Тебе можно все

Студенческая вечеринка в самом разгаре. В съемной квартире с каждой минутой становилось все теснее и душнее. Не такая уж большая гостиная с трудом вмещала всех однокурсников, которых пригласил Чан, и их друзей, о которых он не знал. Но он не возражал, если кто-то приведет друзей, тем веселее ведь. В центре помещения стоял широкий диван и два кресла. Чан расположился посередине дивана, как хозяин данной вечеринки, и пил бутылочное пиво. Он медленно потягивал алкоголь, чтобы не сразу опьянеть, хотя с одной бутылки с ним ничего не случится. Вот если он выпьет пять бутылок, то уже будет порядком навеселе, а если продолжит дальше хлестать алкоголь, то, кто знает, что он вытворит. После шести бутылок он уже толком не контролировал себя, иногда обнаруживая себя в довольно компрометирующей позе с кем-нибудь в обнимку либо на полу, либо на диване, либо в постели, если повезет. Но это случалось, если вечеринку устраивал не он, а кто-нибудь из его однокурсников. Сегодня же ситуация другая, поэтому Чан спокойно сидит на диване, пьет свою первую бутылку пива, пока остальные опрокидывают шот за шотом, стоя возле кухонной тумбы, или хлещут пиво, будто это родниковая вода. — Бля-я, как же хорошо, — Хенджин плюхается рядом с Чаном и сразу обнимает того за плечи, поднося к губам стакан с виски. У Хвана взгляд расслаблен, веки едва приоткрыты, он качает головой в такт музыке, поглаживая Чана по плечу. — Какой по счету? — интересуется хозяин вечеринки, слегка ухмыляясь. Он без укора смотрит на друга, ведь не будет же он ему запрещать пить и отрываться. Да и переживать за состояние Хенджина тоже не было толку, тот хоть и напивался, но продолжал держаться на своих двоих до самого конца. — Пока второй, — отвечает Хван и делает очередной глоток спиртного. Он опрокидывает голову на спинку дивана и окончательно закрывает глаза, ставя стакан на свое бедро, обтянутое черной кожей. Чан лишь улыбается, оглядывает тусующуюся толпу и отпивает из бутылки. Кто-то уже порядком нажрался и начинал бесконтрольно танцевать под любой трек, который звучал из аудиосистемы. Кто-то продолжал заливать в себя спиртное, пока его вкус не потеряется. Кто-то играл в бутылочку в одной из комнат. К слову, в этой квартире было всего две спальни, гостиная и кухня. Что творилось во второй комнате, Чан не знал, но мог догадаться. Никто обычно не оставлял пустовать ни один уголок в квартире, где проходила вечеринка. Даже туалет занимался надолго. И туда ходили не только по нужде или чтобы проблеваться, но и чтобы уединиться, если все комнаты были уже заняты. Чана это не волновало, ведь квартира была не его. Хотя наутро придется прибираться и собирать мусор, но у него всегда была подмога на этот случай, ведь многие оставались на ночевку, потому что просто не смогли бы добраться до дома в таком пьяном состоянии. — Чан, ты ведь ни с кем не встречаешься, да? — Хенджин резко поднимается, чуть ли не разливая виски, потому что забыл уже, что держал стакан в своей руке. Он поворачивается к парню, обнимает крепче и смотрит пристально, облизывая пухлые губы. — Неа, — отвечает он, поворачивает голову на друга и слегка теряется. Взгляд у Хенджина слишком уж соблазнительный. Хенджин хмыкнул и продолжил изучать старшего взглядом. — А что? Хочешь меня свести с кем-то? — отшучивается Чан и делает глоток пива, а потом понимает, что его уже допил. Так быстро? — Просто интересуюсь, — оценивающий взгляд скользит по крепким рукам Чана, которые не были ничем прикрыты, так как на парне сегодня была черная безрукавка. Шаловливая мысль проскакивает в голове Хвана, собственно, как и всегда. Как бы эти руки смотрелись на нем? На его талии, может, шее? — Ты в норме? — Чан замечает, как друг таращится. Списывает подобное поведение на алкогольное опьянение. Он не раз видел, как Хенджин развлекался и с парнями, и с девушками, когда напивался. — Да, — томно произносит Хенджин, улыбаясь. С другой стороны от Чана на диван плюхается второй его приятель, который был чем-то недоволен. Это было видно по его сведенным к переносице бровям, надутым губам и тому, как он крепко сжимал