Дорогой попутчик

— А-Цзю, гляди! Голос Цю Хайтан звенит ярко и радостно, и Шэнь Цзю позволяет потянуть себя за руку к одному из прилавков. Пока она расспрашивает продавца о каком-то браслете, безразличный взгляд Шэнь Цзю скользит по множеству ожерелий и заколок, среди которых лежит и изящный складной веер с резной гардой, живописным пейзажем по шёлку. В груди щемит, но Шэнь Цзю не тянется к древку. В этом просто нет смысла. — А-Цзю, тебе что-нибудь нужно? — Цю Хайтан поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами и выуживает из кармана кошелёк. — Знаю, А-Ло не любит, когда я покупаю тебе красивые вещи, раз ты их постоянно теряешь, но тебе же нравится этот веер, верно? Шэнь Цзю слегка улыбается, отворачиваясь от веера, и мотает головой. — Не надо, — отвечает мягко. Цю Цзянло его всё равно сломает. Она понимающе улыбается и поворачивается к продавцу, передавая несколько монет за браслет. Надев его на запястье, Цю Хайтан хватает локоть Шэнь Цзю и, повисая на нём, ведёт через многолюдную рыночную площадь. Шумные места Шэнь Цзю никогда не любил. Повсюду обеспеченные мерзавцы, годные разве что потрясать своими карманами, — вот только обшаривать их Шэнь Цзю теперь не имеет возможности. — Отец, зачем мы теряем здесь время? Взгляд находит мальчика на несколько лет младше. В одежде простой, но опрятной. А вот мужчина рядом — видимо, отец — облачён в дорогой наряд, хотя благодаря сдержанности образа это не бросается в глаза. Разве что меч на поясе выбивается из общей картины, выглядя довольно посредственно даже на взгляд Шэнь Цзю. — Не волнуйся, Фэн-эр, мы успеем на вступительные испытания вовремя, — мужчина с тёплой улыбкой наклоняется, чтобы похлопать сына по плечу. — Мы с твоей мамой последний раз видим тебя перед обучением на Цанцюн, давай тебе что-нибудь купим. Шэнь Цзю переводит взгляд на женщину в серебристо-сером с голубым ханьфу; она склонилась над рядом кинжалов, рассматривая их из-за шляпы с вуалью. — Вот этот, — чуткие пальцы ложатся на серебряный клинок с рукоятью из слоновой кости. — Что ты думаешь, Фэн-эр? — Сойдёт, — скрестив на груди руки, отвечает тот раздражённо. Неблагодарный паршивец. — А-Ло сказал, что собирается встретиться сегодня вечером с деловым партнёром, так что за ужином будем только мы вдвоём, — рассеянно замечает Цю Хайтан. — Почему бы нам не поесть в моём дворе, А-Цзю? Я слышала, повара сегодня подают утку! Шэнь Цзю слегка наклоняет голову, даря девушке ещё одну лёгкую улыбку. — Хорошо. Итак, вступительные экзамены на гору Цанцюн уже совсем скоро. Туда ли шёл Ци-гэ? Получилось ли у него пробиться? Он… в безопасности? Почему он не пришёл? Шэнь Цзю стискивает челюсти чуть ли не до скрипа и только после этого замечает на себе взволнованный взгляд Цю Хайтан. Выпрямляется. Успокаивающе похлопывает её по руке. Кажется, он наконец нашёл лучшее применение снотворному, которое дал ему Цю Цзянло.

