Беги от дочери морей

      В этом есть что-то действительно глупое.       Она стряхивает кровь со своей сабли и смотрит на Магеллана черными глазами, легко закинув клинок себе на плечо.       — Таких, как они, надо убивать сразу.       Магеллан молчит и только надсадно дышит. Энн его не убила и даже не покалечила. Так, отбила немного внутренние органы и поломала кости. Будет ему полезно, чтобы в следующий раз заключенные не сбегали. Особенно те, чья кровь заливает нижний этаж Импел Дауна.       — Кто ты?       — Гол Д. Энн.       — Его дочь?       Энн взирает на смотрителя равнодушно.       — Благодаря ему я появилась на свет. Но я его не знала и никогда не узнаю. Я бы многое отдала, чтобы не являться ему дочерью, но как ни прячься под чужими именами, ни притворяйся веселой и хорошей, благородной… вы, вершители «закона» и «правосудия», не собираетесь оставлять таких, как я, тех, кому не повезло родиться от преступников, в покое.       — Потому что такие, как вы, потом совершают то, что совершила ты! — шипит Магеллан.       — Это услуга.       — Что? — мужчина недоуменно моргает.       — Услуга всему миру, если быть точнее. И немного личного, — Энн запрокидывает голову, прикрывает глаза и прислушивается. — Кажется, Иванков с его компанией уже добрались до корабля. Надо поспешить.       — Тебя будут искать. Будут охотиться и не оставят в покое до конца твоих дней!       Энн не реагирует на эти слова ни страхом, ни яростью.       — Пускай ищут. Именно этого я и желаю. Пусть весь мир приходит, мне плевать. Я сделаю все, что посчитаю нужным. И мне все равно на чьи-то желания и хотелки.       Вот чему научил ее Луффи.       Плевать на все законы и правила.       — Ты сумасшедшая!       Энн улыбается, широко, пугающе.       А после Королевская Воля волнами раскатывается по этажам, пока она поднимается наверх, чтобы под скрип досок палубы забраться на украденный заключенными корабль дозорных.       — Что нам делать? Этот водоворот ведет либо в Эниес Лобби, либо в Маринфорд! — беженцы смотрят на нее с надеждой.       А Энн продолжает улыбаться.       — Курс на Маринфорд. Если мы не заявим о себе, то Мировое Правительство скроет факт нашего побега и вообще всю эту ситуацию. Поэтому… — Энн кладет саблю себе на колени, скрещивая ноги и чуть наклоняясь вперед. — Надо сделать все громко!       — Зачем тебе это? — Эмпорио Иванков смотрит на нее тяжелым взглядом, невольно взяв на себя роль переговорщика и капитана.       Энн переводит взгляд на горизонт.       — Иногда, чтобы тебя услышали, нужно совершить что-то громкое. Тебе ли не знать, революционер? Не бойтесь. Ваша задача — убраться прочь под шумок, все остальное я возьму на себя.       Окровавленный мешок с головой Дождя Шилью лежит на палубе.       Это, пожалуй, точно будет громкое заявление.

***

      Отрубленная голова катится по мощеной площади Маринфорда в оглушающей тишине. Она стоит перед центральным штабом Морского Дозора и улыбается так широко, что болят губы.       Тут нет флота, который собирали для казни ребенка Роджера. Ничего не подготовлено к войне, не стянуты силы.       Множество дозорных валяются без сознания на потрескавшейся от Королевской Воли мостовой. Энн не щадит. Она давит, давит и давит так, что трещит камень, что люди падают с кровавой пеной изо рта.       Напротив нее адмирал Кизару, любимый дед и Главнокомандующий.       Ее заявление громкое, хотя она еще не произнесла и слова.       Просто голова ублюдка валяется у их ног.       — Я за справедливость, — в ее словах насмешка. — А это подарок от меня.       — Гол Д. Энн, — Сенгоку «Будда» смотрит на нее очень мрачным взглядом. За его спиной разрезанное здание главного штаба. Ответное приветствие Энн после атаки, встретившей ее при сходе в Маринфорде. — Зачем тебе это?       — Блажь.       — Что?       — Это блажь. И немного личного, — Энн стучит клинком себе по плечу. — И наверное, это все же предупреждение?       — Предупреждение?       — Не трогайте меня, а я не трону вас?       — Вот как…       От столкновения их Воль трещит камень.       Энн азартно улыбается, раскрыв жаждущие битвы черные глаза.       — Всегда мечтала это сделать!       Гол Д. Энн очень долго тренировалась, вновь учась плавать. Так из разрушенного Маринфорда ей приходится убираться вплавь, оставив на месте сражения расколотый меч, немного своей гордости и совсем чуть-чуть неуемной радости от встречи с дедом.       При каждом гребке у нее ноют сломанные ребра, но она поддерживает их Волей Вооружения и с упорством барана плывет. Не зря же так сильно налегала на тренировки по плаванью.       Тёмный Король Рейли когда-то давно показал ей, что он может, ну а она решила повторить!       Где-то посреди Гранд Лайна, потеряв ориентир в пространстве, Энн лежит на морской глади в ожидании ночи, чтобы сориентироваться по звездному небу. Совершенно счастливая.       Чувство свободы окрыляет, опьяняет и отгоняет боль и усталость. Она знает, что ее услышали. Журналисты, СМИ, дозорные, Мировое Правительство, пираты, даже Революционная Армия.       Кому теперь дело до какого-то Портгаса Д. Эйса? И если даже кто-то заявит, что он сын Гол Д. Роджера, Энн будет первая хохотать в голос над этой глупой шуткой, вызывая у всех сомнения. И в отличие от Портгас Д. Энн, которая отрицала свою принадлежность к проклятой крови десять лет, Гол Д. Энн послушают. Теперь послушают.       Она закрывает глаза, расслабившись, позволяя морю самому ее нести и качать на своих волнах. Спать в воде — вот лучший навык, который только можно приобрести.       Энн так умеет и поэтому сама не замечает, как проваливается в сон, позволяя волнам омывать посиневшие бока с переломанными ребрами.

