Восьмой этаж

4 января, воскресенье За целую ночь я не сомкнула глаз. В голове крутились различные мысли, которые не давали мне уснуть. Я не знала: это была в лифте ещё одна минута слабости или же что-то серьезное. В четыре часа ночи я встала с постели и начала записывать все свои мысли на листе бумаги, в надежде от них избавиться. Этот лист начинался примерно так: …Лифт… Он сказал, что что-то чувствует ко мне… Он засунул свои пальцы мне в трусики… Я не могу избавиться от желания повторить это… Наступит утро и он скажет мне, что все было несерьёзно?.. Когда лист закончился, я принялась искать новый. В процессе поисков опрокинула на пол вазу с цветком, которая разбилась вдребезги на несколько осколков, что причинило немало шума. Побежала за тряпкой, стала протирать разлившуюся воду. Обнаружила, что тряпка пахнет чем-то, что напоминало фикалии. Выбросила тряпку. Комната пропахла этим запахом. Класс. Открыла окно с целью проветрить. Неужели на меня так влияет этот никчёмный поцелуй? Но это был не просто поцелуй, он мог перерасти в нечто большее, если бы вас не остановили. Бред. Мы бы сами осознали, что совершаем и остановились бы. Ты уверена? Страсть действует на людей как наркотик. Все это говорил мне мой второй голос, который всегда хотел мне указать на правду. Но я затыкала уши. Не буквально. В шесть часов я заснула. Но мой сладкий сон продолжался недолго, потому что я услышала звуки готовки на кухне. Блять. На часах одиннадцать утра. — Ты вчера пришла поздно, — сказала мама, когда я села за стол. — Что-то случилось? — поинтересовался отчим. — Нет, просто лифт остановился, — подняла кружку с чаем к своим губам. — Сегодня видела нашу с вами обожаемую соседку, — сказала мама, садясь за стол. Похоже, она уже успела и в магазин сходить. — Она была с каким-то мужчиной. А говорила, что нет мужа, — мама ухмыльнулась. — Может, это просто знакомый, — предположила я. — Просто знакомый бы так не смотрел, — ее улыбка не сходила с лица. — У него был такой взгляд… будто она была совершенно обнажена. Даже завидно, что ты, Митя, на меня так не смотришь. Митя в этот момент угрюмо отхлебнул чай из кружки. Да, маме уже настолько нечем заняться, что она наблюдает за чужими взглядами. — Они гуляли… — Мама, может хватит обсуждать чужую жизнь? — перебила ее я. — А тебе разве неинтересно? — поджала губы мама. Я отрицательно кивнула головой и продолжила завтракать. Я уверена, что это был просто знакомый. Ольга сама мне говорила, что развод сейчас проходит довольно тяжело, поэтому никакой тут муж и быть не может. Мама слишком нафантазировала для чужой жизни.

***

— Ты уже сходила в тот магазинчик, который я тебе советовала? — спросила бабушка. Я поделилась с бабушкой своими впечатлениями. Рассказала ей про то, что там довольно разнообразный выбор книг, для нашего-то маленького города это прогресс. — Теперь и мне стоит сходить, — сказала бабушка, наливая нам чай. — Кстати, сегодня у твоего отца юбилей, — произнесла бабушка, немного погрустнев. — Ему бы было сорок, — сглотнула я, потому что про отца мы редко общались. — Твоя мама помнит? — прочистила горло, спросила бабушка. Я вспомнила то, что говорила мне мама сегодня утром. ...Даже завидно, что ты, Митя, на меня так не смотришь. Сегодня видела нашу с вами обожаемую соседку... Ее мысли заняты как всегда чем-то другим. Да что тут мелочиться, мои мысли тоже были несколько другим заняты. — Да, — я соврала. — Я рада, что она не настолько испорчена, — вдруг произнесла бабушка, отчего я подняла на нее свои глаза. Я посмотрела на нее с вопросом в глазах. — Что это значит? — Ничего, Настёна, не обращай внимание, — улыбнулась мне бабушка. — Нет, бабуль, скажи мне, что ты имела в виду. Бабушка всегда хорошо относилась к моей маме. Но мама оставалась хладнокровной и самоуверенной, что постепенно начала отталкивать бабушку. — Но было ещё кое-что, что полностью разрушило мое мнение о твоей маме, — сказала бабушка, когда мы разговорились о прошлом. Лицо бабушки было настолько печально, что мне показалось, будто она сейчас заплачет. — Ох, не хочу я тебе об этом рассказывать. — Бабушка, прошу, поделись со мной. — Это не для твоих ушей. — Я уже достаточно слышала, — твердо сказала я. — Нет, зря я об этом вообще заговорила, — бабушка отмахнулась от меня. — Ну уж нет, я прошу тебя всё мне рассказать! Между нами нет секретов. Бабушка вздохнула и принялась рассказывать. Она однажды очень сильно поссорилась с моей мамой. Мама и папа ещё были женаты. Дело было в том, что бабушка как-то раз пришла в дом, где раньше проживали мои родители. Дверь была на удивление открыта, по всей квартире были разбросаны вещи. Бабушка дошла до спальни и уведела там мою маму...