✧✧✧

Шэнь Цзю ещё никогда не испытывал большего облегчения от того, что Цю Хайтан отослала всех своих охранников и они остались вдвоём. Подсыпать порошок ей в чай и наблюдать, как тяжелеют за ужином её веки, оказалось до странного легко. Как и тихим голосом предложить ей лечь спать пораньше. В ответ Цю Хайтан одобрительно мычит и, несмотря на её уже немаленький возраст, просит прочитать сказку на ночь. Шэнь Цзю подчиняется. Засыпает она почти сразу. Наверно всё-таки не стоило подмешивать ей тройную дозу: согласно обычному распорядку дня Цю Хайтан ложится спать сразу после ужина — не удивительно, что на середине четвёртой страницы она уже тихонько посапывала. Шэнь Цзю встаёт со стула, оставив на нём книгу, и смотрит на Цю Хайтан в последний раз. Он помнит от неё только доброту и даже почти считает своим другом. По крайней мере она единственный человек, с которым он может ощутить толику безопасности: Цю Цзянло слишком заботится о ней, чтобы позволить видеть, как мужчины обращаются с Шэнь Цзю за её спиной. Ему давали снотворное, чтобы избавиться от мешков под глазами. Однако спать спокойно, когда Цю Цзянло дома, Шэнь Цзю просто не мог. Пусть его часто освобождали от тяжёлых наказаний, чтобы хорошо исполнял прихоти своей госпожи. Пусть он имел некоторую свободу и одежду лучше, чем обноски (на меньшее для своего жениха Цю Хайтан не согласится), а ещё — положение, о котором Шэнь Цзю никогда не просил. И пусть молодая госпожа Цю не осознавала, сколько добрых дел совершила для Шэнь Цзю, она — единственная, кто его когда-либо спасал. Однако в свои четырнадцать Шэнь Цзю ощутил ясно: он наконец готов спасать себя сам. Шэнь Цзю укрывает свою госпожу и тихонько берёт купленный на рынке браслет, горсть ожерелий из шкатулки с драгоценностями, после чего гасит свет и выскальзывает в открытое окно. Перепрыгивает через ограждение и, бесшумно приземляясь на залитую лунным светом дорогу снаружи, оглядывается. Из главного дома доносятся приглушённые звуки ссоры и звон посуды. Охранники у главных ворот переговариваются среди пения сверчков и стрекотания цикад. Шэнь Цзю легко пружинит по утрамбованной земле, ускользая в ночь. Набитые украденными драгоценностями рукава почти не звенят.

✧✧✧

Шэнь Цзю, уютно устроившийся в стволе гниющего дерева, просыпается с первыми лучами зари. Он сладко потягивается и, медленно моргая, сбрасывает остатки сна. Самого спокойного в своей жизни. И отшатывается, скалясь на мальчишку, уставившегося на него странным хмурым взглядом. — Эй! Пялиться на спящих неприлично, ты разве не знаешь?! — сплёвывает Шэнь Цзю, вскарабкавшись на ноги. Мальчик озадаченно моргает, не сводя с него прозрачных серо-голубых глаз. Только смущённо поправляет простое белое ханьфу и волосы, собранные в высокий хвост. Стоп. Это же сопляк с рынка. — Почему ты спишь здесь? — острые брови напряжённо сходятся у переносицы. Шэнь Цзю отвечает долгим взглядом сверху-вниз. Этот мелкий один? Разве у него нет любящей семьи? Какого гуя родители позволили ему шататься по округе и беспокоить путников?! — Не каждый может позволить себе шикарный дом, гунцзы, — огрызается Шэнь Цзю, кривя губы в насмешке. — Где твои родители? — Ты был вчера на рынке с девочкой, — этот паршивец внаглую игнорирует вопрос. — Почему ты не остался с ней? Шэнь Цзю щурится и замирает настороженно: по лесу разносится звук чьих-то шагов. Очень-очень знакомых… Зелёные глаза Шэнь Цзю на миг расширяются. Он хватает сопляка за руку и мигом ныряет в кусты, откуда можно незаметно просматривать главную тропу. Там действительно стояли двое охранников клана Цю и сам Цю Цзянло. К счастью, родителей мальчишки он расспрашивает