Случай у корчмы

- Так, кошмарик, внимай так внимательно, словно от этого зависит твоя жизнь… Хотя она от этого и зависит, да, - Хейли сплюнула на траву с таким выражением лица, будто съела жука, - Короче, коли я этого хмыря не заставлю выдать, где стража чалится, то в наше общение ты впишешься, понял? Поэтому сиди тут, жуй траву, жди команды. Животных не трогай, к мужикам драться не лезь. Вкурил, друже? Илларион кивнул, в глазах читались преданность делу и отсутствие хоть какого – либо понимания того, чем ему заниматься сейчас. Ну не траву же жевать, в самом деле. Но Хейли вполне удовлетворил красноречивый ответ дракона, посему она развернулась, шагнув в вонючую тьму корчмы. Дверь захлопнулась, чтоб через секунду отвориться вновь. Показалось нахмуренное лицо Хейли: - А, еще. Уйдешь отсюда – уши надеру, понял? Илларион, ты понял? Даже если корчма загорится – ты стоишь рядом и горишь вместе с ней. Понял? Молодец! – лицо исчезло, словно его и не было. Илларион остался стоять. Солнце светило ясно, трава росла пышно, люди мимо проходили быстро и с неким испугом в глазах. Прокаженных в этих краях видели редко, а драконов никогда. Будь Илл меньше, то расспросили бы, откуда он и что стряслось, однако мужчина доставал головой почти до самых поток, и местные подозревали, что расспросы здоровенной детины со шрамом на все лицо могут кончиться плачевно. Не в их пользу. Отряд остановился в здешних лесах совсем недавно. Путь они держали на север, к хребту, стараясь нигде не задерживаться. Но ситуации бывают всякие, поэтому, когда Хейли узнала, что князь готовит облаву на неких преступников, то логично предположила, что сама является виновницей торжества. Информацию о наличии стражи в окрестностях нужно было узнать. Быстро. Всё это Илл прокручивал в голове, дабы понять, зачем Хейли потащила в деревню именно его. Незаметностью он не отличался, общительностью тоже. Хотя, если надо было развязать кому – то язык, то здесь дракон, высотой в почти два аршина, пригождался очень кстати. Видимо, лидер отряда была уверена, что переговоры зайдут в тупик. Тогда стоит позвать Иллариона, а если не хватит внешнего вида мужчины, то бил он именно так, как можно было представить, глядя на него. Больно и долго. А пока Илл сидел на лавке у корчмы и внимал красотам окружающей природы. Блеклые, но густые хвойные леса, очельем окружившие деревню, навевали мысли о доме, о таком прекрасном, но опасном Ирие. Илл не помнил, как сам называл свою родину, поэтому свыкся с человеческим названием, которое уже успело обрасти легендами, как старый пень мхом. Мол, жили там огромные огнедышащие твари, украшенные железными перьями, такими острыми, что разрезали ствол кедровый одним взмахом крыла. А из – за силы этой называли драконами самых сильных воевод да князей. А самый первый, Всеволод, в бою и сам драконий облик примерял. Конечно, Илл всех тонкостей человеческого фольклора не знал. Не углублялся. Слышал, что есть в сказках какие – то богатыри, которых драконами кличут, а большего ему и не нужно было. Ну какие пять аршинов в высоту, в самом деле?! Даже Илларион не больше трех, а он, между прочим, змей самый настоящий, еще и самый высокий среди сверстников был. А тут человек какой – то и сразу пять. Безобразие. Из корчмы выбежал ребенок. Выпорхнул он точно птица из гнезда, стремительно и резко, мелькнув лишь пятном размытым. Следом вылетела целая стайка таких сереньких птенцов. Покружили во дворе корчмы, да побежали вглубь деревни. Иллариона эта суета с мыслей сбила совершенно, а это ведь было то немногое, что прогоняло тоску. И в корчме тихо – Хейли на помощь не звала. И хорошо, и плохо. Хорошо, потому что его воробушек справляется с угрозами сама. А плохо из – за того, что ситуация оставалась стабильно скучной и неуютной. Стайка детей прибежала вновь, граем влетев в корчму. Они смеялись, кричали, спорили, чуть ли не дрались. Дети явно были из тех, что не сидят на месте, вечно лезут не в свое дело и ругаются со старшими. То самые правильные из деревенской детворы, способной позволить себе такую роскошь, как беззаботное детство. Илл закатил глаза. Обычно человеческие детеныши тыкали в него пальцем и смеялись, раздражая