О чем мечтают звезды
20 сентября 2022 г., 14:00
Где нынче дивный этот свет? Где лучезарный взор? Утерян Нимродели след Среди полночных гор. Дж. Р. Толкин, «Баллада о Нимродель»
Арвен Ундомиэль, как и обещала, ждала супруга в покоях, вышивая королевский сад. Белый свет звезды, синий голос ветра, зеленая сила дуба. Пальцы рассеянно соскальзывали с иглы, кровь блестящими бусинами выступала на белой коже.* * *
— Не бойся крови, дитя мое. Кровь подобна смоле, выступившей на коре потревоженного дерева; дереву больно, но оно живо. И мы опускаем руки только тогда, когда крови больше не остается. — Кровь похожа на слезы? — спросила Арвен. Владыка Элронд с любопытством взглянул на нее. — Можно и так сказать, — согласился он. — Тогда ему ничего не грозит, — Арвен коснулась холодного лба затихшего эльфа. — Взгляни, отец; он плачет! — Арвен, дитя мое, боюсь, твоя мать тревожится, сходи проведай ее, — Элронд улыбнулся Арвен и некрепко сжал ее плечи. — Я приду, как только смогу. — Да, отец. Тонкие пальцы уверенно пропускали жемчужные нити. Белый свет звезды — Эарендиль будет ярок. Синий голос ветра — звенит водопад. Зеленая сила дуба — цветы уснут на закате. — Аэрин очнулся? — Арвен встрепенулась, стоило Элронду войти в комнату. — Очнулся, — кивнул Элронд. — Очнулся где-то очень далеко отсюда. — Он вернется? — спросила Арвен. — Ты печален, отец… Нет? — Нет, боюсь, нашему другу слишком наскучило мое общество; но он слишком вежлив, чтобы выставить меня за порог и тогда, когда я найду его. — Ты будешь искать? — Эарендиль сам укажет мне путь. Арвен подняла на отца лучистые глаза и легко сжала его плечи. — Пожелай ему светлого пути. — Придет время, и ты все скажешь ему сама, — усмехнулся Элронд. Палец укололо; Арвен медленно сняла с кожи красную каплю. — Мне не нравится кровь, отец. Я люблю слезы. Белый свет звезд — следы на траве. Синий голос ветра — какой след выбрать? Зеленая сила дуба — множество дорог. Красная кровь — что такое время?* * *
Арвен перебирала липкие от пота волосы. Умирающий эльф затих. Темные глаза неотрывно следили за неловкими, но мягкими движениями белых рук. Юная хозяйка Раздола грустно вздохнула и потянулась к кувшину с водой. — Мне нельзя пить, — эльф хрипло усмехнулся. — Но кувшин пригодится. Смочи ткань, жарко. — Спасибо. Легче? — прохладные руки сменили тряпицу и неуверенно вернулись к перебору прядей. — Арвен, Келебриан зовет тебя. — Я еще побуду здесь, отец, — попросила Арвен. — Ты хорошо научил меня. Элронд устремил на нее странный взгляд и медленно кивнул; опустился на соседнюю койку и отвернулся к окну. Раненый эльф помолчал немного, потом неловко дернул пальцами правой руки, нахмурился. Раздосадованно сплюнул на подушку: — Теперь уже недолго, моя госпожа. — Я не твоя госпожа, — покачала головой Арвен. — Я не знаю, где твоя земля. Эльфам Раздола уже давно не приходилось браться за оружие. Сила Вильи сдерживала зло за высокими водопадами, и Долина оставалась безопасным Домашним Приютом уже не одно столетие. У больных и раненых, зебредших туда, не спрашивали имен. — Но именно ты провожаешь меня в Чертоги, — эльф сглотнул. — Прими мой долг за неё! — Не тревожься, добрый друг, — Арвен подняла голову. — Ты храбро сражался. Глаза умирающего эльфа были ясными. Он снова дернулся; губы посерели. — Продолжай! — Звёзды улыбаются, глядя на тебя, — Арвен смотрела в широко распахнутые глаза и дрожала. — Ветры плачут, неся весть о тебе. Дубы склоняются перед тобой. — Запах крови, отвратительный и почему-то ненавистный; запах тяжёлой болезни, гноя, пота и мирные прозрачные глаза, в них отражался непостижимый Дар, которому не было имени; в груди росла непонятная тяжесть, и Арвен склонялась все ближе к лицу умирающего, чувствуя меч уже над своей головой. — Твоя воля, твоя верность, — Арвен запнулась. — Прими же дар! Эльф-насмешник затих на липких простынях; Арвен вдруг показалось, что горло пересохло