достаточно громко, чтобы его слова можно было расслышать особо не напрягаясь: — Мы ищем мальчика на несколько лет моложе меня. Щуплый, в одежде для слуг, с хитрыми зелёными глазами и острыми чертами лица. Не видели такого? Краем глаза Шэнь Цзю ловит на себе косой взгляд паршивца и молча стискивает его руку. — Боюсь, что нет, — мягко отвечает мать. — А в чём дело? Он что-то натворил? — К сожалению, да, — кивает Цю Цзянло с серьёзным видом. — Он принадлежит моей семье. Прошлой ночью этот негодяй опоил мою сестру дурманом, вероломно обокрал её и сбежал. Если вы увидите кого-то, кто, по вашему мнению, подходит под описание, пожалуйста, приведите его в моё поместье. За щедрую награду, разумеется. Один из охранников беспокойно ёрзает, кладя руку на пояс. — Будем следить, — кивает отец сопляка. — Доброго пути. Цю Цзянло слегка кланяется и уходит. Наконец-то. Шэнь Цзю отпускает руку паршивца. Тот смотрит на него всё тем же неотступным взглядом широко распахнутых глаз. Шэнь Цзю вздыхает и поворачивается, собираясь положить руку ему на плечо, но тот его опережает. — Пойдём со мной. — Хм? Шэнь Цзю таращится в замешательстве — мальчишка отвечает спокойным, совершенно невозмутимым взглядом. — Я иду в горную школу Цанцюн, чтобы стать заклинателем, — вполголоса заявляет он. — Идём со мной. — Разве ты не слышал?.. — в тон отвечает Шэнь Цзю, скалясь и слегка встряхивая мелкого. — Я беглец. Твои родители сдадут меня сразу, как только увидят. — Нет. Они не станут, — заверяет клятвенно. Шэнь Цзю пристально смотрит на него долгие пару ударов сердца, а затем мотает головой, одёргивая руку. — Я тебе не верю. — Хорошо. Смотри сам, — мелочь кивает на своих родителей. Шэнь Цзю ещё мгновение медлит, прежде чем подчиниться. — Рабство, — выплюнула мать сопляка. — Какая варварская практика. Ты веришь словам этого молодого господина? Вот я — нет. И за тысячу золотых юаней не поверю! Мужчина фыркает, кивая в знак согласия, и мимолётно обводит взглядом лес. Глаза его слегка расширяются — он смотрит прямо на кусты, где они притаились. Проклятье! Неужели заметил? — Фэн-эр! Что ты там делаешь? Тот сразу встаёт с колен и, поправив одежды, идёт вперёд, не обращая внимания на сдавленный выдох Шэнь Цзю. — У тебя новый друг? — приподнимает бровь его мать, безошибочно глядя туда, где пытается слиться с местностью Шэнь Цзю. — Почему он прячется? Мальчишка пожимает плечами, подходя к отцу, и, остановившись рядом, оглядывается на Шэнь Цзю. — Всё в порядке, — говорит во весь голос. — Он ушёл. Ах этот паршивец мел!.. Шэнь Цзю делает глубокий вдох. Его уже засекли. Хуже не будет, если он встанет и подойдёт чуть ближе, на грани досягаемости. — Привет, — мать паршивца подходит к нему, останавливаясь, лишь когда Шэнь Цзю начинает тревожно переминаться с ноги на ногу. — Как тебя зовут? Он колеблется. — …Шэнь Цзю. — Шэнь Цзю, — повторяет она, и хотя выражение лица не видно из-за вуали, в мягком голосе угадывается нежность. — Не волнуйся, мы не причиним тебе вреда. Если хочешь, можешь путешествовать с нами. Мы идём в горную школу Цанцюн, там сейчас проходят вступительные испытания. Фэн-эр мечтает поступить туда и стать заклинателем. Кто знает, может, и у тебя обнаружится дар к духовным практикам? Шэнь Цзю ещё мгновение смотрит на неё. Переводит взгляд на мелкого с дружелюбной улыбкой, затем — на его отца, встревоженно глядящего в ответ. Его не пытаются поймать… Только терпеливо ждут ответа. Как глупо. Почему они позволяют ему просто так пойти с ними, зная, что он натворил? И всё же Шэнь Цзю осторожно оглядывается на женщину, отрывисто кивая. — Хорошо. Оставалось лишь надеяться, что он не пожалеет об этом.

