На сколько мягки ушки жрицы?

Очередной вечер за работой. Романы. Банальные романы. Яэ казались они все однотипными. Она не видела в них искры, за что можно зацепиться. Захлопнув ещё одну очередную банальщину, кицунэ недовольно фыркнула и собралась прогуляться. Ей нужно проветриться. Погода сегодня была не самая лучшая. Грозовые тучи затянули небо. Кажется, Электро Архонт недоволен чем-то. А может, это предсказание какого-то не очень приятного события.? К счастью, дождя пока не было. Хотя воздух был влажный. Птицы летали низко, что прдаещало скорый ливень. Но каждая птица облетала Яэ, что забавило её. Бедные запуганные пташки. Она ведь всего один раз съела их сородича. Спускаясь с горы, Гудзи невольно прислушалась к разговору двух прихожан: — Слышала, глава Камисато через два часа покидает Инадзуму. Он собирается в Сумеру. Говорят, у него там важные дела. — Конечно слышала! Об этом все сегодня говорят и гадают, за чем же он туда собирается! Вот что ты об этом думаешь? Уезжает в Сумеру? От этих мыслей Яэ стало тоскливо и дальнейший разговор уже не слушала. И этот подлец не зашёл с ней попрощаться? Отвратительное чувство в груди. Как ему не стыдно. Даже видеть его теперь не хочется, пуст даже не заявляется в храм! Под напором эмоций, она не заметила, как вернулась на своё рабочее место. Но она не занялась делами редактора. Кицунэ наполнила чашу сакэ. Яэ знала, что нельзя привязываться к людям, ведь их жизнь чертовски коротка, но она и подумать не могла, что ей станет паршиво из-за этой мелочи. Кицунэ быстро потеряла счёт времени. Пару жриц обеспокоено заглядывали к ней, но Мико не настроена была на разговоры с кем-то. В таком состоянии её видят впервые. Она сама не понимала, что с ней. Её сердце так сжималось об одной мысли об Аято. Этот наглец бросит её, не предупредив лично. А если бы она не узнала от прохожих, что он покидает Инадзуму? Да и путь в Сумеру довольно долгий… Дама ударила кулаком по столу и устало вздохнув положила свою голову на низкий стол. Казалось, совсем ненадолго она прикрыла глаза от невыносимой тяжести, а перед ней уже сидел Камисато Аято. Он глядел на Мико и лукаво улыбалась. — Милая Яэ, с вами всё хорошо? Вы видимо плохо себя чувствуете — юноша косо взглянул на бутылку сакэ, которая была наполовину опустошена — Уходи. Не хочу тебя видеть — Жрица снова закрыл глаза, не желая видеть это противное лицо. Но Аято такое удивило. Улыбка сползла с губ и он уже обеспокоено смотрел на неё. — Госпожа Яэ… Я… Уезжаю сейчас в Сумеру… Хотел попрощаться с вами на несколько дней… Я не мог уведомить вас раньше в связи со сборами и заполнением некоторых бумаг — Парень потянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но тут же одёрнуь её. Он понимал, что лучше не трогать Кицунэ, пок она его не простит — Мне… Мне правда жаль и… — Замолчи! Не говори, не говори ничего! — Дама тут же подняла голову. Слёзы? Да, это явно были они, Аято не мог ошибиться сейчас. Впервые он видит Мико в таком состоянии. Она как загнаная охотниками лиса, которая не хочет умереть. Но в её случае, Яэ не хотела терпеть боль от привязанности. Столько лет люди приходили и уходили из её жизни. И не только люди… Было понятно, что в какой-то момент она сломается… И видимо, сейчас этот момент… — Пожалуйста, Яэ, послушай! — он схватил её за руки и прижал их к своей груди. Она попыталась одёрнуться, но попытка была тщетная. Лисица отвернула своё лицо, в попытках скрыть слёзы, но Аято уже увидел достаточно — Милая Яэ. Не нужно вырываться. Мы оба прекрасно понимаем, что если бы ты действительно не хотела бы видеть меня, то стёрла бы с лица земли в ту же секунду. Но я ведь здесь. Прямо перед тобой. Мико вздрогнула от слова Камисато. Юноша был прав… Прав, как никогда раньше… Она умерила пыл. Сердце бешено стучало и пылало в груди. Боль, страх и непонимае смешались в один ком, который и застрял в горле. Но