Французские поцелуи, или итальянцы в Париже

2 часа ночи. Париж. Квартира Ангуса. Дамиано уже минут пятнадцать стоял под душем, прислонившись к холодной кафельной плитке стены, закрыв глаза. Теплая вода стекала по закинутой голове, по лицу, по плечам, ласкала тело. Текла и текла, и само время как будто остановилось для фронтмена. Вообще - пусть бы миг застыл навсегда, и реальная жизнь тоже. Пусть вода окутывает своим успокаивающим теплом. А он, Дамиано, будет стоять вот здесь, в защитной ауре прозрачных водных капель, и изо всех сил пытаться забыть об всём. Бред. Как будто, можно было вот так смыть с себя все то, что случилось только что. Смыть, и забыть свою слабость, свою глупость, свое предательство. Даже если Итан ни о чем не спросит. Сделает вид, что ничего не произошло. Или спросит, и поверит его, Дамиано, нелепым придуманным объяснениям – это уже неважно. Вина не отпустит. Да. Вина. В первый раз он, Давид, испытывает это странное, смутное, терзающее душу чувство. Мерзкое, непривычное, оно угнетало и выбивало из колеи. Что же такое!?? Откуда вообще оно взялось, это отвратительное ощущение? Сколько было в жизни горячих моментов, уж точно, покруче случайного минета! И никогда еще Давид не испытывал ни малейшего раскаяния за такие «минутные развлечения» перед постоянным партнером. Может, потому что и сами эти партнеры были не особо ему верны? А может, потому что ему просто было на них наплевать? А на Итана - нет. Стоило только вспомнить про Итана, как из груди вырвался стон сожаления. Идиот, вот идиот!!!! Надо же было так, по-свински, напиться! Придумать себе какую-то глупую, бессмысленную ревность к Ангусу. И под этим предлогом подло, без объяснений, бросить Итана одного в баре, и свалить с Лоренцо. С Лоренцо, который давным-давно уже ровно ничего для Давида не значил! С Лоренцо, чье красивое лицо и соблазнительное тело не вызывали и сотой доли тех чувств, тех желаний, что вызывал во фронтмене Торкио? Бросить Итана! Итана, любимого, единственного, с которым фронтмен делил не только постель, а гораздо, гораздо больше. При воспоминании об искренней, нежной улыбке Итана, его спокойном, влюбленном взгляде, о его губах, руках, его прекрасном теле, таком знакомом, таком любимом и желанном, хотелось биться со всей силы головой о стену. Разбить эту глупую голову. Но… Это уже ничего не спасет. Ничего не изменит. *** 3 часа утра. Отель. Номер Итана Торкио. Arctic Monkeys «I Wanna Be Yours (Я хочу быть твоим)» https://wwv.zvuch.com/tracks/i-wanna-be-yours-arctic-monkeys «Я хочу быть для тебя пылесосом, Вдыхающим пыль вокруг тебя. Я хочу быть твоим Фордом "Кортина", Я никогда не заржавею. Я просто хочу быть твоим, детка… Я просто хочу быть твоим, Я просто хочу быть твоим… Секреты, что я хранил в своём сердце, Спрятать тяжелее, чем я думал. Может, я просто хочу быть твоим, Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим, Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим… Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим...» Что это было??!! Итан резко выдохнул, зажмурился, и снова открыл глаза. После секса с Спайком, ноги подгибались, как ватные. Перед глазами плавали разноцветные круги. То ли от мощного оргазма, то ли от большой дозы алкоголя, непривычной для барабанщика. Он покачнулся, схватился за подлокотник кресла и плавно осел на мягкое бархатное сиденье. - Охренеть…- смутно знакомый, осипший голос прорвался сквозь туман. – Охренеть, Торкио! Ты просто убил наповал… Я, бл..