Бутылочка, крутись.

Наверное, самой лучшей идеей для того, чтобы скоротать вечер, была игра в бутылочку. Не умирающая классика для большой компании друзей. Состоящей из одних только парней. А в общем-то, какая разница, если делать нечего совершенно. Игра сама по себе может уже и скучная для многих. Поцеловаться с другом - раз плюнуть, давайте, ведите. В прочем, для убивания времени голыми руками подойдёт и это. Даже может стать лучшим вариантом. Бутылку они взяли какую-то завалявшуюся у мусорки в квартире Чанбина. Тот мусор не выносил со времен поступления, а сейчас уже бросил университет давным давно. Но должно сказать, что бутылка была очень даже в хорошем состояние, будто её ежедневно промывали и держали в лучших условиях. "Можно и сесть," - позитивно заметил Джисон, как только увидел уже лежавшее в кругу парней стекло. – По старшенству, Чан-хён, начинай, – Айен, самый младший в компании, впервые играл в бутылочку, как сделали вывод все старшие, ведь выглядил малой явно очень взбудораженным и, в какой-то степени, напуганным. – Йени, не волнуйся, я попытаюсь попасть на тебя, – со смешком вынес БанЧан, вогнав младшего в краску, отчего тот ещё больше сунул кисти рук в рукава безформенной толстовки, которая была одолженна у гардероба Феликса примерно навсегда. Повисло молчание, разбавляемое лишь напряжением и кряканьем Хёнджина, который успел где-то простыть и теперь уже дня три ходил весь сопливый. Тем временем, рука Чана легла на стекло и сильно крутанула, что аж показалось, сейчас будет создан вечный двигатель из бутылки. К виновнице торжества были прикованы взгляды восьми пар глаз. Хёнджин успел несколько раз чихнуть, и каждый подумал о том, что не хотел бы целоваться с Хваном. Бутылка, сделав около пяти уверенных поворотов, начала медленно останавливаться, в конечном итоге указав на Чонина. Со всех сторон послышались громкие улюлюканья. – Как я и сказал, – с яркой улыбкой, громко хлопнув в ладоши, как старый дед, явно довольный Чан подался вперёд к младшему, который казалось сейчас или покраснеет ещё больше и лопнет, аки помидор, или утонет в (не) своей огромной толстовке. Лицо БанЧана приближалось медленно, но очень уверенно. И как обычно бывает во всех романтических фильмах, должно было остановиться, оставив между губами буквально сантиметр и пронзительно смотреть в глаза с полминуты. Но мы не в романтическом фильме. А в суровой реальности. Губ Айена коснулись тёплые пухлые губы хёна, сразу начиная сминать и слегка терзать зубами. На практике это был его третий в жизни поцелуй, после поцелуя мамы и бабушки в щёчку перед первым классом. К лицу краска прилила в ещё большем количестве. В комнате стало невыносимо жарко. Кажется, мозг наконец начал понимать, что происходит с губами его хозяина, и Чонин очень робко стал отвечать на столь приятный, уже хотел бы заметить он, поцелуй. Губы БанЧана невыносимо мягкие, со вкусом его странной клубничной гигиенички и лёгким привкусом сигарет. Они сминают губы младшего в неизвестном ему танце, оставляя укусы и расцпрапывая потрескавшиеся губы. Язык проникает ему в рот, проходясь по нёбу и верхнему ряду зубов, отчего Чонин совсем тихо, почти неслышно мычит в поцелуй и чувствует улыбку старшего. Прекращать совершенно не хочется, но Айен слышит неистовые крики Джисона о том, что он потеряет девственность от одного лишнего взгляда на это шоу. Чан отрывается от его губ и глядит на Хана, хмурясь. Тот быстро замолкает и переводит внимание на бутылку на полу, разглядывая каждую её деталь. БанЧан поворачивается обратно на Чонина и налоняется к его красному уху. "Повторим?"