✧✧✧

— В чём дело, гунцзы, сапоги замарать боишься? Он искоса поглядывает на слишком уж серьёзную мелочь. Хотя Шэнь Цзю узнал его имя — Лю Фэн — от насмешливого обращения не смог отказаться. Тот глядит хмуро и быстро следует за ним — прямиком в грязь. И, разумеется, сразу же проваливается по колено в месте, которое Шэнь Цзю аккуратно обошёл, цепляясь за камни с краю. Глаза Лю Фэна, загнанного в ловушку, резко расширяются. Белая мантия медленно окрашивается в грязно-землистый: сначала полы, затем пояс. От отчаянных попыток вырваться он увязает лишь сильнее. Шэнь Цзю смеётся над ним, протягивая ветку. — Ложись, — приказывает он властно. — И прекрати барахтаться. Тогда ты перестанешь тонуть. Лю Фэн бросает на него свирепый взгляд, но всё равно наклоняется вперёд, хватаясь за ветку. Шэнь Цзю вытягивает его из топи в безопасное место, хихикая под нос. Его собственная одежда, за исключением ботинок, идеально чиста. — О боже, — устало вздыхает мать Лю Фэна, когда они возвращаются к повозке. — Вы двое снова попали в беду? Родители идут по дороге, а не размытой дождём тропинке, которую облюбовали Шэнь Цзю и Лю Фэн. — Это его вина, — фыркает мелкий, брезгливо оглядывая беспорядок на своём когда-то белом ханьфу. Шэнь Цзю стоит рядом, засунув руки в рукава, и всем своим видом излучает превосходство. — Впереди река, — указывает отец Лю Фэна. — Вы можете пойти искупаться, пока мы с мамой готовим ужин. До Цанцюна доберёмся завтра утром. Когда дети снова наперегонки бросаются вперёд, Шэнь Цзю смеётся тому, как полная грязи обувь Лю Фэна хлюпает на каждом шагу. Не то чтобы он раз! — и начал доверять им, но дразнить Лю-гунцзы было весело. Да и его родители просто невероятно добры — да хранят их боги от неверного шага! Пока они полезны, Шэнь Цзю не будет ничего предпринимать. Он не настолько глуп, чтобы отказываться от бесплатной еды и крова, которые буквально сами идут к нему в руки. Перед тем как раздеться у холодной реки, Шэнь Цзю оглядывается. Прошло всего несколько дней, но он… он никогда так не наслаждался чужой компанией. Лю Фэн прямолинейный и глупый, да только слушается Шэнь Цзю, даже будучи по пояс в грязи. Вряд ли это такой уж необходимый навык для заклинателя… Ну, зато он хорошо обращается с ножом. При должном усердии в будущем из него выйдет выдающийся охотник. Кто знает, возьмут ли его на Цанцюн — слишком уж он мелковат, — а вот у Шэнь Цзю сомнений не было: его самого выберут, особенно если Ци-гэ и правда ушёл в эту школу. С этой мыслью Шэнь Цзю входит в прохладную воду по пояс и окунается. Быстрыми, резкими движениями вычищает ногтями грязь и дорожную пыль из волос, наскоро расчёсывает их, плывущих по течению. Затем откидывает голову и всплывает на поверхность, жадно глотая свежий воздух. Лю Фэн стоит по пояс в воде и с одеждой в руках, пытаясь течением смыть с неё грязь. — Бесполезно, так ты и до вечера не отмоешься, — смеётся Шэнь Цзю, пробираясь вброд. — У твоих родителей ведь есть стиральная доска, да? Дай-ка её мне. Лю Фэн хмурится, вручает ему кучу мокрой одежды и в одних штанах возвращается к лагерю. Перекидывается несколькими фразами со своим отцом. Тот кивает и встаёт, доставая стиральную доску. Передаёт её Лю Фэну и, подняв глаза, машет ладонью Шэнь Цзю. Тот угрюмо отворачивается, игнорируя их, и ждёт, пока Лю Фэн не принесёт ему искомое. — Ещё тебе понадобится мыло, — бормочет Шэнь Цзю, стоя на коленях на мелководье, и приступает к работе. — Твою одежду довольно легко стирать, и, к счастью, это просто грязь. В следующий раз не доверяй людям так слепо. Лю Фэн, молча наблюдающий за ним, хмыкает на последнее язвительное замечание, прежде чем погрузиться с головой под воду и умыться. Когда со