ть, весь голос сорвал. Но это не в претензию! Итан в легком недоумении посмотрел по сторонам. Потом вниз. И увидел Ангуса. Англичанин голышом сидел на ковровом покрытии на полу, под окном, привалившись спиной к стене. Растрепанный и слегка задыхающийся. Всегдашняя ехидная невозмутимость пропала, как ее и не было. - Воды? Или еще виски? - Спайк с трудом поднялся. И добрел до мини-бара. Не дождавшись ответа, плеснул виски в бокал и себе, и Итану. Подошел к креслу, передал бокал Торкио. Тот машинально сделал один глоток. Потом еще и еще. Черт, да этот парень пьет виски, как воду! Вот тебе и святая невинность. Спайк хмыкнул. Становилось всё интереснее. Отлучившись на несколько минут в душ, и вернувшись, он застал Торкио практически в том же положении. Тот, обнаженный, развалился в кресле. Одна длинная нога закинута на подлокотник, другая расслаблено вытянута. Голова откинута на мягкую спинку кресла, темные длинные волосы окутывают смуглые плечи, спадают почти до пола. Только вот бокал в руке барабанщика был уже пуст. - Эй, потише, не спеши, а то плохо станет! - с легкой обеспокоенностью Ангус заглянул в лицо итальянца. И снова удивился. Взгляд Итана был слегка расплывчатый, но вполне себе в сознании. А еще в этом взгляде читался обжигающе взрывной коктейль из желания, холодной злости и вызова. - Я знаю, когда сказать «Стоп», - бесстрастно проговорил Торкио. – Еще не время. И не указывай мне, что делать, Ангус. Лучше бери бутылку. И иди сюда. - Ого! Теперь ты решил поиграть в доминанта, дорогой? Как скажешь, как скажешь… - Ангус пожал плечами, но вынужден был сам себе признатся: этот незнакомый ему, новый, властный и дерзкий, Торкио, притягивает гораздо больше прежнего ангелочка, с оленьим взглядом вечно сонных глаз. Наслаждаясь ситуацией, англичанин подошел ближе. Глаза его жадно разглядывали развалившегося в кресле барабанщика. Гладкая загорелая кожа матово мерцала в полумраке приглушенного освещения. Идеальное, мускулистое тело было безупречно в своей красоте и сексуальности. Черт! Англичанин почувствовал, что горячее желание снова поднимается в нем. Как и его член. Что ж, у него есть много идей, как можно продолжить ночь. Спайк вплотную подходит к креслу. Не спеша, не отводя взгляда от Торкио, снимает со своих бедер белоснежное махровое полотенце, аккуратно складывает на столик рядом. Берет бутылку, наливает алкоголь сначала ему, потом себе. Подает бокал парню. - Наслаждайся…- говорит англичанин тихо. Опускается на колени перед креслом, между разведенных ног Торкио. Легко касается пальцами внутренней поверхности бедер. Итальянец вздрагивает, но ничего не говорит, и не двигается. Только чуть сильнее откидывает голову назад, и слегка прикрывает веки, продолжая наблюдать за Спайком из-под длинных ресниц. Руки Спайка скользят по бедрам. Под их поглаживаниями нежная кожа покрывается мелким мурашками. Отличная реакция. Ангус доволен. Но он хочет видеть больше огня, больше страсти. Раз уж барабанщик хочет игр, пора начинать. - Скажи мне, что сделать… - шепчет он вкрадчиво. - Я сделаю все, что ты мне скажешь… АБСОЛЮТНО ВСЕ. Не сдерживай себя. Ресницы Итана вздрагивают. Ему явно нравится такая игра. Она вытаскивает на свет всё то тёмное, тайное, что сидит, глубоко загнанное на уровне подсознания. - Возьми мой член, - говорит он властно, - сожми в руке. Проведи снизу вверх, и обратно. Почувствуй, какой он большой, горячий, упругий… Вспомни, как я трахал им тебя. Как ты стонал, и подмахивал бедрами. Как насаживался на него, как просил трахать тебя еще, и еще. Как умолял меня не останавливаться. Ну что, вспомнил? Достаточно, или мне продолжать? Ирония, с примесью издевки, в голосе Итана, заставила Спайка еще больше завестись. Чем сильнее противник, тем увлекательнее будет игра. Азарт и непредсказуемость-вот что привлекает искушенного англичанина. Похоже, сегодня Спайку точно будет не скучно. Вот это сюрприз, так сюрприз, от меланхоличного, вечно якобы витающего в облаках, барабанщика! Теперь довести Торкио до безумия от желания, от страсти, заставить просить пощады - становится уже просто делом чести для искушенного лондонского тусовщика. Он делает вид, что покоряется. Придвигается на коленях ближе к раздвинутым бедрам. Глядя Торкио глаза в глаза откровенным, дерзким взглядом, обхватывает правой рукой толстый, твердый ствол. Медленно, наслаждаясь каждым касанием, проводит рукой от мощного основания до верха. Одновременно с этим, левой рукой гладит гладкий, плоский живот. Задерживая дыхание, стараясь кончиками пальцев прочувствовать каждую мышцу, каждый скульптурный рельеф этого совершенного тела… Дыхание Итана чуть сбивается. Но этого мало. - Я сделал всё, что ты велел, – не отводя взгляд, чуть слышно шепчет Спайк. И замирает, в ожидании следующих приказов. Бархатные ресницы итальянца чуть подрагивают, но это всё, что выдает его возбуждение, кроме напряженно торчащего члена, который сжимают пальцы англичанина. Выдержка и самоконтроль? Посмотрим, малыш, надолго ли тебя хватит… Однако, пока Итан чётко ведет свою линию, вызывая одобрительно-возбужденный вздох Спайка. - Наклонись ниже, - командует Торкио. - Проведи языком по бедрам… Да, здесь… Отлично, продолжай. Можешь делать так везде, кроме моего члена. Его пока не смей касаться. Понял? «Oh, shit!»