горлышко пивной бутылки в своей руке. — Какого хрена он приперся сюда? — звучит очень злобно. — Ты о ком, Джи? — спрашивает Чан, недоумевая, что привело его друга в такое настроение. — Ли-чертов-Феликс, — с рыком произносит Хан. — Эмм, — у Чана, если честно, не нашлось слов в ответ на то, как высказался Джисон о Феликсе. — Ты со словами поосторожнее, он все-таки мой брат, — так как Чан трезв, то он мог сейчас всецело контролировать свой гнев. Его до чертиков раздражало, как в универе высказываются о Феликсе. — Да, прости, не подумал. Но я просто… — не смог Джисон договорить, краем мысли осознавая, что потом получит от Чана сполна за свои паршивые слова. — Что просто? Договаривай, раз начал, — Чан разворачивается к Джисону, так что Хенджину пришлось убрать руку с его плеча. Хван поднес руку к губам и в легком шоке, но с интересом наблюдал за этим столкновением. Ему всегда нравилось быть слушателем или наблюдателем чей-то ссоры, он любил сплетни, никогда их сам не разносил, но обожал слушать. Он слышал о Феликсе, видел его, конечно, ведь тот учился с ним на одном курсе. Слухи о парне он тоже знал, но не вникал в их суть. У него и так проблем по горло с учебой, раздражение и ненависть он тратит на нудных и несправедливых преподавателей. Зачем ему проявлять ненависть к какому-то левому студенту? — Просто… Забудь, — машет рукой Джисон и отворачивается. Чан цокает и вскидывает брови. Он не ожидал, что его приятель так относился к его сводному брату. Видимо, Джисон изрядно выпил, чтобы все его эмоции бессовестно вышли на поверхность. Чан встает, но Хенджин тянет его за край безрукавки. — Ты куда? — За пивом еще схожу, — сухо, совсем без настроения, отвечает старший. Хенджин отпускает ткань и прислоняется к спинке дивана, отпивая виски из стакана. Хенджин и Джисон друг друга знали, но не были слишком близкими друзьями. Их Чан познакомил. Парой слов они могли перекинуться, но чтобы прям разговаривать по душам — это вряд ли. — Чем тебе так Феликс противен? — спрашивает Хван, косясь на Джисона, который вальяжно развалился на диване. Руки Хана его тоже привлекали. Можно сказать, что Джисон был некой копией Чана, но это только внешне. — Ты не слышал, чем он занимался? — усмехнувшись, задает он встречный вопрос и смотрит, вскинув брови. — Слышал, но люди всякое говорят, — пожимает Хван плечами. Он никогда не придерживался одного мнения. Сколько людей, столько и мнений. — Ага, они это с неба взяли, что он занимался проституцией, — посмеявшись снова, Джисон отпивает из бутылки пиво и выдыхает с характерным звуком наслаждения. — Он ведь сирота, да? — Ага, родители Чана милостиво приютили его, когда нашли где-то в подворотне, — Хан искривился. — Ну, занимался проституцией, и что? Не ты же его трахал, — теперь смеется Хенджин. — Что сказал? — щурится Хан, а потом фыркает и встает с дивана, протискиваясь через толпу в сторону кухни. — Нервный какой, — мотает головой Хван, подносит к губам стакан и обнаруживает, что тот пустой. Хенджин вздыхает и разглядывает толпу. Танцевать он не любил, ему по вкусу больше напиться и уединиться с кем-то в завершении вечеринки. Поэтому сейчас Хенджин сидел и искал того, кто подойдет на роль его партнера. И вот взгляд цепляется за черноволосого молодого человека, который единственный стоял возле стены и медленно пил пиво из бутылки, точно так же осматривая толпу студентов. Феликс прекрасно знал, какие о нем ходят слухи, которые в действительности являлись правдой. Он занимался проституцией в юном возрасте, потому что только так мог продержаться на плаву. Сбежать из детдома было плохим решением, потому что потом он попал в лапы к человеку, который зарабатывал на продаже таких сладких мальчиков, как Ли Феликс. Но ему пообещали столько всего прекрасного, что юный Феликс не смог не согласиться. Что ему еще оставалось? Остаться жить на улице и подохнуть от холода и голода через короткий промежуток времени. Но эта работа сразу стала для мальчика адом похлеще, чем тот детский дом, в котором над ним издевались. После нескольких встреч, во время которых его хрупкое тело претерпевало жуткие махинации со