вместе с моим отчимом. И тут, на этом моменте мои глаза округлились. Значит, она изменяла моему отцу с... Дмитрием. — И... Что ты сделала? — Затем... Все произошло слишком быстро. Я на нее накричала, сказала, чтобы она все рассказала своему мужу. — А она что?! — в моем голосе я проследила нотки ярости. — Ох, Настя, давай закончим этот разговор? Я с дуру его начала... — Нет! Что она сделала? — Рассказала. И тут в моей голове начали быстро работать шестерёнки. Отчим, мама, лежащая с ним в постели, папа, который был ещё жив... — Когда это было?! — с яростью спросила я бабушку. Бабушка даже испугалась моего тона, но в моей голове и в сердце просто бурлил ураган. — Десять лет назад, — сглотнула бабушка. — Месяц? — Сентябрь. — Число?! — Двадцать восьмое. И тут меня будто током шибануло. Мой отец умер двадцать восьмого сентября. В автокатастрофе. Никто и никогда мне не рассказывал подробностей, из-за чего именно. — Она рассказала ему в тот же день? — Да. Я даже не заметила то, как я общаюсь с бабушкой, с самым родным человеком в своей жизни. — Как папа умер?! — сдерживая слезы спросила я. — Настена, не надо, — казалось, бабушка сейчас тоже заплачет. — Скажи мне, — немного смягчила свой тон я. — Он... Сразу после разговора с твоей матерью сел в машину. Он позвонил мне, и до ужаса страшным голосом, вперемешку со слезами, которые пытался скрыть, сказал, что... скоро приедет. Я услышала гудки и ничего не поняла. Всю ночь не спала и волновалась за него, потому что он так и не приехал. А на утро я увидела его... — у бабушки из глаз пошли слезы. Она зарыдала, я никогда не слышала и не видела, как она плачет. От этого мне стало так больно, но я не могла ничего сказать, в горле будто стал ком. — Он был мертв. Его машину обнаружили, врезавшуюся в столб. У меня будто из лёгких забрали весь воздух. В ушах звенел какой-то непонятный гул. — Я не понимаю, почему ты тепло отзывалась о моем отчиме и говорила, что он хороший? — Он и правда хороший, — улыбнулась мне быбушка, сквозь слезы. — Нет! Ты не права. — Права, — спокойно ответила бабушка. — Даже если он был с твоей матерью в таких близких отношениях, хотя у той был муж, то... Я видела как он к тебе относился. — Нет! — Он был очень внимателен, когда твоя мама пила день и ночь, потому что испытывала чувство совести. В моей груди продолжался ураган. Я не могла поверить в то, как один разговор мог так на меня подействовать. Я бесилась из-за того, что раньше об этом не знала. Я, ничего не сказав бабушке, выбежала из дома. В горле до сих пор стоял ком, а в голове не было ни одной мысли. Осталась лишь злость, которую мне было необходимо выговорить. Я бежала. Не села на автобус, как обычно, а бежала до своего дома, не делая передышек и остановок. Возле подъезда стоял Влад, как обычно продолжая курить. Он посмотрел на меня и, кажется хотел что-то сказать. Но я, не обращая на него внимание, потому что мне было сейчас уж точно не до этих разговоров, быстро открыла подъездную дверь. Следующий кадр: я открываю дверь своей квартиры и забегаю в своей верхней одежде, в сапогах и шапке в комнату мамы и отчима. Они смотрели телевизор. — Ты что, совсем сдурела?! — встала с дивана мама и посмотрел на меня как на полную идиотку. — В сапогах по дому ходишь! — Заткнись! — крикнула я на нее. — Я, конечно, знала, что ты сволочь, но не до такой же степени! — Что?! — моя мама, кажется, была ошарашена, тупо открыв рот. Ее глаза выражали полное недопонимание и злость. Отчим в это время тоже встал и влез в разговор: — Не стоит так разговаривать со своей мамой. — Ты тоже заткнись! — мои