- проносится в голове англичанина- «А он хорош!». Возбуждаясь всё сильнее, Спайк выполняет все указания Торкио. Проводит губами, языком, ласкает… Увлекшись, прикусывает гладкую загорелую кожу, и тут же получает весьма ощутимый шлепок по щеке. - Стоп, сучка. Разве я разрешал тебе использовать зубы? – Холодная ярость звучит в спокойном тоне Итана. – Делай только то, что Я говорю. Если будешь самовольничать, я прекращу игру. «Вот итальянский наглец, не хило же ты вошел в роль!»- Спайк уже и немного возмущен, но еще больше восхищен и заинтригован. Он покорно целует твердое смуглое бедро. Влажный язык подбирается все ближе к желанному месту. Но больше англичанин не рискует нарушать озвученные Итаном правила. Тот уже неприкрыто наслаждается своей ролью. Раздвигает бедра шире, сильнее откидывается на спинку кресла. Все его тело наконец-то расслабленно, разнежено, и охотно отзывается на каждое прикосновение Ангуса. Внутренние тормоза отпущены, вечный зажим, снятый алкоголем и предыдущим оргазмом, почти исчез. А, так вот что тебе было нужно, мальчик… Ведущая роль?!! Ангус вспоминает жаркую сцену между Торкио и Давидом, подсмотренную им этим вечером в туалете бара. И без снятого видео, он отлично помнит каждую откровенную деталь. Да, уже тогда ему следовало понять, что заводит барабанщика. Власть, обладание, контроль над партнером. Кто бы мог подумать! Как он тогда отделал вечного выпендрёжника Давида! Тот и пикнуть не успел. Сдался без боя, под напором безжалостного любовника. Это горячее воспоминание подогревает желание Спайка. Черт, нет, нельзя!! Нужно взять себя в руки. А то, пока что парень обыгрывает его вчистую. Невозмутимый, внешне расслабленный, но по факту- контролирующий процесс на все сто процентов, Торкио - серьезный игрок. Голос Итана возвращает англичанина в реальность. - Ты хорошо поработал. Теперь можешь наконец, получить главный приз. – с холодной насмешкой Торкио смотрит на разгоряченного действиями и мыслями, Ангуса. Но кроме насмешки, в красивых темных глазах Итана англичанин видит еще кое-что. Желание. Страсть. Возбуждение. От своей роли, от всей обстановки, от вида стоящего перед ним на коленях, покорного, обнаженного, сгорающего от желания, Спайка. Власть опьяняет сильнее вина. И вот тут, дав противнику Carte blanche (карт-бланш) на полную свободу действий, Торкио промахнулся. Внутренне возликовав, Ангус пошел в атаку. Завоевать этого строптивого, холодного, бесстрастного перфекциониста! Во что бы то ни стало! Глаза Спайка торжествующе блеснули. Плавным и быстрым движением англичанин скользит ближе. Как ловкая, гибкая пантера, он делает бросок. Его руки ложатся на смуглые бедра барабанщика. Сжимают сильнее. Пальцы впиваются в гладкую кожу. Они больше не ласкают, а властно фиксируют, не давая противнику отпрянуть. Спайк наклоняется. Вдыхает пьянящий, возбуждающий аромат возбужденного тела Торкио. Он запомнит этот запах, этот вкус. И еще вернется, чтобы ощутить их снова. Не сомневайся, малыш! Ты уже попал в расставленный капкан. Но пока еще не догадываешься об этом. Оставайся же в иллюзиях о своей фиктивной победе. Так только проще окончательно поймать тебя на крючок. Не в силах сдержать победную усмешку, и маскируя ее стоном страсти, Ангус прикрывает глаза. Медленно-медленно, как в замедленной киносъемке, дразнящим движением вытягивает горячий язык, и слегка касается возбужденно подрагивающей головки. Бедра Торкио непроизвольно дергаются. Отлично! Он касается