Шизофрения

      Лавиния очнулась так неожиданно, как и впала в кому. Первым же делом она потребовала телефон — ей срочно нужно было поговорить с Джоанной. На той стороне, женщина увидела нечто такое, что поможет им всем. К сожалению, у самой Лавинии не было возможности первой добраться до Кимберли, зато у племянницы есть. Зато врачи посчитали, что ей рано говорить с кем бы то ни было, даже по телефону — она ещё была слишком слаба.       — Вы не понимаете — это вопрос жизни и смерти! — пыталась достучаться до них Лавиния. — Моя племянница в опасности!       — Скажите, что случилось, и мы передадим сведения в полицию, — ответили ей.       — Там не помогут! Просто не смогут! Это дано только мне! — горячилась Лавиния. — Успокойтесь, миссис Маккормик, — вкрадчивым голосом попросила доктор Эффер. — Либби, приготовьте успокоительное для миссис Маккормик. Молоденькая медсестра кивнула и принялась набирать лекарство в шприц. Лавиния только что не зарыдала от отчаяния. Её никто не хотел слышать и понимать.       — Пожалуйста, всего пару минут, а потом колите, что хотите…       Доктор Эффер, поколебавшись, всё же разрешила принести телефон Лавинии и сделать один звонок, но не дольше пяти минут.       Набрав домашний номер Джоанны, Лавиния молилась, чтобы девушка оказалась дома, но трубку взял Николя.       После признания Джоанны в измене, Николя перебрался пока в недорогой мотель и начал активно подыскивать себе квартиру. В душе царила полная неразбериха, отчаяние и боль. Он любил Джоанну, по-настоящему любил, а она так с ним поступила. Николя даже не подозревал, что способен на такую ненависть, кою испытывал к Майклу — источнику грехопадения его невесты. Что он вообще за человек такой? Ему говорят, что его бывшая жена инсценировала свою смерть и вообще закоренелая преступница, а он тащит в постель девушку, которой навредила Кимберли. А сама Джоанна о чём думала? Она же знает, какой он. Ни с одной женщиной не было долгосрочных отношений — два года в браке, и это его потолок. Неужели она хочет постоянно выуживать других женщин из его постели? Нет, Николя этого решительно не понимал. А может ей нравится такой тип мужчин? Ведь Кристиан в своё время тоже не мог пропустить ни одной юбки.       Всё это было очень больно и обидно, но простить её Николя не был готов — у него тоже есть гордость, поэтому, подождав, когда Джоанны не будет дома, он вернулся за остатками своих вещей в их, некогда любовное гнёздышко.       Здесь всё напоминало о них, даже запах — едва-едва ощутимый аромат сандала и жасмина. Николя знал, что это ему ещё будет сниться долгое время, и душевная рана так быстро, как хотелось бы, не затянется.       Джоанна пока даже их совместные фотографии не убрала. Николя взял одну из них, на которой они обнимались в бассейне и дурачились, — и силой швырнул об стену, только лишь осколки стекла хлынули на пол. После этого отправился собирать остатки вещей.       Открыв шкаф, он с удивлением обнаружил, что части вещей Джоанны не было на месте, да и её чемодана тоже. Она явно куда-то уехала. «Наверное, с Манчини», — с откровенной неприязнью подумал он, выгребая остатки своей одежды.       Нарушая болезненную тишину, зазвонил телефон. Николя вздрогнул и обернулся. Он не хотел брать трубку, но повинуясь неизвестно откуда взявшемуся порыву, всё-таки, ответил. На том конце провода оказалась Лавиния.       — Ник? Позови, пожалуйста, Джоанну, — попросила она.       — Её нет дома, — натянуто ответил он.       — А когда она придёт?       — Понятия не имею. Она куда-то уехала.       — Боже, Ник, что случилось? Неужели?..       — Неужели «что»? — переспросил он. — Вы ведь, что-то знаете? Всегда всё знаете, а ведь это вы втянули нас в это дело своими россказнями…       — Пожалуйста, Ник, выслушай меня. Это очень-очень важно, понимаешь? Джоанна спуталась с доктором Манчини, верно?       — Да вы итак всё знаете, — кисло ответил он.       — Послушай, она не виновата, то есть виновата конечно, но, как же сложно это объяснить! В общем, Джоанна сейчас не все себе. Когда мы ходили на склад — там были вещи Кимберли, — так вот она взяла её браслет. Этого делать ни в коем случае нельзя было! Она не ведает, что творит…       — Это конечно всё очень занимательно, но мы с Джоанной расстались, так что все вопросы касательно неё, адресуйте новому возлюбленному вашей племянницы — Майклу Манчини, — Николя чувствовал, как злость поднимает голову и хотел поскорее завершить этот разговор.       — Я понимаю, что тебе больно, но у меня так мало времени, чтобы предупредить, чтобы помочь… Скажи только, она взяла мой сундучок? Это очень важно!       — Я сейчас посмотрю. Николя действительно принялся искать сундучок, и это не потребовало много времени — он нашёлся почти сразу. Мирно стоял на журнальном столике.       — Лавиния, вы ещё здесь?       — Да! Так как?       — Он стоит дома на журнальном столике…       — Только не это! — воскликнула с таким отчаянием, что Николя испугался.       — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.       — Нет, не в порядке. Они ведь поехали за Кимберли — я знаю, что отправились. Найди их, умоляю! Джоанна не справиться без того, что внутри сундучка! Мне было видение, назовём это так, тьма кружится около неё, и этот браслет, он впитал в себя нечто такое… В общем, Джоанна находится под воздействием иных сил, потому что это украшение было на Кимберли в тот самый момент, когда… — Лавиния не смогла договорить, зайдясь в приступе кашля.       В этот же самый момент, вошла доктор Эффер и отобрала телефонную трубку у пациентки.       Николя ещё минут пять просидел около телефона, не силах пошевелиться. С одной стороны, ему это казалось бредом и выдумками рассказ Лавинии, с другой, он не мог игнорировать то, что Джоанну действительно словно подменили. Он это списал на её влюблённость в Майкла, а вот сейчас призадумался. Что может быть общего у Джоанны и доктора Манчини? Они же совершенно разные. Она, может, временами сумасбродная и со странными идеями, но в целом человек очень хороший, добрая, отзывчивая, для друзей и любимого горы свернёт. А Майкл? Патологический бабник, неприятный тип, который умудрился развестись с безнадёжно больной женой — ладно, это можно не особо считать, так как он не знал её диагноз до развода.       Так почему такие непохожие друг на друга люди, теперь вместе? Страсть? Бешенный секс? И только? Может быть Лавиния права? Николя очень хотел, чтобы так и было. Наваждение, морок, что угодно, только бы этого не было.       Пока Николя думал об этом, ему на глаза попался клочок бумаги, на котором был записан номер рейса до Кливленда. Он моментально догадался, где сейчас Джоанна и Майкл, а за одним и вспомнил, что Кимберли родом, как раз-таки из Кливленда. Недолго думая, Николя заказал билет на ближайший рейс в Кливленд. Ведь если Лавиния права, то Джоанне понадобиться его помощь, даже несмотря на то, что он пока не был готов её простить.       Уже на выходе из квартиры, в его голове щёлкнуло он забыл взять сундучок. Николя вернулся обратно и сунул подмышку сундучок. Ему показалось, что он стал тяжелее и теплее, как будто весь день простоял на солнце, хотя на самом деле, до журнального столика никогда не падали солнечные лучи. Впрочем, у Нико не было особо времени, чтобы об этом раздумывать.       Лавиния, недовольная тем, что их разговор с Николя прервали, долго и нудно ворчала на всех, кто под руку попадётся. Таким образом она скрывала свой страх. Она изо всех сил старалась донести до Николя правду, очень надеясь, что он поверит и поможет Джоанне. Тьма, сидящая внутри Кимберли сильна, как никогда раньше. Все эти тревожные сны, что мучили Лавинию были не просто так. Сейчас она даже жаждала укол со снотворным, чтобы вновь окунуться в этот тёмный, безжалостный мир, мир где правит тьма, но возможно отыскать лучик света. Она в это верила, не могла не верить.       Когда Лавиния, под воздействием лекарств, снова очутилась уже в знакомом коридоре, она сразу же увидела знакомую с красным бантом. Она выглядела такой расстроенной: красивое лицо ребёнка было зарёвано, девочка то и дело утирала свои серые глаза кулачком, попеременно всхлипывая.       Увидев Лавинию, она бросилась к ней со всех ног и порывисто обняла. Женщина растерялась, но обняла девочку в ответ поглаживая её по спине и волосам.       — Милая, что случилось? Тебя кто-то обидел? — спросила она, утешая ребёнка.       — Я заблудилась, — всхлипнула она. — Ты поможешь мне найти выход?       — Буду стараться изо всех сил, — честно ответила Лавиния. — Ты так и не сказала своё имя.       — Кимберли, — ответила девочка. — Кимберли Шоу. Первым желанием Лавинии было оттолкнуть от себя ребёнка, которое она благополучно подавила. Здесь всё не так просто.       — Что ж, Кимберли, мы поищем выход отсюда. Всё будет хорошо, вот увидишь, — попыталась заверить её Лавиния и взяла девочку за руку. Кимберли слабо улыбнулась и прошептала:       — Но она попытается нас не выпустить.