глаза были слишком безумны, отчего они оба замолчали, продолжая тупо смотреть и щёлкать глазами. — Ты спала с ним, когда папа был жив? — спросила я у мамы, кивая в сторону Дмитрия. Мама ничего мне не ответила, а просто смотрела. Дмитрий же в это время тоже стоял и открывал рот, будто рыба на суше. — Отвечай! — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — крикнула она, что у меня заболели уши. Затем последовала крепкая пощёчина, которая прошлась по моему лицу. — Совсем страх потеряла? Зажмурив глаза от боли, я все же решила поднять на нее свои глаза. — Ответь мне, — прошептала я, тяжело дыша. — Да, я спала с ним, раз уж тебе так интересно! — мама закатила глаза и сложила руки на груди, будто ей было все равно на то, что я сейчас взорвусь от ярости. — Ты рассказала отцу про свою измену? — Да. — Как он отреагировал? — Он мне ничего не сказал, просто ушел из дома и сел в свою машину. — А ты ничего не сделала, — по моим щекам пошли долгожданные слезы, которые я так сильно сдерживала. — Я же не могла бежать за его машиной, — мама подняла одну бровь, будто упрекала меня в моих же словах. — Это ты убила его! Ты это понимаешь?! Если бы не ты и твои глупые поступки, которые всегда приводят к каким-то ужасным последствиям! Если бы не ты, то он был бы ещё жив, находился бы рядом со мной. Я могла бы к нему прийти, когда мне было бы скучно, грустно либо тупо больно. Настолько больно, что он бы меня понял и обнял, как отец. Если бы ты заметила, то я не могу к тебе прийти и чем-нибудь поделиться! Нет! Не могу! И не желаю! Ты его убила! Ты! Ты! Ты! — кричала я на нее. — И твой... тошнотворный Дмитрий. Чувство вины она ещё испытывала... Смешно. После этих слов я быстро выбежала из комнаты, открывая входную дверь. — Настя! — кричал мне в подъезде Дмитрий. — Нам нужно поговорить, — я слышала, как он бежит за мной. — Не убегай от меня! — Что?! Что вам нужно?! — гневно пыхтя, отсановилась я на одной из ступенек. — Настя, мы можем поговорить совершенно спокойно. Без ссор и криков. Давай это сделаем именно сейчас? Без мамы. Только наш разговор. — Нет! Я уже все услышала! И не бегите за мной! — Настя! — но он схватил меня за руку. — Прошу, не убегай из дома. Я не позволю, чтобы ты ночевала на улице! — Отстаньте! Я вас ненавижу! Вы мне противны. Не трогайте меня и не подходите ко мне никогда! Отчим остался стоять на лестницной площадке, уставясь в одну точку. А я выбежала из подъезда и почувствовала холодный воздух. Свежий воздух. Воздух, который портили чьи-то сигареты. Я повернула голову и увидела Влада, до сих пор стоящего у подъезда. Его взгляд выражал испуг. Похоже, мое лицо сейчас выглядело не очень живописно: стекающая туш по щекам, заплаканное лицо, опухшие глаза. Мой взгляд опустился ниже, на его тонкие губы, в которых он держал сигарету. Я быстро отвела взгляд и спустилась вниз по ступенькам, не сказав ему ни слова. Моя голова начала медленно соображать, что мне сейчас делать и куда идти. Домой я точно сейчас не хочу, а бабушка уже точно спит. Да ещё я с ней так некрасиво попрощалась, просто сбежала, ничего не сказав. Завтра всё исправлю, только бы сейчас найти место для ночёвки. Я взяла телефон из кармана и стала набирать своей единственной знакомой из школы — Лере. Думаю, вы помните ее. В самом начале моего рассказа, я пошла к ней в дом на вечеринку. — Алло, Лера, привет. Мне срочно нужно где-нибудь переночевать, я могу к тебе прийти? — спросила я, когда трубку взяли. — Что? У меня сейчас назревает жёсткий трах... Ну ты поняла, — и после этого послышались гудки. Черт. Сволочь. Я пыталась всеми силами сдержать порыв выбросить свой телефон и раздавить ногой. — Почему меня не попросила? — услышала я знакомый голос у себя за спиной. Влад. Он слышал разговор. Слышал, что мне нужно где-нибудь переночевать. Я медленно к нему повернулась. У меня будто голос пропал, поэтому я просто пожала плечами. — Пойдем, — прошептал он, кивая в сторону дома. — Мне неудобно, — ответила я, опуская глаза на снег под ногами. — А на улице удобно, — ухмыльнулся парень и, взяв меня за локоть повел к подъезду. Я не сопротивлялась. Ещё бы. Он был прав. Мне