Секта

      Вадим прошлепал босыми ногами по мокрому полу на кухню, похоже отчим уже успел с утра намыть полы. За столом сидела сестра Машка и ела блины, смачно облизывая после каждого жирные пальцы. Машке уже исполнилось пять, но Вадиму казалось, что она так и осталась трехлетней бестолковой малышкой с вечно сопливым носом.       Отчим Михаил стоял за плитой и жарил блины, пытаясь успеть за скоростью поедания Машки. Когда блины в тарелке заканчивались, Машка начинала лезть руками в вазочку с вареньем и слизывать с пальцев его. «Свинюха» буркнул Вадим и хотел уже уйти с кухни, но тут в спину Вадима кто-то врезался. Это оказался Колька, он как обычно бежал по сеням скачками, и нога поехала на мокром полу заставив влететь в спину брата. Вадиму от толчка пришлось сделать пару шагов в кухню, Михаил заметил его и кивнул в сторону стола. Колька тут же схватил тарелку и сел рядом с Машкой, очень напоминая галчонка в гнезде, разве что рот не открыл. — Мать где? — сказал Вадим, делая вид что не замечает жеста Михаила. — Ушла. Тут из коридора раздался визг и в комнату вбежали близнецы. Они опять не поделили поезд и теперь каждый держал по вагону, а драка шла за локомотив. — Ну не верещите, давайте завтракать, надо еще к тете Любе за молоком сходить. — Ну стихли! — рявкнул Вадим. В кухне стало тихо, слышно лишь было как под окном кудахчет курица, а где-то за домом брешет собака. Близнецы показали язык Вадиму и сели за стол, где стали делить блины и вазочку с вареньем, за что получили по рукам от Кольки и блином в нос от Машки. Михаил развернулся к плите и снова стал орудовать ковшиком и лопаткой. — Она вчера ушла? — снова вернулся к разговору о матери Вадим. — Как всегда, давай не при них. — Михаил с тревогой посмотрел на близнецов.       В семье они были самые маленькие, всего три года исполнилось, отлучки матери они еще переживали тяжело. Вадим мог их понять, это сейчас он уже взрослый и привык, а раньше, особенно когда у него еще не было отчима, ночевки без матери были для него настоящим кошмаром. Он до сих пор помнил те ночи, когда он засыпал, лишь устав от надрывного плача. Хотя была ночь и пострашнее: их было трое, сам Вадим, Колька и Наташка. Вадиму было шесть лет, он уже не плакал, когда мать уходила в ночь, ничего не объяснив. Его тревожный сон нарушил плач Наташки, которая проснулась в своей кроватке. Она и днем часто плакала и скулила, ее личико с маленькими раскосыми глазками и маленьким носом кривилось в странных гримасах, ей исполнилось два, но она едва научилась ходить на своих коротких кривеньких ножках. Той ночью она лежала в своей кроватке и хныкала. Вадим поднял голову от подушки и замер в ужасе. Мать перед уходом поставила кровать с Наташей около окна, за стеклом которого Вадим увидел темную фигуру с круглыми мерцающими глазами, острыми выступающими из-за рта зубами и лысым черепом. Створка окна медленно открылась и к Наташке потянулись длинные черные руки. После той ночи Вадим еще долго сикался по ночам. Мать вернулась утром и выслушав сбивчивый рассказ сына, лишь покивала с улыбкой и забрав Наташу опять ушла. Больше Вадим сестру не видел, а на все его вопросы, мать говорила, что Наташенька приболела и теперь будет жить у бабушки. Вот только никакой бабушки у них не было, они отца не знали, да и был ли у них один отец? Слишком разные они все. Немного спокойнее стало жить год назад, когда появился Михаил. Теперь ночами он утешал малышей, а Вадиму, наконец, спалось спокойно. Вадим смотрел как все едят, не хватало только Ленки, это заметил и Михаил. — Леночку не видел? — спросил он. Тут послышались тихие шаги и пришла Лена, Вадим заметил, что она очень бледная, а под красными глазами залегли черные тени. — Что случилось? — Михаил снял сковородку с огня и подошел к Ленке, сев перед ней на колени. Та всхлипнула и обняла его за плечи, уткнувшись носом в шею. — Там.черный.