стиркой было покончено, они переоделись в сухую одежду и присоединились к родителям у костра. Мать Лю Фэна кивнула им и продолжила точить свой кинжал с длинным изогнутым лезвием — где она его прятала, Шэнь Цзю гадает до сих пор. — С этого момента вам двоим придётся заботиться друг о друге, — говорит отец Лю Фэна серьёзным тоном, глядя на них через огонь. Лю Фэн кивает в ответ, а Шэнь Цзю безотрывно смотрит в пламя. Подобных обещаний лучше не давать. — Цзю-эр, — зовёт мать Лю Фэна мягко, но с той же уверенностью, как когда поглаживает лезвие. — Ты позаботишься о Фэн-эре? Некоторое время Шэнь Цзю продолжает молчать, перебирая сухой веткой горящие угли. — Люди, которые дают обещание заботиться друг о друге, всегда уходят, — отвечает он, всё ещё глядя в огонь и наблюдая, как кончик ветки занимается пламенем. — Я сделаю всё возможное, чтобы отплатить вам за то, что вы сделали для меня. — Понятно, — она с кивком откладывает кинжал в сторону. — Полагаю, это большее из того, о чём мы могли бы тебя просить. Они замолкают, прислушиваясь к звукам насекомых и потрескиванию огня, едят мясо и овощи, тушёные отцом Лю Фэна на углях. А когда все засыпают под пологом родительской палатки, Шэнь Цзю ещё долго лежит без сна и смотрит в темноту. Лю Фэн свернулся калачиком на боку, как часто делает: сложив руки на груди и подтянув колени. Мелочь, выросшая в тепле домашнего очага — он же вообще жизни не знает. Любой может его обмануть или вообще… Сердце Шэнь Цзю слегка сжимается при мысли о том, сколько гнусностей можно сотворить с таким вот наивным домашним котёнком. Желудок ноет несмотря на чувство наполненности, и даже тепло других людей не помогает отогнать холод, охвативший Шэнь Цзю. Утром он прощается с родителями Лю Фэна в переполненной приезжими деревне и идёт с мелким по тысяче ступеней в гору. Там, под облаками их уже ждёт испытание на звание ученика. Оно могло быть каким угодно, но… Рытьё ям? Шэнь Цзю стискивает зубы. Серьёзно? Каким образом это может выявить природный талант к совершенствованию?! Пожалуй, Шэнь Цзю поймёт, если Юэ Ци, завидев этот фарс, сбежал искать другую школу. Он щурится, едва сдерживая насмешку. Большая часть достопочтенных заклинателей наблюдает за проведением испытаний на платформе выше по склону, пока владыка пика Аньдин инструктирует новоприбывших. Ничего сложного, вот только если бы не грязь… Шэнь Цзю стиснул зубы и перехватил кинжал, одолжённый у матери Лю Фэна во время ужина. Он уверен: она ему позволила взять его. Через несколько часов молодой человек в самой элегантной мантии, которую Шэнь Цзю когда-либо видел столь близко, спускается с платформы и встаёт над ним. — Сяо Цзю? Сердце Шэнь Цзю останавливается. Он поднимает взгляд медленно, нерешительно. Краем глаза замечает смущённый хмурый взгляд Лю Фэна, но не отвечает, будучи не в силах отвернуться от того, кто стоит перед ним. — Ци-гэ. — Ты… ты здесь, — с облегчением смеется Юэ Ци. Так, кажется, они начинают привлекать слишком много внимания. — Поднимайся быстрее. Владыка пика Цинцзин хочет тебя видеть, и я вызвался помочь. Как… Когда ты?.. — Это не имеет значения, — резко прерывает Шэнь Цзю, и в его голосе потрескивает холод. Он поднимается на ноги, чтобы последовать за Юэ Ци, и, открыто сжимая в руке кинжал матери Лю Фэна, добавляет: — Рад видеть, что у тебя все хорошо, — и действительно имеет в виду именно то, что говорит. Проблеск вины, который Шэнь Цзю улавливает на лице Юэ Ци, поднимает в нем такое сильное раздражение, что это даже удивляет. Он отталкивает руку Юэ Ци и высоко поднимает голову, игнорируя безмолвные извинения. И хорошо, что безмолвные: для Шэнь Цзю его «извини» — не более чем бессмысленно брошенное слово.