***

      — Человек за бортом! — крик будоражит ленивую атмосферу на Моби Дике. И глазастый Изо тут же отдает приказ спустить шлюпку. Но курящий на палубе, препирающийся с Эйсом и Марко Татч прыгает в воду с палубы корабля, не дожидаясь, когда спустят шлюп.       Он укрепляет тело Волей, что не дает ему разбиться о водную гладь, а дальше мощными рывками направляется в сторону морского подарочка. Воля Наблюдения сообщает, что тот еще жив, и это радует.       Но все же черную точку в море заметить — это надо умудриться! Изо, как всегда, хорош.       Морским подарком оказывается девушка. Симпатичная, невольно отмечает Татч, но в себя не приходила. Когда их двоих затащили на шлюп, он тут же закутал бессознательную находку в плед.       — Татч русалку выловил! — захохотал кто-то.       Русалка тем временем простонала что-то, но глаз так и не открыла. Вызванные медички тут же приказали аккуратно спустить девушку на палубу.       — Отвернитесь!       — Да че там интересного-то? — фыркнул кто-то, на это в столпившихся пиратов прилетело первое, что попалось под руку.       Разорванная рубашка открыла действительно то, на что смотреть не хотелось. Синяя кожа, даже скорее черная от гематом, выглядела просто отвратительно. Более того, судя по всему, у «русалки» была лихорадка и состояние почти критическое.       — В лазарет живо! У нее отбито все, что можно отбить, и переломаны ребра!       — Да как она с такими травмами жива?! — охнула новенькая медсестричка.       — Воля, — ответила старшая. — Мужики, а ну помогите, ну!       Татч метнулся первым и подхватил морской подарочек легко. Разорванная рубашка соскользнула с девушки, шлепнувшись на палубу мокрой тряпкой.       И медсестрички ахнули.       — Вы чего? — непонимающе моргнул Татч.       — На спине!       — Что?       — У нее на спине наш знак! Знак Белоуса!       И не просто «знак» а испещренная шрамами, потускневшая, но все еще узнаваемая всеми присутствующими татуировка на всю спину.

