сеульские высотки на другом берегу реки. Изредка порывы ветра заставляют сжаться сильнее в поисках такого необходимого тепла. Они могли бы согреться в объятиях друг друга, но они этого не сделают.

Она сказала: "А если я окунусь в омут с головой? Последуешь ли ты за мной? Разделишь ли со мной свои недостатки? Скажи мне". Я ответил: "Думать бесполезно, Любовь приходит тогда, когда захочет. Я знаю, что иногда может быть больно, но ты только не отпускай".

Когда песня заканчивается, они идут дальше по улице, бродят еще полчаса или около того, наворачивая круги по спальному району с невысокими домиками и небольшими кофейнями. Одна из них работает круглосуточно, Чонвон заметил её ещё в прошлый раз, поэтому они заходят за кофе. Плевать, что на дворе два часа ночи, когда хочется просто держать что-то горячее в руках. Они берут кофе, не смеют перечить стереотипам: у младшего что-то сладкое, с большой порцией взбитого молока, у старшего — просто чёрный кофе. Он крутит в руках картонный стаканчик с фирменной эмблемой кофейни и думает, что Чонвон в его руках согрел бы его намного больше. Он не знает, будут ли они когда-то вместе, он не знает, перестанет ли его сердце глупо радоваться в присутствии Чонвона, нет никаких гарантий и прогнозов, есть только настоящий момент, и Джей будет жить им. Он не переступит границы чужого личного пространства, потому что их нельзя назвать закадычными друзьями, которые могут прикасаться друг другу, не испытывая неловкость. Напротив, кажется, любое их физическое взаимодействие будет неловким. Или только старшему так кажется? Разве можно вообще допустить мысль, что Ян Чонвон ждёт, когда его обнимут на прощание первым? Джей не так плохо разбирается в людях, но Чонвон кажется ему одной гигантский головоломкой, которую он будет разгадывать ещё очень долго. Как минимум, ещё не одну ночную прогулку точно. Они доходят до дома младшего, и тот благодарно кивает, прежде чем скрыться за тяжёлой серой дверью. Нет никаких объективных причин для того, чтобы внутри чужого тела буквально взрывались фейерверки. Но они искрятся десятками оттенков и взрываются всё с новой силой. В следующий раз, возможно, Джей позовёт Чонвона не на ночную прогулку, а на ночное свидание. А пока он включает свой плейлист дальше и идёт домой в одиночестве.