✧✧✧

Лю Фэн оказывается на пике Байчжань. Не сразу. Через других учеников (которых Шэнь Цзю подкупил украденными украшениями) он узнает, что Лю Фэна не выбрали на вступительном экзамене. Поэтому он бросился к пику Байчжань и потребовал боя. И, конечно же, проиграл, но перед тем как уйти, горный владыка распорядился помочь Лю Фэну добраться до общежития и найти подходящую форму. О да, его шиди Лю очень настойчив! Шэнь Цзю фыркает при мысли, что Лю Фэн мог бы им сказать, если бы его рискнули не взять. А впереди им предстоит долгий путь. Шэнь Цзю начинает совершенствоваться поздновато и достичь формирования ядра в его возрасте трудно, но это всё ещё вполне возможно. Вот если бы он подождал ещё года два, то, по словам учителя, уже вряд ли достиг бы сколько-нибудь впечатляющих высот даже с его природным талантом. Среди старших учеников Цанцюншаня Шэнь Цзю достиг формирования ядра четвёртым, его опередили только Лю Фэн — с которым теперь удавалось видеться крайне редко, — Ци Лань и Юэ Ци. Это его раздражает, но Шэнь Цзю не позволяет гневу управлять собой и постепенно учится сглаживать острые углы своего характера. Он неизменно вежлив в общении со всеми главными учениками — кроме, разве что Лю Фэна, которого продолжает дразняще называть гунцзы. Тот в ответ зовёт его гэгэ. Не только это удивляет многих учеников на ежегодном поединке между двенадцатью вершинами. Против главного ученика пика Байчжань Шэнь Цзю держится гораздо дольше, чем кто-либо ожидал. И когда Лю Фэн помогает ему подняться, выражение лица Шэнь Цзю остаётся невозмутимым. — Молодец, гэгэ, — говорит его Лю Фэн перед всеми участниками. — Ха, — задиристо усмехается Шэнь Цзю и принимает протянутую руку. — Придётся тебе простить меня в этот раз, гунцзы. Кажется, ты стал драться ещё лучше. Но будь осторожен, однажды я точно убью тебя. Лю Фэн хмурится на горькую нотку в его тоне. Вот только здесь не время и не место для откровенных разговоров. Единственное место, где Шэнь Цзю может по-настоящему расслабиться, — Тёплый Красный павильон в селении у подножия Цанцюн. Ему известно, для чего люди обычно приходят в это место. Он также знает, какие услуги здесь предлагают сестрицы. А ещё Шэнь Цзю уверен, что они ценят его общество и знают, что это взаимно. Он платит только за чай и хороший сон в компании одной или двух сестриц, а на ошибочное впечатление других учеников ему ровным счётом плевать. Точнее, было плевать ровно до тех пор, пока одним утром Лю Фэн и Юэ Ци не взяли штурмом его спальню. — Твою мать!.. Лю Цингэ, я непременно убью тебя однажды! Эти слова срываются с губ Шэнь Цзю только по привычке, когда девушка, с которой он разговаривал, выбежала из комнаты в нижнем белье. Лю Фэн — теперь Лю Цингэ — стоит в дверях и с прищуром глядит на Шэнь Цзю. — С твоими-то способностями? — он скрещивает руки на груди. Шэнь Цзю стискивает зубы и порывается встать с кровати, но Юэ Ци — теперь Юэ Цинъюань — кладёт руку ему на запястье, останавливая, и поворачивается к Лю Цингэ со словами: — Лю-шиди, возвращайся на Цанцюн. Лю Цингэ не делает и шагу с места. И грубо нарушает субординацию, продолжая вести себя так, как будто Юэ Цинъюань ничего не говорил. — Юэ-шисюн, прошу, идите вперёд, — ласково говорит Шэнь Цзю. — Нам с Лю-шиди нужно кое-что обсудить. Юэ Цинъюань мгновение смотрит на него растерянно, затем всё же кивает. — Что ж… Тогда этот шисюн вернётся первым. Ни один из них не удостаивает его ответом, продолжая удерживать друг друга взглядами. Юэ Цинъюань удаляется в тишине, и только когда за ним закрывается дверь, Лю Цингэ делает шаг вперёд со словами: — Как ты мог так поступить? — А что я сделал? — рявкает Шэнь Цзю, сидя на развороченной кровати в борделе, его одежда и волосы в беспорядке. Лю Цингэ ехидно усмехается, его взгляд