сильнее. Увеличивает нажатие языка. Не спеша, скользит вниз, потом возвращается. Слышит уже не сдерживаемый, мучительный стон. Руки Торкио вцепляются в его волосы. Уже не медля, торжествуя победу, Ангус одним движением накрывает член противника горячим, влажным, умелым ртом. И начинает свою изощренную, беспощадную, бесконечную пытку. Ну что, малыш, спорим, такого ты еще не испытывал? Куда там ничтожным «любителям», типа злосчастного Давида. На сцену вышел профессионал. Так что освобождай ладони для аплодисментов, детка. Готовься к взрывам фейерверков, к пожару и цунами. И так и происходит. Теперь уже Торкио стонет, умоляет, дергает своего палача за волосы, подается бедрами вперед, пытаясь ускорить процесс. Тот только мысленно смеется. И продолжает, продолжает безжалостную игру. То отступая, то усиливая атаки. Не позволяя Торкио ни кончить, ни уменьшить силу возбуждения. Когда тот уже практически умоляет о пощаде, Ангус быстрым движением отстраняется. Вскакивает с колен. Хватает полностью сломленного и побежденного барабанщика за поясницу, рывком тянет на себя. - Хочешь кончить, малыш? Я дам тебе это. Но сначала дай мне то, что я хочу. Поднимает Торкио с кресла, жестом указывает на пол. - Становись на колени, детка. Тот послушно принимает нужную позу. Прогибает спину. Ангус на секунду замирает, любуясь открывшейся ему картиной. Ох, уж эта красивая, загорелая, гибкая спина. Черная, блестящая лавина волос стекает по ней, как роскошное, темное покрывало. Так и манит запустить туда руки, намотать на кулак, потянуть на себя эту упрямую, красивую, непокорную голову. Развернуть. Впиться губами в нежный, сладкий рот. Руками упереться в эти упругие твердые ягодицы, сейчас подрагивающие от нетерпения и желания. Развести, и припасть горячим мокрым языком к розовому, пульсирующему отверстию. Ангус хватает со столика презерватив. Смазку. Прекрасное тело Торкио вздрагивает от ощущения прохладной влаги, от желания и ожидания. Пальцы англичанина скользят внутрь, ловко проникают, растягивают, дразнят, заставляют стонать в предвкушении. О Господи!!! О Боже всемогущий!! Спайк и сам уже достиг границы возможного. Терпеть нет больше сил. Вдох. И он яростно вонзается в растянутое, дрожащее от возбуждения, горячее тело барабанщика. Погружается глубже, задыхаясь от удовольствия, от ощущений, от страсти. Увеличивает темп, глубже, глубже, чтобы заставить этого парня стонать и рыдать. И да - тот и стонет, и рыдает, и умоляет. Каждый вскрик, каждый стон ласкает слух и самолюбие Спайка. Разжигает его желание. Подогревает его огонь. Пальцы Итана цепляются за ковер. Рот приоткрыт, голова закинута назад. Волосы растрепались, спутались, и в беспорядке падают на мокрые от пота, плечи. Поясница прогибается сильнее, влажные блестящие бедра ловят ритм, заданный англичанином. Снова и снова, поддаваясь его напору, принимая, отдаваясь, покоряясь… Победный вскрик смешивается со стоном. Чувствуя приближение оргазма, Ангус сильнее хватает Итана за бедра. В последнем, яростном движении выдергивает член из обессиленного тела барабанщика, сдергивает презерватив, хватает Торкио за голову, и изливается прямо в его покорно открытый рот. Все еще вздрагивая от спазмов удовольствия, англичанин накрывает рукой торчащий член итальянца. Несколько быстрых движений- и Итан, давясь громким бессвязным вскриком, кончает в эту теплую, умелую руку. Ангус выдыхает. Мокрый от пота, опускается на ковер рядом с Торкио. И замирает, наслаждаясь отголосками ощущений, и собственной победой. О да, это победа! Безусловная и безоговорочная. Прости, малыш. Это было слишком легко. Опыт - есть опыт! Торкио побежден и покорен. Но это пока. Спайк увидел в нем достойного соперника. И ученика. Пара лет усердных занятий, и тогда… Мы еще непременно встретимся, малыш… А сейчас Ангус поднимается, аккуратно, почти нежно, подхватывает Итана, и ведет его в душ. «Теперь ты, Торкио - еще одна моя любимая игрушка» – мысленно говорит Спайк. А об игрушках нужно заботиться. Чтобы они служили долго. Чтобы в них всегда приятно было играть. Поэтому англичанин