своей муравьиной возней, а этого он сейчас не хотел совершенно. Им ведь даже не врежешь… Сейчас выбегут, начнут гоготать воронами, попробуют разозлить… Илларион так активно развивал эту мысль, что в итоге рассердил себя сам. Подойди к нему сейчас с вопросом – даст в челюсть. Понимая это, мужчина принялся очень сосредоточенно рассматривать траву под ногами. Всё-таки, Хейли просила не затевать драки, а ее он ослушаться не мог даже под страхом гибели. Дверь со скрипом начала открываться. В тонкой щелке показалась любопытная пара глаз, потом вторая, третья. Глаза сияли любопытством, рассматривая мужчину на лавке. Мужчина на лавке глаза старался игнорировать. Драконий слух за дверью уловил торопливый шепот: - Иди ты! Ты спрашивай! – детский голос не выговаривал букву «р» и дрожал. - Пускай Ерошка идет, он старший! – какая – то девочка говорила едва слышно. - Дура, тебе надо – ты и спрашивай, - послышался звук удара, - Ладно, пойду. Из корчмы робко вышел мальчик. Не слишком высокий, белобрысый, лопоухий. Чумазое лицо было украшено синяком, которым ребенок наверняка гордился. Свитка грязная и с заплатами. Мальчик пытался красться, но дракон его заметил давно, посему сверлил немигающим сердитым взглядом. Илларион рассчитывал напугать мальца, но ребенок упорно шел к своей цели. Нельзя было не заметить, как ему боязно продолжать этот путь, однако любопытство всегда в разы сильнее страха. - Дядь, - мальчик начал очень робко, дрожащим голосом, - а… Дядь, а дядь, а вы…Богатырь? После этой фразы ребенок вытянулся по струнке, стараясь смотреть куда угодно, но не на Иллариона. - Нет. – мужчина сказал это громко и резко, будто этим словом своего маленького собеседника пытался убить, - Уйди. Вся неловкость с Ерошки спала вместе со страхом. На их смену пришло ликование: - А я говорил! Говорил! Спасибо, дядька, - мальчик скрылся в корчме с такой скоростью, будто трава под ним загорелась. Илларион выдохнул, выпустив из носа сноп искр. Ситуация злила его ужасно. Хейли, которая не торопилась, противная погода, противные дети, противное всё! Вот сейчас зайдет, выскажет ей всё, закинет на плечо и потащит к отряду. Нечего его бросать тут одного! Тут много людей, открытое поле и некуда убежать. А с отрядом хорошо, там семья, там лес, там Магия… Но пока дракон прокручивал в голове то, как утащит девушку в лес, из корчмы вылетели дети, окружив бедного Иллариона. Детей было четверо: трое мальчиков и девчонка с распущенной косой. Первым начал говорить чернявый мальчишка в расшитой рубахой. Было видно, что он из семьи далеко не бедной. «Мелочь, а среди них явно главный», - мелькнуло в голове мужчины. - Дядька, вы ж богатырь! Ну точно! Хватит врать нам, - уверенный тон ребенка смутил Иллариона, но виду он не подал, - Меня Даня звать, а это Ероха, Колька и Фрося. А Вас? Даня улыбался. Искренне и несколько нагло. Пока другие дети толпились за ним, передавая бразды разговора в его руки, он не стеснялся ни того, что Илларион старше, ни того, что с таким же успехом можно добиваться ответа от медведя – шатуна. - Илларион, - тихо сказал он, всё еще глядя в траву. Любое неверное действие со стороны детей и всё вокруг загорится. - Ой, Вы местный что ли? Наше ж имя, - Фрося встрепенулась, птичкой выглядывая из – за спины Дани. Имя дракона и вправду было местным. Так его назвала Хейли, расслышав в невнятном рычании «Илл». К сожалению, настоящее имя мужчины человеческому слуху было неподвластно, как неподвластны ему птичий щебет, рокот камней, топот копыт косуль лесных. Сам же змей и не против был новое получить. После побега его не слишком – то волновали подобные мелочи, куда больше он переживал из – за объявленной на него охоты. Да и зачем вспоминать имя того, кто давно мертв. - А Вы кто, - Ероха шмыгнул носом, осматривая Илла с головы до ног, - Вы ж это, из деревни соседней? - Нет, я не отсюда. Из другого края, очень далекого - дракон посмотрел на мальчика исподлобья. - А, из Дзёмог значит, 10 верст от нас, - мальчик кивнул, словно поставив точку в этом обсуждении. - Если не богатырь, то кто, а? Чаво делаете у нас? – Даня присел на лавку рядом с Иллом, от чего у дракона внутри что – то взорвалось. Подобную