задерживается на обнажённой груди Шэнь Цзю. — Вожделение к женщинам вредит совершенствованию, — заявляет он, не отводя взгляда. Классическое правило, процитированное дословно. Шэнь Цзю закатывает глаза. — А как насчёт вожделения к мужчинам? — парирует, просто чтобы посмотреть на паническое выражение лица Лю Цингэ, когда тот поднимает глаза и отшатывается, опуская руку на рукоять Чэнлуаня у бедра. Странный источник комфорта, но ему подходит. — Здесь нет мужчин, — сбивчиво произносит Лю Цингэ. Губы Шэнь Цзю кривятся в усмешке. Он опускает ресницы, наклоняется к шиди и с намёком тянет: — Теперь есть, гунцзы. Лю Цингэ резко вдыхает, а кончики его ушей и щёки краснеют. — Бесстыжий! Шэнь Цзю действительно смеётся. Он поглаживает место на кровати рядом с собой, после чего садится, ожидая, когда Лю Цингэ к нему присоединится, и наблюдает за ним с улыбкой. Сначала Лю Цингэ медленно и нерешительно садится на край, затем поворачивается, чтобы взглянуть на него. — Я их не трахаю, — лукаво улыбается Шэнь Цзю, — ты же знаешь. Лю Цингэ отшатывается, ошарашенный его словами. Не давая ему опомниться, Шэнь Цзю выдыхает: — Просто мне так легче спать, — признание даётся проще, чем он предполагал. — Сестрицы милы, Фэн-эр. Но я люблю их не больше, чем твою мать. Теперь Лю Цингэ выглядит ещё более возмущённым. Шэнь Цзю вздыхает и протягивает к нему руку. Лю Цингэ не вздрагивает — по крайней мере, когда Шэнь Цзю стискивает его ладонь, — но прозрачно-серые глаза недоверчиво расширяются. — Расслабься, — чуть улыбается Шэнь Цзю. И наклоняется достаточно близко, чтобы Лю Цингэ почувствовал его дыхание на своих губах. — Пусть Цзю-гэ позаботится о тебе, гунцзы. Пальцы Лю Цингэ вздрагивают, ресницы опускаются, и взгляд падает на губы Шэнь Цзю. Когда губы воина с выдохом размыкаются, Шэнь Цзю в исступлении подаётся вперёд. Первый поцелуй выходит мягким и лёгким, как касание крыльев бабочки. Шэнь Цзю быстро отстраняется, наблюдая, как взгляд Лю Цингэ медленно фокусируется, а с его приоткрытых губ срываются неглубокие выдохи. Но вот в потемневших от желания глазах вспыхивает новая искра, и тяжёлая ладонь порывисто, грубо стискивает затылок, когда шиди прижимается к нему в болезненном поцелуе. Это происходит настолько стремительно, что Шэнь Цзю охватывает паника, и он с бешено колотящимся сердцем отталкивает Лю Цингэ. — Не… — задыхается он, отводя взгляд. — Не хватай меня так резко. Это пугает. — Хорошо, — тот отстраняется с коротким кивком. Никаких «прости», никакого бесполезного чувства вины. Он просто ждёт, пока Шэнь Цзю поднимет взгляд, чтобы взять его ладонь в свою и переплестись пальцами. На этот раз медленно и нежно. Лю Цингэ наклоняется осторожно, давая Шэнь Цзю достаточно времени, чтобы отстраниться, если понадобится. Но Шэнь Цзю закрывает глаза и стонет ему в губы, а Лю Цингэ снова целует его, чувственно и бережно. Он позволяет шиди Лю уложить себя на кровать, кладя свободную руку ему на бедро. Лю ​​Цингэ располагается между его бёдрами. Как приятно! Это первый поцелуй Шэнь Цзю, и, к собственному удивлению, он ничуть не возражает продолжить. Между тем шиди Лю разрывает поцелуй и, задыхаясь, спрашивает: — Хорошо? Шэнь Цзю одобрительно мычит и в нетерпении обхватывает шею Лю Цингэ, притягивая для нового поцелуя. — Хорошо, — тянет он после ещё нескольких томных поцелуев, с неохотой позволяя шиди Лю отстраниться. Тот встаёт и отряхивается, избегая выпуклости ниже пояса. Шэнь Цзю чувствует себя одинаково раскрасневшимся и обиженным, когда приподнимается на руках, тяжело дыша. — Мы должны вернуться, — хрипло произносит Лю Цингэ. Шэнь Цзю неопределённо мычит, позволяя взгляду блуждать по ладной фигуре шиди. Пока он не особенно склонен согласиться. — Юэ-шисюн будет волноваться, — продолжает Лю Цингэ, разом убивая