***

      Первое слово, которое произносит Энн, это короткое и емкое «блядь».       Потолок лазарета на Моби Дике она не может не узнать. Особенно потолок отдельной «палаты», в которую попервости, когда Энн хотела убить Белоуса, ее прописали почти на круглосуточное обитание.       Она привстает с койки, придерживая рукой простыню, которой укрыта, одной рукой, кашляет, проверяет туго перебинтованные ребра, щурится недовольно, а после шатающейся походкой топает к шкафу с больничной одеждой. Будь она тут в первый раз, то было бы сложнее, а так вполне может одолжить пижамную рубашку и штаны. Встречать тех, кто скоро придет к ней, почувствовав ее пробуждение, голышом, прикрываясь простынкой, Энн совсем не хочет.       Натянуть штаны успевает, а вот с рубашкой осторожничает и заканчивает уже тогда, когда за спиной отворяются двери.       — Ащ-щ, — шипит она недовольно, поторопившись и сильно дернувшись.       — С возвращением в мир живых, Гол Д. Энн, йой.       — Рада вас видеть, Марко Феникс, — кивает она, взъерошивая спутанные волосы. — Хотя и не сильно, будем честны.       Ее вежливое равнодушие его удивляет. Но недолго. Мужчина щурится, смотрит внимательно, оценивает.       — Теперь верю.       — Чему? — она присаживается на койку и спускает простыню к озябшим ногам.       — В штурм Импел Дауна, битву в Маринфорде, твое прозвище и награду.       — Сколько дали? — с любопытством спрашивает Энн, внезапно заинтересовавшись, ведь в прошлой жизни…       — Три миллиарда.       — Жадные, однако, — усмехнулась она.       Марко на такой беспечный ответ не отреагировал.       — Тебя хочет видеть Отец.       — Отец… — эхом повторила Энн. — Отказать я не могу, верно?       — У тебя на спине наш знак, — она даже не сомневалась, что это не останется в тайне. — Все желают знать откуда. Даже если он перечеркнутый.       Перечеркнутый Энн собственной рукой в порыве истерики после войны в Маринфорде. Она прижгла себе спину крест-накрест тогда. И никто не смог ее остановить.       Не достойная такой семьи, такого Отца, таких жертв.       — Идем.       Энн встает на ноги без страха и следует впереди Марко, безошибочно находя путь на палубу, на которой ощущает Эдварда Ньюгейта.       — Отец, я привел ее.       Энн смотрит на Белоуса с тоской в глазах. С нежностью и любовью ребенка, потерявшего родителя, после чего опускается перед ним на колени в низком поклоне под удивленными взглядами собравшихся здесь комдивов, прикладывая руку к сердцу.       — Ты ясно дала понять, что не склонишь голову ни перед кем, а теперь стоишь передо мной на коленях, — голос Белоуса гремит над ее головой. — Это разочаровывающе, не находишь?       — Я давно уже сплошное разочарование, — Энн растягивает губы в фальшивой широкой улыбке, смотря на того, кто был ее отцом… но только не в этом мире.       — Ты называешь себя Гол Д. Энн? Это довольно дерзко.       — Зато правдиво.       — Вот как.       Энн сидит на палубе, упираясь руками позади спины в доски, и смотрит в чистое небо, щуря глаза, наслаждаясь легким бризом. Она спокойна как никогда, отрешившись от шепчущей на ухо об угрозах и чувствах окружающих Воли. Она дышит неповторимой аурой Моби Дика, прикрывает глаза от ощущения присутствия Эдварда Ньюгейта, его силы, мощи и неповторимой защищенности и уюта.       — Меня зовут Гол Д. Энн. Мне тридцать лет. В параллельном мире я известна как «Черная Смерть», Главнокомандующая флотом Второго Короля Пиратов. Бывший член пиратов Белоуса, которые потерпели сокрушительное поражение от объединенных сил Дозора, были преданы и вмешены в войну между Гол Д. Роджером и его наследием против Мирового Правительства. На момент моего появления в этом мире все присутствующие здесь, — Энн продолжает улыбаться фальшиво и ломко. — Мертвы.       Тишина, повисшая над палубой Моби Дика, мертвая.       Белоус слушает внимательно, смотрит только строго, но не давит своей силой и аурой.       — И что же, от моей семьи никого не осталось?       Энн не смотрит ни на кого. Только на небо, не давая и шанса побежать слезам.       — Татч, Марко, Отец, Изо… — она перечисляет их всех по порядку. Все имена всех командиров дивизионов Белоуса в той последовательности, в которой они и погибли. — Эйс…       Последним погиб Эйс.       Точнее, ушел из того мира. Но эти подробности все же стоит умолчать. Кто в курсе, те поймут.

***

      Он прокрадывается к ней ночью. Энн болтает в кружке остывший чай и косит глазами на Портгаса Д. Эйса.       — Я…       — Позаботься о Татче. Он умрет от предательства в момент, когда никого не будет рядом.       — Эй! Я вообще-то сказать хотел!       — Не говори. Ничего не говори. Просто живи счастливо и не твори идиотизм, хорошо? И больше никому не говори о том, чья кровь в тебе бежит. Ты Портгас Д. Эйс и точка. Договорились?       Эйс замирает, когда Энн касается его волос, зарываясь в них рукой, и притягивает его к себе, соприкасаясь лбами.       — Я…       — Счастливо, слышишь? И без сожалений. Живи счастливо и смотри, как Луффи станет Королем Пиратов. Поверь, ради этого стоит жить, Эйс. Ради этого стоит и жить, и умирать.