стороны взрослых мужчин, его бросили в переулке. В тот день еще шел кошмарный ливень, и никто даже не подумал о безопасности мальчика на улице в темное время суток. Тогда-то родители Чана, которые держали продуктовый магазин через дорогу, нашли его, отвели в больницу, после чего приняли незамедлительное решение усыновить его, потому что Феликс срывался в истерике, когда речь заходила о детдоме. Но, несмотря на такое тяжелое прошлое, Феликс, став совершеннолетним и поступив в университет, где учился Чан, решил заглянуть в тот мир снова, но уже прийти туда со своими правилами. Он встречался с парнями, знакомясь с ними через приложение. И хоть за такие знакомства обычно люди не платят денег, Феликс ставил свои условия. Он занимался этим втайне от Чана, потому что знал, как брат бурно отреагирует даже на то, если бы он просто вел активную половую жизнь, меняя партнеров как перчатки. А тут еще и за деньги. Хенджин не может уже оторвать взгляда от этого загадочного брюнета. А тот в ответ смотрел на Хвана и ухмылялся, потом прятал эту ухмылку, делая глоток пива. Феликс кивает головой в сторону коридора, приглашая Хенджина последовать за ним. Хван приятно удивляется, ставит пустой стакан на журнальный столик и поднимается с дивана. Он идет в коридор, в котором находилась дверь в ванную комнату. На удивление возле нее никого не было, хотя обычно там выстраивается очередь из пьяных студентов, которым срочно необходимо опустошить мочевой пузырь. Феликс уперся к стене спиной, все еще держал в руке бутылку с пивом. Он проследил за Хенджином взглядом, пока тот не встал напротив. Они смотрели друг на друга пытливыми взглядами. Феликс изучал внешность Хвана, его волосы цвета ореха, томный взгляд, чуть приоткрытые губы, будто тот готовился задать какой-то вопрос. Взгляд Феликса скользил по обнаженным рукам Хенджина. Видимо, Хван тоже был некой копией Чана. Хочется соответствовать харизме старшего. Поэтому сегодня Хенджин тоже был в безрукавке. У него бицепсы не такие мускулистые, как у старшего, однако рельефные. Феликс казался Хенджину довольно худым, но это была не нездоровая худоба. Он был стройным, но таким хрупким. Удивительно, как Хвана вообще привлек Феликс, потому что до этого момента Хенджин заглядывался только на таких же качков, как Чан. Он обожал крепкий пресс с четкими кубиками, накаченные руки, которые могут с легкостью подхватить его и уложить на лопатки. Хван был готов отдаться человеку с таким телосложением целиком и полностью. Мимо парней в коридоре прошло несколько студентов. Кто-то выходил из комнат и заходил обратно, кто-то вышел из уборной. А они все так же продолжали смотреть друг на друга. Феликс тянул это время, допивая пиво. — Вот ты где. Я тебя потерял, — внезапно к ним подходит Чан. — О, Феликс. Познакомился с Хенджином? — улыбается старший. Он еще не представлял этих двоих друг другу. Феликс вообще впервые пришел на вечеринку, которую устроил его брат. — В процессе, — отвечает Ли, делая последний глоток пива и посматривая на Хвана из-под пушистых ресниц, мягко приподнимая уголок губ. — Ладно, не буду вам мешать, общайтесь, — Чан хлопает Хенджина по спине и уходит обратно в гостиную. — Мне нужно отлить, — Феликс показывает Хенджину пустую бутылку, улыбается и скрывается за дверью ванной комнаты. Хван, если честно, не понял, что это только что было. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Он думал, что Феликс что-то ему скажет, пояснит, зачем позвал его, но тот молчал и лишь изучал его томным взглядом. Не сказать, что Хенджину не понравилось. Он любил внимание к своей персоне. Даже такая недолгая игра в гляделки привела его член в тесных кожаных штанах в движение. Хван соблазнился от вида этих аккуратных губ цвета персика. И он не мог понять, чего он хочет сильнее, чтобы эти губы покрывали его шею поцелуями или чтобы с них срывались тихие стоны, когда он сам будет целовать парня в самых чувствительных местах. Да, Хенджин однозначно нашел себе партнера на одну ночь. И их уединение будет прекрасным завершением этой вечеринки. Хенджина пару раз толкнули в спину, так как он продолжил стоять