всё настроение. От негодования Шэнь Цзю закатывает глаза и протяжно стонет, перекатываясь на бок. — Вот ещё, — ворчит он. — Не забочу я его настолько, чтобы всерьёз беспокоился. Скорее, он просто жалеет, что нарушил обещание. Лю Цингэ озадаченно хмурится. Шэнь Цзю не особенно склонен объяснять. Под пристальным взглядом шиди он перекатывается на ноги и набрасывает на плечи верхнее ханьфу, потом собирает волосы во что-то более-менее приличное. — Пошли, — и шагает мимо него к двери. — Не стоит заставлять нашего шисюна ждать. Лю Цингэ, по-прежнему хмурый, безмолвно следует за ним. И Шэнь Цзю явственно ощущает, как молчание давит на плечи перед тем, как Лю Цингэ всё-таки бросает ему в спину: — Он… бросил тебя в том доме одного? Шэнь Цзю невольно вздрагивает, останавливаясь у самой двери. Увы, даже столько лет спустя тема поместья Цю по-прежнему остаётся для Шэнь Цзю болезненной. Очень жаль, что нельзя вернуться хотя бы на палочку благовоний назад и занять-таки Лю Цингэ — настолько, чтобы у него не оставалось сил думать. И Шэнь Цзю оборачивается, смело встречая пронзительный взгляд. Если притвориться, что никакого разговора не было, шиди Лю ведь всё равно не поверит? — Не бросил. Я сам велел ему бежать. Лю Цингэ задумчиво кивает. — И он пообещал, что вернётся? Уголки губ Шэнь Цинцю опускаются, только чтобы в следующий миг скривиться в усмешке. — Какой ты догадливый. — Гэгэ… Ладно, Шэнь Цзю просто не может злиться, когда Лю Цингэ смотрит на него такими преданными глазами. Ему же станет легче, если он сможет поделиться этим хоть с кем-то, правда? — Я знаю, у Юэ Цинъюаня тогда не то, что сил особо не было — даже меча, на котором можно, если что, улететь. Куда ему против целого поместья тягаться ради… ради такого ничтожества, как я! — выпаливает Шэнь Цзю, стискивая кулаки. Его отточенный годами самоконтроль мигом рассыпается сотней осколков. Дыхание сбивается, плечи мелко дрожат, и руки чешутся кого-нибудь придушить. А лучше спрятаться где-нибудь подальше от людей, чтобы никто не видел его, безупречно элегантного наследника пика Цинцзин, в таком жалком состоянии. Стыдобище. — Всё нормально, гэгэ, — Лю Цингэ приближается осторожным, тягучим движением и раскрывает для него объятия. — Ты имеешь право злиться. Ты столько ждал… Спрятаться в них оказывается достаточно для того, чтобы снова ощутить потерянное было чувство безопасности. Надо же, его домашний котёнок вырос и обернулся могучим тигром. Как быстро летит время… А ведь у него бы никогда этого не было, если бы не счастливая случайность… И правда, если бы тогда он не послушал разговор Лю Фэна с родителями, кто знает, что бы с ним стало? Наверно, он ещё долго не решался бы бежать. Ждал своего Юэ Ци, который за ним не пришёл бы, пропустил момент, когда следует начинать совершенствоваться. И всю жизнь жил бы с ощущением собственной никчёмности. — Спасибо, Фэн-эр. В ответ Лю Цингэ замирает и, кажется, даже перестаёт дышать, чуть крепче сжимая его могучими руками. Словно боится навредить или случайно спугнуть наваждение. — Спасибо, что тогда… был на рынке… — продолжает Шэнь Цинцю, и его голос предательски хрипит. Руки Лю Цингэ мягко поглаживают вдоль спины, успокаивая, и Шэнь Цзю наконец сокрушённо кладёт голову ему на грудь. — Спасибо тебе, что согласился идти со мной, — когда Лю Цингэ говорит, его грудь приятно вибрирует под ухом Шэнь Цзю. — Если бы не ты, я бы не решился требовать поединка и потерял как минимум год. Хорошо, что этого уже никогда не случится — губы Шэнь Цзю медленно растягиваются в улыбке. Он ничего не говорит, но, похоже, шиди и так понимает его без слов. Это именно то, что Шэнь Цинцю нужно, чтобы почувствовать себя лучше: надёжные объятия того, кого он по счастливой случайности встретил на перекрестии дорог своей судьбы.