осторожно заводит захмелевшего и обессиленного парня в душевую кабину. Нежно проводит мягкой губкой по его красивому, обмякшему телу. Намыливает ароматным гелем, смывает теплой приятной водой. Берет шампунь, бережно распределяет по всей длине спутанных темных волос. Пальцы англичанина ласкают затылок парня, нежно массируют кожу головы, даря удовольствие и расслабляя. Наслаждаясь каждым прикосновением к этой роскошной шевелюре, Ангус аккуратно смывает с волос Итана шампунь. Расправляет каждую прядь. Каждый волос. Любуется этой покоренной им красотой. -Ты прекрасен, малыш…- шепчет англичанин нежно. – А теперь я вытру тебя вот этим мягким полотенцем. И отведу в постель. И плевать на Джо. Подвинется. Тебе необходимо выспаться. И уж будь уверен - я о тебе позабочусь. *** 9 утра. Париж. Отель. Номер Торкио. Дамиано Давид, полный страха и боли от угрозы предстоящего разрыва, готовый упасть на колени перед Итаном, и умолять его о прощении, стучится в номер Торкио. Когда, не услышав ответа, он толкает дверь, и заходит внутрь, его глазам неожиданно открывается такая картина, что фронтмен замирает в шоке. Застывает на пороге, и не знает, как реагировать. Он ожидал, все, что угодно. Итана, в слезах и в тоске, лежащего ниц на кровати, и рыдающего в подушку. Итана, в ярости швыряющегося вещами, и замахивающегося, чтобы влепить ему звонкую пощечину. Давид был готов ко всему. Но не к этому. Фронтмен похлопал глазами, думая, что это ему снится. Но нет. Картинка не изменилась. За столиком гостиной, залитой ярким утренним солнцем, развалившись в мягких креслах, болтая и смеясь, сидели трое. Итан, Ангус и Джо. Растрепанные после сна, но сверкающие румяными, умытыми лицами. Все трое довольные, и явно, отлично выспавшиеся. Аромат свежесваренного кофе наполнял номер. Итан задумчиво жевал круассан, и наклонившись, слушал, о чем-то неспешно вещающего ему, Ангуса. Джо болтала ложечкой в чашке и мило улыбалась, периодически строя глазки то одному, то другому из окружающих ее красивых парней, явно весьма довольная такой приятной компанией. Как вдруг все трое заметили бесшумно возникшего на пороге, ошеломленного фронтмена, и резко замолчали. Первым тишину нарушил англичанин. - Доброе утро, Давид. Ты извини, мы тут немного увлеклись разговором, не дождались тебя, и решили позавтракать вместе. Присоединяйся! - Ангус приглашающе махнул рукой, указывая на пустующее четвертое кресло. - Кофе? Круассан? -Сссспасибо… - неуверенно протянул ошарашенный фронтмен. - Я это… не голоден… - А! – Спайк хлопнул себя по лбу. - Вот я дурак! Ты же, наверное, хочешь обсудить с Торкио сегодняшнее предстоящее выступление на Глобал! Такой важный концерт! Понимаю, понимаю. Всё, мы с Джо уже уходим. Кстати, не мог бы ты отдать даме свой ключ от номера? Ей вчера было не попасть к вам, и пришлось оставить ее ночевать в спальне Торкио. Ничего, ничего, можешь не извиняться. Никаких неудобств. Мы все отлично разместились. Ангус вежливо кивнул на прощание, подхватил под руку улыбающуюся и свежую, как майская роза, Джо, и дверь за ними захлопнулась. Итан продолжал спокойно сидеть и жевать круассан, задумчиво рассматривая стены и потолок. Не проявляя ни малейшего желания ни зарыдать, ни заорать. Дамиано тихо подошел ближе. Остановился напротив кресла, где сидел Итан. Присел на корточки, и нежно взял его за свободную руку. - Прости меня, Ит. Прости меня, любимый. Торкио аккуратно отложил на тарелку недоеденный круассан. Вытер пальцы о салфетку. Вздохнул. Накрыл своей рукой руки Дамиано и пожав плечами, слегка удивленно сказал: - О чем речь, дорогой? Мне не за что тебя прощать. Я понимаю, как важно для тебя было заключить договор о сотрудничестве с таким талантливым и многообещающим музыкантом, как Сутто. Безусловно, я полностью поддерживаю тебя в этом решении. Поэтому не переживай. Всё прекрасно. Мы все получили то, что хотели. И это замечательно. Лучше садись, и выпей со мной этот вкуснейший кофе. И давай обсудим твои идеи по поводу сегодняшнего концерта, костюмов и макияжа. Я бы хотел надеть что-нибудь не слишком вызывающее…