на том же месте, где и стоял, оставив место перед собой, где пару минут назад стоял Феликс. Хван слышит шум спускающейся в унитаз воды и понимает, что брюнет сейчас выйдет. Но вместо этого дверь чуть приоткрывается, и никто оттуда не выходит. — Зайдешь? — слышится из-за двери. Хенджин осматривается, чтобы понять, что очереди в туалет никакой нет, и заходит в ванную комнату, закрывая за собой дверь на замок. Здесь музыка чуть приглушена, но все равно тонкие стены трясутся, даже дверь дрожит, к которой Хенджин встал спиной, наблюдая, как Феликс моет руки. Ли вытирает затем руки о полотенце и разворачивается, прислоняясь бедрами к раковине. Он снова улыбается, чуть закусывая нижнюю губу. — Ты друг Чана? — спрашивает Феликс, продолжая изучать тело Хвана взглядом. — Ага, — Хенджин сует руки в карманы кожаных брюк. Он смотрит на узкие бедра брюнета и сглатывает. Феликс достает из кармана пакетик, в котором лежит один косяк, и зажигалку. Он зажимает край самокрутки с травой губами и подносит огонь зажигалки к ее концу. Брюнет затягивается, и это выглядит так красиво, что Хенджин откровенно залипает на парня. — Хочешь? — Феликс протягивает ему тлеющий косяк, когда самого уже от одной затяжки начинает уносить. Хенджин кивает и забирает косяк, поднося его затем к своим губам. Он вдыхает глубоко и выдыхает медленно, чтобы прочувствовать эффект. В маленькой ванной комнате тут же становится чуть туманно из-за дыма. Парни засмеялись, разделяя этот момент только вдвоем. Каждый затянулся еще пару раз, отчего разум стал легким, фокус внимания изменился. Теперь они могли концентрироваться только друг на друге, позабыв о том, где они. Бросив тлеющий косяк в унитаз, Феликс отлип от раковины и подошел к Хенджину, встал вплотную и посмотрел в глаза, а потом на приоткрытые губы. Хван кладет ладони на бедра парня, оглаживая их, отчего Феликс прижимается ближе, так чтобы их пахи соприкоснулись. Ли облизывает губы и, положив свои ладони на шею Хвана, утягивает в поцелуй. С первых движений их языки касаются друг друга. Парни совершенно не стесняются раскрепощаться, хотя совсем друг друга не знают. Хочется просто раствориться в похоти и погрузиться с головой во всепоглощающее чувство разврата. Феликс коленом раздвигает ноги Хенджина и упирается бедром в его пах, отчего тот слегка промычал в поцелуй, ощутив приятное трение. Ли, в свою очередь, заставлял свой член твердеть, потираясь о бедро Хвана. Хенджин уже более властно сминал две мягкие половинки в своих ладонях, прижимая парня к себе. Феликс углублял поцелуй, проводил языком по небу, заставляя парня дышать более прерывисто. Накатившее возбуждение накрывало их с головой и снимало любые зажимы, которых толком и не было, с петель. Вследствие трения члены обоих парней заметно твердели. В порыве нарастающей страсти Хенджин схватил Феликса за волосы, которые были собраны в небольшой хвостик, и оттянул назад, чтобы он мог переместить свои губы на линию челюсти, обвести ее языком, а потом прильнуть влажными губами к светлой коже шеи и оставить алую отметину. После этого Хван мазнул по шее языком, и с губ брюнета сорвался первый тихий стон. Феликс в этот момент терся о бедро Хенджина. Его член уже жутко хотел ощутить чужое прикосновение. — Ты сладкий, — внезапно заключает Хван, лизнув шею парня еще раз. Он провел влажную дорожку до уха и захватил в плен своих губ мочку уха. — Ах-ха-а, — выдыхает Феликс, плавясь в руках Хенджина. — Это ты меня еще по-настоящему не попробовал, — ухмыляется он, смотря слегка заплывшим взглядом на Хвана. Хенджин лишь ухмыльнулся в ответ, прищурил глаза, отчего его взгляд стал более ехидным, и поменял их местами. Он вжал Феликса в дверь, держа руки на его талии. Они вновь соединили губы в страстном поцелуе. Руки Хвана схватились за джинсы и принялись расстегивать пуговицу и ширинку. После этого Хенджин опустился на колени и с игривым взглядом посмотрел на Феликса, который бесконтрольно облизывал свои губы и смотрел на парня сверху вниз, что не могло не возбуждать. Стянув джинсы с худых ног, Хенджин провел ладонью по твердому члену, который оставил мокрое пятнышко