от жажды, а мертвец перед ней только что осушил до дна последнюю реку. — Арвен, — Элронд тихо поднялся с койки. — Дочь моя… — Я должна была это увидеть, правда, отец? — Арвен было дурно и страшно, но вместе с тем изнутри рвалась неудержимая радость. — Я бы хотел показать тебе это позже. Белая шея. Черные, как воды Андуина, волосы. Арвен Ундомиэль, вторая Лютиэн, не унаследовала от Тинувиэль лишь яркого нрава. Она могла удержать в руках меч и не боялась загнать коня, но ее сердцу были ближе шелковые нити и крепкая игла. Послушная ученица, она могла назвать все целебные травы, растущие в окрестностях Раздола, проводила дни и ночи у постелей раненых, обтирая лица и шепча заговоры. Улыбавшиеся ей умирающие не должны были знать, что она боится их до дрожи в руках. Элронд не должен был узнать, что она туго сглатывала желчь за дверьми Палат Исцеления. Она была хорошей дочерью. И уж точно никто не должен был узнать, что, вспоминая новое застывшее лицо, она тихо плакала в подушку от невыразимого, непонятного и горького счастья.* * *
Березы радостно шептались, и Арвен, вновь узнавая родной дом после долгой разлуки, не сразу услышала, как звонкий голос крикнул: — Тинувиэль, Тинувиэль! — на нее во все глаза смотрел человек. Арвен мягко улыбнулась; так она улыбалась всем, кто был ей любопытен, а любопытен ей был каждый, кто с ней заговаривал, ведь как можно отказать во внимании тем, кто о нем просит? — Кто ты? Воспоминание о дерзком юноше замерзло в вечной памяти, чтобы проснуться много лет спустя, когда суровый человек прямо встретил ее взгляд под сенью Карад-Галадона; и в его глазах дочь Элронда ясно увидела Дар. Арвен вдруг показалось, что Эстель — весенний ручей, стремящийся к широкой, глубокой реке, а она никак не может зачерпнуть воды в пересохшем русле. Взявшись за руки, они смотрели с Керин-Амрота на цветущий лес, и Арвен знала, что той ночью она снова прольет слезы радости. Она жертвовала покоем души для умирающих, жертвовала правдой для отца и наконец-то жертвовала всей собой для однодневного цветка.* * *
Белый свет звезд, синий голос ветра, зеленая сила дуба. Скрипнула дверь. — Арвен, — позвал ее Арагорн. — Почему ты плачешь, любовь моя? Арвен отвела сияющие глаза от цветочной вышивки и улыбнулась: — Ты — моя самая большая жертва. — Не надо, — Арагорн устало прикрыл глаза рукой. — Если бы я мог… — Не надо, — шепнула Арвен. — Ты — мой последний Дар. — Ты — моя самая большая ложь, — тихо откликнулся Арагорн, — и самая верная правда. И все же, зачем ты выбрала меня? — А я иногда забываю, что ты не дитя эльфов, а лишь их ученик, — рассмеялась Арвен, и Арагорн открыл глаза. — Как об этом можно забыть? — Я не знаю, что будет дальше, — прошелестела Арвен. — Я вижу Дом Королей на Улице Молчания, я вижу тебя на смертном ложе, но я знаю, что в тот день почувствую великое удивление и незнакомое горе. Я слышу, как говорю, что дар Единого людям — ваше проклятие, но сама всей душой ощущаю его благословение. Я вижу много, так много, — с тоской прошептала она. — Люди покидают мир, не подняв завесы со столь дивных его уголков, а век эльфов так долог… И лишь одно может нас удивить. — Арвен взяла Арагорна за руку. — Мне не стать Лютиэн Тинувиэль; я не решусь отговаривать тебя, когда придет твой срок. — Как я ошибся тогда, — растерянно пробормотал Арагорн. — Ты не Лютиэн; ты Нимродэль. С той первой встречи ты идешь по незнакомой тропе, но знаешь ли ты, что блуждаешь? — Я Арвен Ундомиэль. Я отказалась от Сумерек, но выбрала не смерть; я выбрала неизвестность. Ты подаришь мне неизвестность, — торжественно повторила Арвен и негромко обронила: — Эльфы тоже хотят чуда. И я люблю тебя. Арагорн расхохотался. — Охотясь за тем, кто охотится за тобой, ты не охотник. Убегая от того, кто бежит от тебя, ты не жертва, — так меня учил Хальбарад. Я Эстель, и я люблю тебя. И будь что будет. — И будь что будет, — шепнула Арвен.