некуда идти, если только на улице ночевать. Отчима уже не было на лестничной площадке. Мы зашли в лифт и он нажал на наш восьмой этаж. Опять это молчание, которое будто парализовало. Вспоминаю то, чем мы с ним занимались тут в последний раз нашей встречи. Сразу же выкидываю эти мысли из головы. Лифт открылся, и мы подошли к его квартире. Я увидела все ту же картину, какую видела в последний: идеальная чистота, одеколон на тумбочке, черные кожаные перчатки. К интерьеру я добавила свое пальто и поношенные ботинки. — А где твоя мама? — спросила я, обнаружив, что в квартире нет и следов от пребывания Ольги. — Она сегодня днём уехала, — ответил Влад, снимая с себя куртку. — Я думала, что послезавтра уедет. — Я тоже. По ее словам, неотложные дела, — пожал плечами Влад. Неужели это из-за того мужчины, про которого мама утром говорила? — Проходи в комнату, — сказал Влад, указывая рукой на свою пещеру. Я, конечно, не раз была в его квартире, но в его комнате впервые: большая кровать, которая занимала почти все место в помещении; маленький диванчик, стоящий в углу комнаты; письменный стол, на котором был, на удивление, небольшой беспорядок. Я будто зашла в красную комнату из пятьдесят оттенков серого, настолько близко я вторглась в его личные границы. Я повернулась к Владу, который стоял, облокотившись о стену, засунув руки в карманы. — Я... могу во что-нибудь переодеться? — спросила я, когда поняла, что у меня ничего нет из одежды на ночь. — Да...конечно. Влад приблизился к своему шкафу и открыл дверцы. Немного покопавшись в своих вещах, он взял одну из своих футболок и протянул мне. — Это... не совсем, конечно, пижама, но другого у меня нет, — я посмотрела ему в глаза, а потом быстро опустила на руку, протянутую мне с футболкой. Я взяла футболку и скрылась в ванной. Именно здесь я могу нормально отдышаться и подумать. О боже, ну почему, когда я рядом с ним из меня будто весь воздух вытягивают? Сняв свои штаны и свитер, и оставшись в одних трусах и топике, я накинула на себя огромную футболку, которая едва прикрывала мою задницу. Я вдохнула аромат футболки. Она пахнет Владом. Взяв в одну руку свои вещи, я вышла из ванной комнаты. Открыв дверь в комнату Влада, я обнаружила, что он уже переоделся в свою пижаму и стоял у окна, сложив руки на груди. Я положила свои вещи на небольшой табурет. Влад обернулся ко мне и посмотрел так, будто я провинившаяся в чем-то ученица, а он строгий учитель. Его взгляд блуждал по моему телу, задерживаясь на оголённых ногах. Я свела свои ноги друг другу. Влад, похоже, понял, что я наблюдаю за его взглядом, сразу же отвернул голову. — Я буду спать на диване, — он кивнул головой в сторону маленького диванчика в углу, который уже был застелен простыней. — Нет, давай лучше я, — ответила я, потому что не хотела спать на его кровати. Он кинул на меня серьёзный взгляд, в своем репертуаре. — Ты будешь спать на кровати, — Влад нахмурился и, отвернувшись от меня, лег на диван. — Влад... — прошептала я. — Твою мать, Настя, — Влад повернулся ко мне лицом, — ложись уже на чёртову кровать. Сказал он, а пошлые мысли поплыли у меня. Я тряхнула головой и подошла к его кровати. Его кровать была огромной, отчего я подумала, почему бы нам вместе не лечь на кровать. Но потом быстро прогнала эту мысль. Я запустила ногу под одеяло, а потом и вовсе легла. Комната погрузилась в тишину. Было слышно только звук проезжающих машин под окном. Я смотрела в потолок, часто моргая. Я знаю, что его комната расположена рядом с моей, через стену. Вот почему я тогда так отчётливо слышала стоны и скрип кровати. Интересно, много ли девушек побывало с ним, на этой постели? — Так... — прервал тишину и мои мысли Влад, лёжа в другом конце комнаты, — что случилось, из-за чего ты не могла остаться дома на ночь? Я сглотнула, чувствуя, как мое сердце забилось быстрее. — Давай не будем об этом? — Хорошо, — прошептал Влад, хотя его шепот так и отдавался громом у меня в ушах. В комнате опять встала тишина, которая будто душила наши уши. Я прикрыла глаза и даже не поняла, как в одну секунду попала на огромное, покрывшееся льдом, озеро. Посередине озера