на нижнем белье. Он только гладил орган по всей длине сквозь ткань боксеров, а Феликс уже начинал слегка постанывать. Хенджин не отрывал взгляда от лица брюнета, следил за каждой реакцией. — Хочешь сказать, что ты везде такой сладкий? — заигрывает Хван, медленно оттягивая резинку боксеров вниз. — Не попробуешь, не узнаешь, — с дерзкой ухмылкой отвечает Ли. — Заинтриговал, — Хенджин резко стягивает с парня боксеры, открывая себе вид на налившийся возбуждением член, стоявший колом. Хенджин обхватывает орган рукой, собирает с головки сочащийся предэякулят большим пальцем и размазывает по стволу. Он продолжает смотреть на Феликса, который тоже не отрывал от него взгляда. Ли кусал обе губы, а потом зализывал возможные ранки, остающиеся от острых клыков. Хван раскрывает рот, приближается к члену брюнета и касается языком головки, обводя затем ее по кругу. — Бля-я, — тянет Феликс и закидывает голову назад, и ударяется ей о деревянную дверь. Но боль он почувствовал не ярко, потому что ощущений от влажного рта, который накрывал головку его члена, было гораздо больше. Хенджин принимается вбирать возбужденный орган в рот медленно, чувствует губами пульсирующие венки. Он расслабляет горло, когда головка члена касается надгортанника, и, схватившись за бедра брюнета, заглатывает член до основания. Это окончательно кружит Феликсу голову. Его руки неосознанно ложатся на макушку Хенджина, зарываются в волосы, слегка тянут пряди. Он помогает парню отпрянуть от своего члена, а потом медленно насадиться обратно. Ли откровенно стонет от каждого движения, его член дрожит во рту Хенджина, истекает естественной смазкой, что смешивается со слюной. Хван продолжает оглаживать бедра Феликса, после чего сминает его ягодицы, раздвигает их, хочет пробраться пальцами к упругому колечку мышц. Он лишь касается его снаружи, обводит пальцем, но не входит. Феликс оттягивает голову Хенджина, так что Хвану приходится освободить член брюнета из плена своего рта. Он отпрял от органа с характерным звуком, который может образоваться только по причине обильного количества смазки. Учитывая, что член Феликса активно истекал предэякулятом и получил еще довольно приличное количество слюны Хвана, то смазки было более чем достаточно. — Ты куда свои пальчики хотел засунуть? — без толики раздражения спрашивает Феликс. Хенджин вытирает тыльной стороной ладони рот и ухмыляется. — Ты действительно сладкий, не соврал, — Хван гладит бедра брюнета, пока не поднимается с колен. — И стонешь ты красиво. Я просто хотел довести тебя до оргазма. Феликс показывает жестом, чтобы Хенджин поднялся, тот удивляется, но слушается и встает, перекладывая свои ладони на талию, поднимая тонкую майку, чтобы коснуться голой кожи. Ли не медлит и расстегивает ширинку на брюках Хенджина, а затем спускает вниз вместе с боксерами, выпуская из плена узкой одежды дрожащий возбужденный орган, который тоже так и ждет, когда к нему прикоснутся. Хенджин позволяет ему делать все это, ведь понимает, что не продержится долго. Член ныл, от этого скручивало живот, становилось уже невыносимо. — Я уверен, что твои пальцы в моей заднице сделают свое дело, но лучше, если это будет твой член, — выдает Феликс, отчего у Хенджина сносит крышу. К тому же брюнет сейчас водил по его стволу рукой, размазывал предэякулят, Хван еле держал себя в руках. А когда Феликс подносит палец той руки, которой ублажал его член, к своим губам и облизывает его, то в Хенджине просыпается какая-то животная похоть, дикая, сносящая все на своем пути. — Мм, — тянет Феликс, — тоже сладкий, — ухмыляется. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Хенджину нужно услышать согласие. — Да, — томно проговаривает Феликс и разворачивается лицом к двери, в которую кто-то постучал, а потом прокричал: — Скоро, а? Ссать охота. Парням было откровенно наплевать. Феликс выгнулся в спине, упираясь ладонями в дверь. Он подставил свой зад Хенджину так, чтобы тот мог спокойно пристроиться и проникнуть в него. Хван огладил упругие ягодицы, раздвинул половинки и, подтянув Феликса чуть на себя, пристроился к проходу. И проникнув в брюнета, Хенджин издал гортанный стон. Стенки Феликса с радушием приняли всю длину. Член Хвана не переставал истекать предэякулятом, смазывая проход и давая ему входить более активно. С уст каждого срывались откровенные стоны. Феликс даже сам подавался назад, чтобы насадить себя на этот горячий член, хотя Хенджин держал парня за бедра и толкал на себя. Найдя подходящие движения и темп для обоих, они наконец-то смогли не думать об этих вещах, а лишь утопать в эйфорических ощущениях. В дверь снова постучали: — Я сейчас выломаю эту дверь к херам, — орет какой-то парень. Скорее всего, было слышно, что в ванной комнате кто-то занимается сексом. Сложно такое не услышать, когда Феликс стонал прямо возле двери, которая теперь тряслась не только от битов музыки. Ли упирался в нее ладонями, и резкие толчки Хенджина заставляли дверь дрожать. Брюнет почти что ногтями впивался в дерево. Он настолько таял от глубокого проникновения и быстрых фрикций, что видел звезды перед глазами. Этот секс у него не первый, но почему-то именно этот половой акт доставляет ему гораздо больше приятных ощущений. Хоть Хенджин и ведет себя немного грубо, заталкиваясь резко и основательно, сминая до красных следов ягодицы, но он не делал больно. А Феликс любил такое обхождение с собой. Любил тонуть в разврате. — Фел-ликс, я скоро, — предупреждает Хенджин и, переместив одну руку на живот парня, обхватил другой рукой его член и стал активно доводить брюнета до разрядки. Феликс не возражал, потому что и сам хотел прикоснуться к себе, только вот Хван опередил его. Проникнув резкими толчками в брюнета еще несколько раз, Хенджин кончил в него, после чего кульминация не заставила ждать и Феликса. Капля за каплей его член выпускал белесую жидкость. Тепло, растекшееся внутри, вскружило Феликсу голову, а после того как он сам испытал оргазм, он расслабился, свесив голову. Пряди его челки слегка взмокли, а сам он глубоко дышал, упираясь в дверь. Хенджин вышел из парня и помог ему убрать все следы их развратного уединения влажными салфетками. Феликс еле выпрямился, но никакого дискомфорта он не ощущал, просто тело одолела приятная истома. Он развернулся к Хенджину, который медленно натягивал на себя одежду. — Ты ведь знаешь, что обо мне говорят? — внезапно спрашивает Ли, с прежним интересом разглядывая телосложение Хвана. — Да, — не скрывая, отвечает Хенджин и застегивает ширинку. — Мне тебе надо заплатить? — он изгибает бровь и боится, что эта их встреча окажется некой услугой, которую Хенджин и не думал покупать. Это немного подпортит настроение. — Нет. Знаешь что, тебе ни за что не надо платить. Твоему члену можно все, — Феликс натягивает на себя одежду, чтобы он смог подойти к парню. Он оглаживает его плечи, предплечья, а потом перекладывает ладони на плотный торс, до которого так и не успел дотронуться, и ведет ими вверх, останавливая на груди. — Тебе можно все, — заключает Ли. — Да? — вскидывает Хван брови, ухмыляясь, сминает руками тонкую талию брюнета. — Я на тебя давно глаз положил, — признается Феликс, — и не прогадал, — улыбается и льнет к губам. — Да выходите, блять, уже! — очередной стук в дверь. Парни хихикнули в поцелуй, после чего отпряли друг от друга, привели себя в порядок, поправив одежду и прически, и вышли из ванной комнаты. Они словили на себе удивленные и озлобленные взгляды. Но им обоим было настолько плевать. Они прошли на кухню, взяли по бутылке пива и вернулись в гостиную. Плюхнувшись вместе на диван, парни привлекли к себе внимание Чана, который сидел в кресле рядом. — Я вас потерял. Вы где были? — спрашивает он, выгнув одну бровь. Хенджин потер шею, косясь на брюнета, который улыбнулся и ответил: — Знакомились, — он мило улыбается своему брату, который сначала с прищуром посмотрел на него, но потом расслабился. А увидев, как Хенджин, казалось, по-дружески обнимает Феликса за плечи, Чан решил, что наконец-то у его брата появится друг, так еще и такой хороший, как Хван Хенджин, который сейчас смотрел на Феликса и ухмылялся, толкая язык за щеку. Но они даже не успели побыть друзьями, они перескочили этот этап и перешли к самому сладкому.