наглость он терпел только из – за того, что мальчишка слишком мал, дабы ему можно было дать подзатыльник. Но гордое драконье нутро заклокотало, из – за чего змей встал, оправив края кафтана. Окинув детей презрительным взглядом, Илларион процедил, складывая руки на груди: - Чего пристали? Прочь! Дети встрепенулись, подняв любопытные глазки на возмущенного дракона. Страшно им больше не было. Будь мужчина опасен, то дал бы об этом знать еще в самом начале. А так, лицо Иллариона не было злым или угрожающим. Сердитым – да. Но точно также человек смотрит на надоедливую муху, стараясь игнорировать ее жужжанье. Шрамы да клыки навыкат вопросов у ребятни тоже не вызывали. Ну, подумаешь, прокаженный. В лес неудачно сходил. Папка как напьется и того хуже выглядит… - И-лла-ри-он…,- Колька почесал бровь, - У меня так брата старшего звали, пока тот под телегу не попал. Хороший он был. Во взгляде Иллариона что – то переменилось. Что – то едва уловимое, точно пробежавшая мимо тень. Но весь он словно осел вниз. Мигом Илларион вспомнил свою семью, свору малышни, вечно кружившую по стойбищу. Вспомнил отца, друзей, младших драконов, непоседливых и громких. Вспомнил, как мечтал стать таким же, как старшие воины племени, засыпал их вопросами, и все старался выведать заветный секрет: как быть сильным и храбрым? А они смеялись зычно, трепали Иллариона по волосам и говорили: «Да ты уже храбрец! Скоро нас сильнее будешь!». И от этого становилось так тепло, так светло на душе, что даже строгий оклик отца не портил настроение. Будущее не пугало, а манило, звало узнать, что же будет дальше. Какая у него судьба? Какие подвиги ему предстоит совершить? И вспомнив это, Илларион иначе посмотрел на детей, ждущих его дальнейших действий. В их глазах он был не опасным монстром, коим считал себя, а незнакомцем, прячущим от них свои тайны и истории. И резко ему стало стыдно. За грубость, за попытки испугать, за мысли о том, что прогнать их можно силой. Илларион присел обратно на лавку, обведя взглядом детвору: - Мм…Вот…Это тебе, - змей снял одну серьгу в форме клыка и протянул ее Фросе, - Не бойся. Это подарок. Девочка аккуратно взяла украшение, с недоверием посмотрев сперва на него, потом на сидящего перед ней мужчину, после чего взяла, быстро убрав за пазуху. - Кто я? – Илларион загадочно окинул взглядом своих собеседников, - Дракон. Самый настоящий. Мне богатыри и в подметки не годятся. Глядите, что могу. Мужчина раскрыл ладонь, на которой мгновенно появился дрожащий огонек. Крохотный, как новорожденный птенец, но опасный, как и всякий огонь. Огонек стал чуть больше, освещая оранжевым светом всю собравшуюся компанию. Дети, слушавшие змея с придыханием, хором ойкнули, Коля закрыл рот руками, Данька что – то прошептал одними губами. Коля с благоговейным ужасом произнес: - Батюшки… Быть не может… Сейд… - на последнем слове мальчик задохнулся, потеряв воздух и отшатнувшись в сторону. Илларион усмехнулся, довольный результатом: - Да. Я и колдун. Захочу – весь лес вокруг сгорит, как будто его и не было. - Ой, - Фрося быстро заморгала, наконец отведя взгляд от огня, - А не страшно вам?! Я – то и печь боюсь топить! Змей засмеялся, погладив девочку по голове: - Еще успеешь стать храброй. И все замолчали. Для всех это было некое таинство, совершающееся во дворе самой обычно корчмы. Никто не смел заговорить, будто боясь спугнуть огонь, а вместе с ним и магию, резко наполнившей собою воздух вокруг. Казалось, всё замерло, даже птицы затихли, отдавая дань уважения древнему искусству. Весь мир сузился до размеров крохотного огонька, грозившего затухнуть в любой момент. Но тут раздался мужской крик: - Эй, ты, урод! Отошел от детей! – в их сторону быстрым шагом направлялся мужчина, ужасно взволнованный происходящим.

***

Хейли сидела за столом в ожидании хозяина. Терпкий мёд перестал казаться вкусным кружку назад, но она продолжала заказывать еще и еще, чтоб хоть как – то занять себя. Бедный мальчишка – помощник только и успевал подливать. Какая – то девушка, похожая на сушеную рыбу своей вытянутостью и сухостью, встала и вышла из корчмы. Но спустя мгновенье она стрелой влетела обратно: -Батюшки! Мать честная, там двор горит!