сейчас Аято заботливо избавлялся от этого кома, вселяя надежду. Даже такие сильные и властные существа нуждаются в ком-то рядом, в поддержке. Никто не в силе справиться с жизнью в одиночку. Заметив то, что Гудзи успокаивается, парень робко обнял её, уткнув лицо дамы в свою шею, а ладони в перчатках легли на нежную спину. Его руки, такие крепкие. Он бы ни за что её не отпустил, даже если бы сама Яэ провела тысячу электрических зарядов по его телу. — Милая Яэ… Мне жаль, что я не смог навестить тебя раньше. Но я бы никогда не пропал из твоей жизни без вести. А в то же времы, ты Кицунэ, а я… Человечишка. Мы с тобой разные, но оба хотим любви. Как бы ты не отрицала этого, не кричала о вреде привязанности — ты не хочешь остаться одна. Я виноват перед тобой, но, Мико, я… хочу быть с тобой и потому, моя жизнь целиком принадлежит тебе одной. — Ты… Подлец… Лишь эти слова Великая Хранительница Наруками совсем расплакалась. Как маленький ребёнок. Впервые за сотни лет, она выпускает из себя то, что накопилось за эти годы. Вся желчь, боль, страхи, обиды и потери… И доверяла она только одному Аято, который всё это время ласково поглаживал её по спине. По стеклу стал капать дождь. А вскоре послышался и гром. Птицы кричали в далеке, торопясь в свои гнёзда. С каждой минутой погода ухудшалась и гроза слышалась уже над горой. Но Мико и Камисато уже было не до этого. Одна позабыла о работе и недавних обидах, а второй не спешил уже покидать Инадзуму. Сейчас, под шум дождя, они грели свои надежды и мечты. Они молчали. Яэ Мико уже перестала плакать, лишь всзипывая иногда. А Аято… Он улыбалась. Юноше был счастлив, что именно он рядом с кицунэ. Наверное, во всей Инадзуме не сыскать человека, что понял бы её так, как Камисато. И молодой парень не даст этому доверяю к нему оборваться в один миг. Он отдавал ей свою жизнь, свою душу… Этот момент спокойствия и умиротворения хотелось продлить как можно дольше, но… — Милая Яэ. Я надеюсь, ты больше не держишь на меня зла. Сейчас, мне следует отправиться к себе. Когда погода утихнет, я должен отправиться в Сумеру. Это мой долг — Аято посмотрел в её глубокие фиолетовые глаза, которые глядели на него с щенячьим доверием. — Да, я понимаю. Но, пока гроза над горой, побудь со мной. Составь мне компанию за прекрасным сакэ. Его лучше допить — Гудзи выпустила Камисато из своих объятий и не дождавшись его ответа. Она налила ему полную чашу алкогольного напитка и протянула Аято. Сопротивляться юноша не стал и сразу же опустошил посуду. И знал бы он, что только что попался на уловку лисы… Алкоголь был уж чрезмерно крепким. И всего пару чаш привели Аято в полное опьянение. А Мико уже даже не скрывал, что добивалась этого. Когда парень упал в её объятия, уже чуть похрапывая и бормоча что-то под нос невнятно. — Ах, бедный Аято. Как жаль, что вы никуда не уедете… — Кицунэ села у окна, положив голову наглеца на свои колени. Он уже сладко сопел, порой сжимая края её одежды от всякого бреда, что снился молодому главе клана. А Гудзи тяжело вздохнула. Вся её боль почти прошла. Оставался неприятный осадок. Она наблюдала за погодой, как тучи постепенно расходятся, а на небе проявляются просветы. Прямо как и в её состоянии. Лисица невольно усмехнулась, подумав об одной глупости, что погода уже зависит не от электро Архонта, а от нее. Белоснежная рука жрицы перебирала пряди голубых локонов. Она задумчиво смотрела на лицо спящего. Вот один яркий луч уходящего солнца упал прямо на Аято. Юноша зажмурился сквозь сон и попытался отвернуть от него, но не получалось, ведь тучи рассеивались всё больше. Гудзи вздохнула, глядя на эту недепицу. И тут её мягкие розовые хвосты закрыли лицо Камисато от света. Она почувствовала, как подлец из Ясиро аккуратно сжал пальцами шерсть. Яэ фыркнула, но сейчас позволяла ему коснуться той формы, которую не всем позволяла видеть. — Спите крепко, мой дорогой Аято…