That's what it means

— Чуя… — еле слышло, на выдохе, произнес Дазай, смотря из окошка в комнате управления на то, как его бывший напарник пытается удержаться на поверхности воды, время от времени уходя под неё. — Тридцать пять… сорок… — до боли сжав руки в кулаки Дазай отсчитывал секунды с тех пор, как крыса Достоевский погрузилась под воду. С каждой прошедшей секундой ему становилось всё больнее смотреть, а кулаки всё сильнее сжимались, но он не мог позволить плану сорваться из-за того, что он позволил себе пойти на поводу у эмоций. Нужно прождать как можно дольше. Мысль врезалась в сознание, пока, уже спустя полторы минуты, он наблюдал за тем, как Чуя барахтается на поверхности воды. Надо подождать, чтобы Достоевский умер, а Чуя ослаб. Его собственная и наложенная на него способности сейчас представляют невероятную угрозу, так что нужно ещё подождать, чтобы их использование стало невозможным. Дазай почувствовал, как кровь потекла по его ладоням, всё сильнее сжимающимся в кулаки, и начала капать на пол. Прошло три минуты, а он так же неотрывно и внимательно смотрел вниз, на Чую, анализируя его уровень усталости и всё остальное. Как бы он это не отрицал и не отказывался замечать, но он чертовски сильно не желает убивать своего бывшего напарника. Не желает сейчас, и не желал когда либо раньше. Когда ещё спустя полминуты Чуя впервые погрузился с головой под воду, Дазай едва не сорвался с места. Титаническим усилием воли он заставил свои ноги остаться на месте и продолжал смотреть. Когда Чуя в следующий раз вынырнул и вновь пошёл ко дну, Дазай в мгновение ока кинулся к системе управления и стал в сумасшедшей спешке нажимать на различные кнопки и рычаги, отменяя тревогу и включая режим отхода воды. Краем глаза взглянув на то, что уровень воды, к радости, начал быстро опускаться, а Чуя уже слишком долго не выныривает, Дазай кинулся к аварийному спуску, чуть ли не выламывая ручку вместе с люком и так же быстро спустился вниз. Осаму уже не помнил, когда в последний раз испытывал столько эмоций, но сейчас он просто не мог их быстро заглушить, отчаянно надеясь, что не увидит смерть ещё одного близкого ему человека. Воды было по колено. Он заметил неподалёку от выхода небольшое рыжеволосое тельце, и ещё быстрее направился к нему. Нужно было прикоснуться к нему, чтобы обнулить всё ещё опасную способность вампиризма, но до того, как разум подкинул эту мысль, Дазай уже упал на колени рядом, больно ушибив их, и притянул Чую к себе, крепко обнимая. Их озарил бело-голубой свет, отменяющий способность. Дазай немного ослабил силу своих объятий, сам на мгновение удивляясь тому, что позволил себе проявление стольких эмоций, но одну руку оставил на спине своего напарника, которого он сейчас, фактически, прижал к себе, а второй коснулся его шеи под намокшими волосами, ища пульс. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы утихомирить своё собственное быстро бьющееся сердце. Вода пропитала всю одежду в местах, где он прикасался к Чуе, в то время как Дазай понял, что испачкал его шею собственной кровью. Наконец ощутив под пальцами биение, он позволил себе немного расслабиться, громко выдохнув. — Эй… какого черта!.. — вымученным хриплым голосом проговорил Чуя, пытаясь открыть глаза, и ощущая сильную усталость. Дазай же, видя как тот приходит в себя, не смог сдержать широкую искреннюю улыбку. Он не помнит, чтобы вообще когда-то в жизни до этого испытывал такую бурю эмоций, такое счастье и облегчение. — Дазай… — сфокусировав взгляд на своём искренне улыбающимся напарнике, он пытался понять, что произошло, и что заставило Дазая улыбаться той самой его редкой улыбкой, а его сердце биться так часто. Да и не меньше интересовал тот вопрос, почему он чувствует себя так, словно несколько часов использовал Порчу. — Чуя… — всё ещё находясь в таком состоянии, Дазай опять притянул того к себе и ещё крепче обнял. Он не хотел признаваться даже себе, насколько переживал и насколько счастлив. Но сейчас как никогда хотелось перестать обдумывать свои действия и просто сделать то, что хочется. Чуя же опешил. Что такого должно было произойти, чтобы не только он так плохо себя чувствовал, но и Дазай вёл себя так. Не то, чтобы Чуя был против, но Дазай никогда раньше не проявлял свои эмоции в такой степени. — Что произошло? — таким же охрипшим голосом спросил Чуя, не пытаясь отодвинуться, и убеждая себя, что это из-за усталости, а не чего-то ещё. Но спустя пару мгновений он уже не был уверен в своём оправдании, ведь сам легонько приобнял Дазая в ответ. Тот так же на секунду опешил, потому что даже не надеялся, что его не попытаются оттолкнуть, но после тихим голосом ответил на вопрос Чуи: — Если кратко, то Смерть Небожителей пытались воплотить свой план по захвату мира. Не желая вдаваться в подробности, Дазай продолжил так же сидеть, ощутив, что Чуя так и не собирается отодвигаться. — А я здесь причём? — Ну, тебя просто использовали в качестве средства давления на меня, — Дазай, даже осознавая, что сказал, не собирался как-то опровергать свои слова, отлично зная, что Чуя их поймёт. — Ты его убил! — раздался крик совсем рядом, от чего Дазай мгновенно вернул своему лицу непроницаемость и подскочил, а Чуя от такого резкого действия чуть не завалился вперёд, но в последнее мгновение подставил руки, понимая, что не может нормально двигаться. Сигма, о котором уже успели забыть, стоял над трупом Достоевского и смотрел на него с шоком, не до конца веря в происходящее, а Дазай мысленно отругал себя за то, что потерял бдительность и расслабился настолько, что просто забыл о присутствии другого человека рядом. — Да, и ты тоже умрёшь, если останешься тут, ведь через пару минут здесь уже будут полиция, военные, и ещё чёрт знает кто. Оставив Сигму с его эмоциями, Дазай перевёл взгляд на Накахару, замечая его тщетные попытки сдвинуться с места, и поднял его на руки. — Ты что делаешь, придурок?! — даже в таком состоянии Чуя нашёл в себе силы, чтобы негодующе вскрикнуть, но вот на то, чтобы врезать Осаму, который опять надел на себя маску непроницаемости — нет. — Отпусти меня немедленно! К удивлению самого Накахары, Дазай исполнил его требование, опустив на землю, и только перекинув его руку себе через плечо, поддерживая, хотя всё равно получалось, что он тащил его на себе. Чуя пообещал себе, что как только они выберутся с места, где находятся, он сразу попросит ответы на все возникшие вопросы, а пока он стал внимательнее наблюдать за Дазаем, лишь иногда переставляя ноги, и ища в его выражении лица намёки на то, что он увидел сразу после своего пробуждения. И тут в его голову врезалось осознание: раз его использовали в качестве рычага давления на Дазая, то это означает, что он всё-таки что-то для него значит.