Умри. Возродись.

***

Такемичи стоит на строительных лесах. Ему, поймавшему поток не страшно падение. Меж тем, подростки внизу благоговейно молчат, ожидая, когда их глава начнёт. Из них жизнь бьёт ключом, они звучат единым тембром, будто оркестр на монотонном вступлении. Ещё чуть-чуть осталось, совсем немного, и разразится гром, оркестр загрохочет, только бы дирижёр подал знак. — Вы хорошо справляетесь, поглощение Чёрных драконов прошло успешно! — Хорошая работа, глава! — Закричали юнцы, синхронно наклонившись для поклона. — Хорошая работа, глава! Против воли, на вечно серьёзном лице Ханагаки проскальзывает самодовольная улыбка. Он рад, что его банда уважает его, рад тому, что смог подавить одну из сильнейших группировок. Теперь, Свастоны — сильнейшие, и он, Такемичи, во главе. На миг взглянув не на подчинённых, а на рассвет, он позволил себе смех, громкий и отчётливый, в доносящихся снизу. — Не радуйтесь слишком сильно! Теперь мы — главная цель банд, их лакомый кусочек. — Шёпотом, для себя добавив, — Ещё не всё…

***

Сквозь сочную зелёную листву солнце согревало бледное, желтоватое лицо Майки. Обеспокоенный Шиничиро стал чаще выводить брата погулять и делать ему массажи. Надежда всё больше слабела в безжизненных глазах, некогда наполненных желанием жить. Через три минуты после начала прогулки, к ним присоединился Такемичи. Шиничиро честно не знал, что привело этого юношу к Майки, Ханагаки никогда не говорил конкретно, чего хотел. Днями напролёт заботясь о нуждах Манджиро, помогая даже деньгами. Знать, откуда появились шелестящие купюры не хотелось, сил не было, а семья Сано именно сейчас нуждалась в деньгах. Чаще всего, во двор больницы с Манджиро выходил именно Такемичи, прогуливаясь часами и о чем-то говоря безмолвному собеседнику. Шиничиро не обошли стороной слухи о том, что Ханагаки решил растоптать оставшиеся шайки байкеров. Не давали покоя тревожные мысли, от невозможно нежного взгляда Такемичи, направленного на Майки. — Слышал, ты разгромил драконов? — Было дело, злитесь? — Достав сигарету, Такемичи пошарил по карманам, с досадой отметив, что оставил зажигалку в форменном плаще. — Не особо, мне не до них, не сейчас. — Шиничиро бросил подростку свою зажигалку, а сам развернул папиросину и закинул в рот её содержимое. Они молчали, пока Ханагаки не докурил. Шиничиро выплюнул остатки размокшей травы. Они наконец расслабившись, оба несколько сонные, не хотели говорить. Им всегда было комфортно молчать друг с другом. — Зачем ты это делаешь? Вакаса сейчас якудза, он рассказывал мне, что ты давишь их шестёрок и мешаешь сбыту. — Всё же заговорив, Сано нахмурился, в попытке согнать дрёму, растирая зажмуренные веки. — Что ты задумал? — Что я мог задумать? Всё просто… Я так хочу, и пока моя сила и ветер в голове позволяют, я продолжу мешаться ублюдкам, которые бегают по моей территории, — В противоречие своим словам, юноша лучезарно улыбнулся, — У меня под крылом Кисаки Тетта, но я понимал, что этого мало. Майки, чтобы восстановиться, нужно больше денег. А у драконов была пара уток-мандаринок несущих деньги, их я и захотел. Никогда, до этого, Шиничиро по настоящему не интересовала связь Такемичи и Манджиро. До тех пор, пока была помощь, не имело значения, что за этим стоит. Не имело значения, пока дело не начало пахнуть жареным и самоуверенный Такемичи не решил подавить якудза. Шелестящие купюры звучали уже не так заманчиво. — Почему помогаешь моему брату? — Всё просто, я так захотел. — Высокомерно сказал Ханагаки, в глубине его глаз мелькнуло нечто непонятное для Сано.

***

Коконои и Инуи вели себя настороженно, пока их тащили в группе толпы выстроенной в шеренги. Всем бандам было известно, что Свастоны не особо жалуют тех, кто вставлял им палки в колёса, а они этим промышляли постоянно. Теперь, пришло время столкнуться с их главой, «Бессмертным королём» Ханагаки Такемичи. Ходили слухи, что он ненавидит тех, кто перечат ему, а ещё никогда не прощает предателей, предпочитая избавляться от них. — Так это вы? Знаменитые дуо нынешнего поколения Чёрных драконов? Занятно. На лестнице ведущей к светлище стоял юноша, никак не вяжущийся со слухами, где он был тираном. С первого взгляда казалось, что с ним легко поладить, Ханагаки излучал спокойствие. Чёрные волосы трепал ветер, пока он стоял над остальными, он точно показывал, кто глава. Только вот, он был одинок, рядом никто не стоял, разве что замглавы, и тот на несколько ступеней внизу. — Зачем вы!.. — Инуи не успел закончить, его пригвоздил к земле капитан первого отряда. — Тебе стоит молчать, глава не закончил говорить. — Это мелочи, Баджи, не стоит, — жестом приказав Кейске встать, Такемичи присел на корточки перед развалившимся Инуи и застывшим Хаджиме, — с этого дня, вы мои друзья. В словах Ханагаки мелькнула хитринка, он как никто другой умел привязывать к себе людей, вести за собой. Что уж говорить, Томан готов сигануть с ним в адовые кольца, если то понадобится. Сложно жить в мире где всё решают деньги, и если Кисаки помогал стабильно получать небольшие суммы, то Коконой их приумножит. Однажды Майки очнётся, и всё встанет на свои места.

***

Майки смотрел в никуда, пока Такемичи помогал подоткнуть одеяло, и открыть окно. Поток тёплого воздуха ворвался в помещение, всколыхнув лёгкие занавески. Шиничиро был чем-то занят, и попросил посидеть с Манджиро, не зная, во сколько может вернуться. — Манджиро, — Удивительно робко позвал Ханагаки. — побыстрее проснись, мне скучно править одному.

***

Похороны проходили тихо, людей было совсем не много. Тишина окутала поместье, только Эмма нарушала её сдавленными всхлипами. Всё выглядело так, будто развалится за доли секунды, исчезнет не оставив и следа. Это здание давно не слышало искреннего смеха, не чувствовало что в нём счастливы. Смеркалось, когда у могильной плиты стояли только двое, погруженные в своё горе. — Когда-то, в детстве, я пообещал, что обязательно одолею его. Я жил с этой мыслью, она была моим топливом. — на робкое признание Шиничиро ничего не ответил. Всё так же склонив голову. — Я должен идти, мне нужно распустить банду… Только после этих слов, Сано понял, почему существуют Свастоны. Все это время решающим голосом обладал бессознательный Манджиро. Наконец расплакавшись, Шиничиро протянул руку для рукопожатия. В могильной тишине снова прозвучал голос Такемичи: — Кажется… Начинается дождь… — По его лицу текли слезы, когда он ответил на рукопожатие. За секунду в них будто пробежал электрический ток и рассеялся тогда, когда Шиничиро очнулся.