стоял мой отец. Мои глаза расшириряются от удивления. Этого быть не может. Его лицо... Черт, я не могу разглядеть. Я подхожу ближе и ближе, в надежде, наконец, вспомнить, как он выглядит. Но мой отец продолжает стоять посередине, не двигаясь. Я уже начинаю бежать к нему, в надежде, сократить расстояние. Мой бег похож на черепашечьи шаги, я бы даже сказала шажки. Но тут я вижу, что мой отец с грохотом проваливается под лёд. Нет! Я начинаю бежать ещё быстрее, что есть силы. Наконец, я прибегаю к проломившемуся льду. Я кричу ему, чтобы он дал мне свою руку, но его уносит течение. Я быстро следую за ним. В какой-то момент тело отца останавливается подо льдом, а я вместе с ним. — Отец! Я начинаю яростно бить руками лёд, не замечая, что мои руки превращаются в кровавое месиво. Резкие и быстрые движения по льду, которые пречиняют мне немало боли, не останавливают меня. Я должна его вытащить, хотя бы попытаться, даже зная, что это бесполезно. Я вижу отца. Его руки прислонились к тому, что нас разделяло, лицо было умиротворённое и спокойное, а на губах появилась лёгкая улыбка. Я продолжала колотить кулаками по льду, но это ничего не давало. — Отец! Нет! Пожалуйста! Слезы полностью застилали взор, я не могла ничего видеть. Я только громко кричала и продолжала безнадежно бить руками по льду. — Проснись! Я резко открываю глаза. Надо мной навис Влад, с огромными глазами. Я торопливо приподнимаюсь и смотрю по сторонам. Я в комнате Влада. На кровати. Вся запыхавшаяся. Со слезами на глазах. С сумасшедшо бьющимся сердцем. — Отец... Он... Он провалился под лёд. Я пыталась его спасти, но... не успела, — после этих слов по моим щекам пошли свежие слезы, а изо рта выходили тихие звуки рыдания. — Это был сон, — прошептал Влад, дотрагиваясь до моего плеча, в знак поддержки. — Просто сон. — Я сегодня узнала, что мой отец не просто так погиб в автокатастрофе, — я не знаю зачем я начала про это рассказывать. — Он узнал от моей мамы, что та ему изменила. После этого он сел в машину и уехал. На утро его нашли мертвым в своей машине, которая врезалась в столб. Я закрыла лицо руками. Я продолжала тихо рыдать, издавая странные звуки. Мне не хватало воздуха, настолько меня душили слезы. Влад продолжал меня гладить по плечу. — Тебе нужно поспать, — прошептал Влад, вставая с постели, чтобы уйти на свой диван. — Нет, — прошептала я, — нет, пожалуйста, не уходи. Я вцепилась своими руками в его руки. — Пожалуйста, не уходи. Мне было все равно, как я выгляжу сейчас в этот момент: смешно или глупо, но мне было страшно. Страшно настолько, что я не хотела сейчас оставаться одной. Я услышала тихий выдох. Влад повернулся ко мне лицом и лег на кровать. Скрип кровати, и его голова легла на подушку, возле моей. Я поделилась с ним одеялом, после чего он резко от меня отвернулся, отчего мне показалось, что он не хотел со мной ложиться. От этой мысли стало немного грустно. Я медленно легла рядом с ним. Его спина такая широкая, отчего я подумала, что он сможет защитить меня от всего. Глупо. Мое сердце продолжало часто биться. Мне даже показалось, будто его мог услышать весь город, что тут уж говорить про Влада. Моя рука медленно поднялась вверх, чтобы обнять Влада. Но потом я быстро передумала, отворачиваясь от него на другой бок. Он и так не хотел со мной ложиться, а я его ещё и обнимать буду. Мы лежали, отвернувшиеся друг от друга. Я прикрыла глаза, натягивая на себя одеяло. Как же я боюсь ещё раз увидеть этот сон. Не хочу видеть, как мой отец умирает. Ещё раз. Боже, не хочу. Тут я услышала, как Влад, будто со злостью, перевернулся на другой бок, лицом к моему затылку. Я почувствовала, как его крепкая рука обвила мою талию и с силой притянула к себе. Я задержала дыхание. Моя спина прижалась к его груди. Я почувствовала его дыхание на моей шее, от которого моя кожа покрылась мурашками. Моя футболка прилично задралась, поэтому его ладонь обнимала меня за обнаженный живот. Я судорожно сглотнула. — Спокойной ночи, — выдохнул он мне в волосы. Я ничего не могла ответить. В горле стал ком, который я пыталась проглотить. Я нежно положила свою ладонь на его руку. Я прикрыла глаза.