Токийские легенды

      Катастрофы начинаются с секретных разработок в лаборатории и их утечек, с расхищения древних захоронений и проклятий мумий, с видео в духе «летающая тарелка зависла над городом, всем смотреть» и комментариев, что это фейк, но позже военные реагируют на ситуацию, на место выезжают агенты Пентагона, по новостям спокойным голосом дикторы говорят, что волноваться не о чем, но нутром чуется, что наглый пиздёж. Да в конце концов, с последней капли греха в чаше весов Анубиса. Какой-то подросток шутки ради отобрал у ребёнка конфетку — и врата ада разверзлись, выпустили всех чертей, грядёт страшный суд, и человечеству в нём не выжить, уж слишком много ошибок они совершили, на которых ничему не учились, а лишь извлекали выгоду. Но твоя катастрофа начинается с сообщения поздним вечером, когда сидишь на площадке, качаешься на качелях. Скрип разлетается по опустелой улице, следом за ним — хруст малинового леденца.       «Не слишком ли поздно увидеться?»       Дракен отвечает сразу, всегда доступный на проводе ради тебя и Майки, мало ли что случится и он понадобится.       «Нет. Приходи».       Набираешь «окей» и отряхиваешь шорты от мелкого сора, песка и налетевших с деревьев листьев. Осень ветреная и пыльная, без дождя выдалась.       Дракен живёт через один квартал. Хотя ходьбы к нему пять минут, не больше, выходит тебя встречать. Замечаешь стоящие под горящей вывеской шесть футов роста, светлую макушку с распущенными волосами, — видимо, ложился спать, если уже не видел десятый сон, и выскочил из кровати по одному твоему уведомлению, — и гуляющий по тротуарам взгляд, рыскающий в поисках знакомой фигуры. Сверяет время на телефоне, в терпеливом ожидании скрещивает руки на груди и отбивает подошвой медленную мелодию. Ты знаешь, что если бы задержалась, мелодия бы сменила ритм на беспокойные барабаны, готовый сорваться с места и идти искать.       — Кен, — зовёшь ты, взмахивая рукой.       Губы растягиваются в лёгкой улыбке, а в глазах вспыхивают угольки. От Дракена веет теплом и комфортом даже когда неодобрительно качает головой и ворчит, замечая твою одежду совершенно не по погоде.       — Как ты ещё не замёрзла, — вздыхает он, без долгих нотаций снимает куртку и набрасывает на тебя, застёгивая на молнию по горло.       В нём заботы — бесконечный океан.       Обхватывает ладонь своей большой горячей и проводит за собой в публичный дом, в котором живёт сколько себя помнит. Девушки в кружевном белье и с ободками-ушками, которые так нравятся развратным клиентам, выглядывают из-за дверей. Одни приветствуют тебя, другие просят не шуметь сильно, уставшие после длинного рабочего дня, и информируют, где находятся презервативы. Некоторые не закончили на сегодня, взяли дополнительного клиента на ночь; из-за тонкого дерева доносятся пошлые разговоры и блаженные стоны. Дракен воспринимает их как само собой разумеющееся. Ты же ещё не привыкла, бывающая в гостях нечасто и ненадолго, и загораешься от смущения. Проводит тебя первой в комнату и закрывает дверь. Включает розовые лампы.       Жмёшься в углу, осматриваешься, что с прошлого раза изменилось: книга на столе лежит другая, растение на подоконнике зацвело, — пока Дракен не хлопает по кровати, приглашая сесть.       — У тебя что случилось?       Мотаешь головой. Без слов понимает, что неумело пытаешься обмануть, маленькая лгунья, но не хочет давить, не настаивает и просто раскладывает себе на полу, тебе оставляя постель в распоряжение.       — Можешь остаться здесь до утра. Завтра отвезу в школу.       Мотаешь головой, когда собирается выключить свет. Дракен вздыхает, прикрыв глаза, и садится рядом. Его клонит в сон, моргает чаще, но остаётся в сознании, пока не отпустишь его к Морфею. Обнимает за плечо и притягивает к себе. Вдыхаешь запах, но ничего не чувствуешь.       — Хочу узнать тебя лучше, — произносишь ты, собираясь ночь провести за разговором, нежели видеть дурные сны.       Бежала от реальности не для того, чтобы мозг подкинул её в иллюзиях в искажённом виде, те же проблемы без видимого решения.       — Например? — усмехается Дракен. — Чего ты можешь обо мне не знать?       — У тебя был секс? — вырывается неожиданно, прежде чем успеваешь прикусить язык.       Смотришь на Дракена взглядом, в котором сожаление, смешанное с любопытством. Вы дружите третий год, но не общались на откровенные темы. Настолько, что долгое время считала их с Майки любовниками, затем с Мицуей бывшими, не зря же у них парные татуировки.       — Мы можем считать дрочку?       — А если так?       — Было.       Он откидывается на одеяло. Прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания.       — Сёстры сказали, что первый раз должен быть особенным, в смысле, положительным опытом. Чтобы я не разочаровался в сексе, не закрылся в себе, не возненавидел собственное тело. Первый раз всегда с человеком, которому доверяешь.       — И ты сделал это с кем-то из них?       — Ну да. Мне было тринадцать, играли гормоны. Вначале мне нравилось, ну, знаешь, интересно, что и как работает. Затем смутился, вроде, что вообще я делаю и с кем: со своими же сёстрами! Не стал доходить до пика. Решил, что нужно с кем-то, кого больше не увижу. Пошёл в клуб, но сама понимаешь, даже с татуировкой всё ещё ребёнок, поэтому не пустили. Грозились полицию вызвать — и что я сказал бы им? Что вырос в публичном доме, чтобы меня в приют отдали, а сестёр закрыли и по тюрьмам развезли? Я сразу сбежал.       — И что же?       — Вернулся. Несколько дней походил, послушал их предложения, не подрочить ли мне. В итоге не выдержал: дошёл до конца с сёстрами. Опыт действительно нужно было получить, чтобы понять…       Он замолкает. Наклоняешься к его лицу. Дракен чувствует дыхание вблизи и приоткрывает глаза.       — Что понять, Кен?       Он улыбается, будто такие вещи сама должна понимать, думает, у вас общий опыт, но ты пока не теряла девственность.       — Ну, что помимо доверия должна быть любовь.       Благодарна судьбе и девушкам в соседних комнатах, что освещение розовое и Дракен с усилием не заметит, как покраснело твоё лицо.       — Поэтому если мы говорим, спал ли я с кем-нибудь, то ответ больше нет, чем да. Не считая долбёжки в зад с Майки, конечно.       Закашливаешься воздухом. Дракен подскакивает, взволнованный, едва не ударяясь о твой лоб напротив. Затем, понимая, что не смертельно и по спине стучать не нужно, падает обратно на кровать и заливается искренним смехом. Он настолько красивый, когда волосы раскиданы по белоснежному одеялу, в уголках глаз морщинки, что это причиняет боль. Нервничаешь, спотыкаясь о его слова, пытаешься задать вопрос, но Дракен сам отвечает:       — Шучу. Это шутка. Ты такая серьёзная была, так внимательно слушала. Решил разбавить.       Ударяешь его в плечо.       — Ты знаешь, как я разнервничалась! Это же получается, ты мне лгал всё время о ваших отношениях с Майки, за спиной у меня встречались.       — О таких вещах как-то не рассказывают, если тема не заходит. Вроде, это странно, если бы неожиданно сказал тебе: «Слушай, мне нравятся парни, особенно один низкий блондин, который любит сладости и поспать, ты, кстати, его знаешь».       — Но тебе он не нравится?       — Ну, на данный момент нет.       — А кто-то нравится?       Удивляешься не пойми откуда взявшейся смелости, видимо, ночь развязывает язык. Наклоняешься ближе и, затаив дыхание, ждёшь ответ. Дракен долго глядит в глаза. От этого внутри всё переворачивается, сердце стучит в ушах, пока не отводит в сторону и не расплывается в неловкой улыбке.       — А что насчёт тебя?       — В смысле?       — Ну, что насчёт первого раза? Было или не было? Тебе нравятся девушки или только парни? А сейчас кто-нибудь нравится?       — Столько вопросов!       Обхватывает за талию и щекочет, не отпускает, пока не начнёшь отвечать. Сквозь безудержный смех пытаешься говорить.       — Не было, не было ничего. Девушки не нравятся, а может, нравятся, но я пока не встретила ту самую. Так что пока парни.       — Или один парень? — уточняет Дракен, наконец отпуская.       — С чего ты решил?       — Я спрашиваю.       Поднимает руку и заводит выбившуюся прядь из причёски за ухо. Только одну, хотя на твоей голове творится хаос. Задевает скулу.       — Кто он? Я его знаю?       Как ваши души во время разговора, вы становитесь ближе, в нескольких дюймах друг от друга. Дракен дышит горячим воздухом в губы. В глазах любопытство, которое, раз появилось, теперь не уймётся, пока не получит правду.       — Ну, я тебе всё рассказал. Что за секреты?       — Не всё. Вначале ты скажи, кто тебе нравится.       Дракен закатывает глаза. Он выглядит смущённым. Если надавить немного, если сможешь услышать имя, сорвавшееся с пухлых губ, своё имя…       Потерять самообладание — излюбленная ошибка. В момент сокращаешь расстояние между вами и целуешь. На вкус его губы как мятная зубная паста, потому что ещё недавно готовился ко сну, как что-то сладкое — не понимаешь. Чувствуешь, что нуждаешься в чём-то большем, готова молиться Господу и шепчешь в желанные губы, повторяешь, что ты его: любишь его, принадлежишь без остатка. Дружбе конец, прежней она уже не будет, но ничто в мире не имеет значения, пока чувствуешь губы Дракена на своих, тёплое тело под собой.       Он обхватывает тебя за плечи и переворачивает. И отстраняется.       — Дорогая, ты не обязана была это говорить. Вообще-то, я догадывался… Думаю, я даже знал, что ты любишь меня.       Слушаешь внимательно, о чём пытается тебе сказать. Кусает губы, нервничает.       — Ты знаешь, что можешь доверять мне, верно? Поэтому я не хочу обманывать. Та, кто мне нравится сейчас, это Эмма.       Думаешь, что ослышалась, но Дракен с такой грустной улыбкой шепчет, такой виноватой, что понимаешь: сейчас не шутит. Он обнимает, гладит по волосам, стараясь тебя утешить, окутывает трогательной заботой, дружеской заботой, и правда становится легче от отказа, от невзаимности чувств, потому что, даже начни он встречаться с Эммой, отношение к тебе никуда не денется, и на уведомления твои отвечать продолжит сеюсекундно, и дома примет, на кровати расстелет, оставит на ночь.       — Всё в порядке, это сложно, — произносит, всё ещё не отпуская, прижимая ближе. — Я не прошу переставать любить.       — Я и не перестану, — отвечаешь, действительно от чувств не собирающаяся избавляться. — Мне нравится тебя любить, пусть даже не взаимно.       — Взаимно, только я люблю тебя по-другому. Я не хочу владеть твоим телом, да и ничьим вообще не хочу, просто… Сложно объяснить, но я надеюсь, ты поймёшь.       Не можешь забраться в голову, прочитать мысли, но чувствуешь энергию от него исходящую и понимаешь, такое не объяснить словами.       — Кен, а вот ты сказал, что для первого раза нужно доверие…       — И любовь, — соглашается, либо притворяясь, либо действительно не понимая, к чему ты клонишь.       — Я имею в виду, если никого не найду… Как ты сказал, это действительно нужно было сделать, чтобы понять.       Дракен тяжело вздыхает. Думаешь, что перегнула палку, теперь вашей дружбе действительно пришёл конец, прикусываешь язык, но поздно, но Дракен в этом не видит проблему, открытый в своей сексуальности. Пожимает плечами.       — Никому другому я бы тебя не доверил.