ночью приходил, трогал близнецов…руки длинные. — Все — все, маленькая моя, тебе наверно приснился кошмар. Надо было меня разбудить. Вадим, услышав слова сестры, застыл в ужасе.       Во дворе скрипнула калитка и скоро в кухне появилась мать. Послышались радостные писки близнецов и вся малышня бросилась обниматься с мамой. Вадима всегда поражало, какая мать красивая и молодая. Женщины в деревне ее возраста выглядели как тётки, а уж если родили двоих, то и вовсе напоминали хрюшек с платье. У матери же была идеальная фигура и лицо двадцатилетней, может поэтому Михаил даже не обратил внимание на количество детей и ее постоянные ночевки вне дома. — Что у вас тут за рёва-корова? — недовольно посмотрела мать на Ленку. — Страшный сон. — сказал Михаил и повел девочку за стол. — Где ты эту рубаху взял, она же тебе велика? Так ладно, я возьму близнецов, вернусь к вечеру. Где их комбинезон? — Нет. –вдруг резко сказал Михаил. — Что нет? — скривилась мать. — Ты не возьмешь близнецов. — Тебя не спросила, это мои дети. — Я тебе их не отдам. — просто сказал Михаил и встал в дверях. Казалось эти слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. Мать побелела, черные брови сошлись на переносице, и она заорала. — Они пойдут со мной! Отойди! — она схватила одной рукой близнецов и дернула их к себе, те едва устояли на одной паре ног на двоих. — Нет, ты сегодня не выйдешь из этого дома с детьми. Заднюю дверь я тоже запер. — ААА.- заорала мать и бросилась на Михаила выставив вперед руки с ногтями, целясь ему в лицо. Вадиму показалось, что лицо ее потемнело, а глаза стали круглыми. Он не понимал, что делать, помочь матери, но все внутри противилось этому, он вспомнила как она увела Наташу, как через пару лет увела Андрея и больше он не видел, ни сестру, ни брата. — Они жертва! Их надо отдать! Ты убиваешь меня! — орала мать в исступлении, а Михаил прикрывал лицо руками. Рукава рубашки были уже разодраны и по локтям стекала кровь из царапин. — ААА, Идеал, не карай меня! Выпусти! Выпусти! Их надо убить! Иначе я все потеряю! Выпусти! Ты же любишь меня! — орала мать, а вокруг на все лады плакали дети, они били Михаила по ногам, пытаясь помочь мамочке. Лишь Вадим стоял сжав кулаки и не понимал, что происходит.       Тут на улице завыла сирена и к дому подъехал микроавтобус, оттуда выпрыгнули люди с автоматами и бросились к двери и окнам. После чего Михаил отошел в сторону и обхватив руками малышню, прижал всех к полу. Грохнуло, в дом ворвались, мать и Вадима повалили на пол, заламывая руки. Потом что-то скомандовал Михаил и Вадима отпустили, а мать потащили в автобус.       В обед они сидели за столом, близнецы уже перестали плакать и катали свой поезд. Вадим обнимал за плечи Машеньку и Колю и слушал рассказ Михаила. — Это не ваша мать. Тут недалеко есть поселок с сектантами, все у них там строго, кто туда попадает проходят психологическую обработку и полностью слушаются своего Бога на земле. Верят они что все люди должны быть идеальными, вот ради этого и живут, диеты, фитнес, разные процедуры, за здоровьем следят очень строго. Но бывает кто-то из сектанток рожает больного или уродливого ребенка, тогда его из общины забирают. Порой мать этого ребенка умирает во время родов. Слухи до властей доходили, но попасть в общину очень сложно, еще труднее передавать оттуда сведения. Наконец узнали, где живут дети и что порой одного из самых больных детей приносят в жертву Идеалу, приводят в общину и убивают на алтаре. Я работал с вами под прикрытием и ждал, когда будет случай собрать хоть какие-то доказательства для получения ордена на обыск в общине. Вот смотри. — Михаил задрал широкую рубаху, и Вадим увидел на груди широкий ремень на котором крепилась черная коробочки и какие-то провода. — Микрофон и записывающее устройство. Теперь все будет хорошо, вам ничего не угрожает. — Как же мы будем теперь жить, папа? — Вадим посмотрел в глаза Михаила, все еще не понимая, что перед ним чужой человек.