Кристальная бабочка

– Ты писал, что хотел бы украсить ею мои волосы. Сяо удивленно посмотрел на кристальную бабочку, которую Итэр вложил в его ладонь. Он не ждал такого. Он вообще не ждал, что его позовут, хотя и просил (да, это действительно была просьба, только Сяо в этом никогда не признается) о встрече. Он слишком привык к одиночеству и то, как Путешественник тянулся к нему, заставляло теряться. Но… не пугало. Итэр – ненавязчивый и невероятно мягкий, осторожно-ласковый, словно первые лучи солнца, которое плещется в его янтарных глазах даже в глубинах Разлома. В груди разливается тепло, и дышать становится то ли легче, то ли труднее. Сяо не совсем понимает. Может, он и вовсе не дышит. Якса усмехается и, избегая чужого взгляда, закрепляет бабочку Гео в пшеничных волосах. Он не видит, но знает – Итэр улыбается. – Мне стоило наведаться в Мондштадт, – произносит Сяо, заправляя Итэру непослушную прядь за ухо и все так же смотря куда-то в сторону. Он задевает пальцами мерцающую сережку, и та отзывается тихим позвякиванием. – Зачем? – Голубой бы пошел тебе больше. Золотистый… сливается. – Герою все к лицу, – Путешественник с деланным самодовольством задирает голову, вновь заставляя сережку звенеть. Адепт в ответ на это качает головой, прикрыв глаза. Ну что за человек… Но Итэр в самом деле был героем и никто бы не решился с этим поспорить. Лучший из искателей приключений, доблестный рыцарь Мондштадта, бесстрашный защитник Ли Юэ и непоколебимый командир одного из отрядов повстанцев Инадзумы; неунывающий, добрый и проницательный. Песни о нем, должно быть, получатся чудесные. Сяо надеется услышать их когда-нибудь. А еще Итэр друг, терпеливый и понимающий. Об этом вряд ли расскажут легенды, но Сяо будет помнить его прежде всего таким. Под веками навсегда отпечатался образ солнечного юноши с волосами цвета спелых колосьев. – …ты улыбаешься. Сяо правда улыбается и, наверное, впервые спустя долгие мучительные годы не чувствует за это вины. Итэр каждый раз словно забирает часть груза с его плеч и ослабляет сковывающие его невидимые цепи. Кажется, дышать становится все-таки легче… – Это из-за тебя, – слетает с губ случайно, но Сяо не жалеет об этом. Итэр заслуживает знать. Итэр заслуживает целого мира, а, значит, и искренности Яксы тоже, если он этого хочет. Сяо открывает глаза и наконец поднимает их на Путешественника. Какой же он все-таки замечательный. Итэр невесомо касается щек Сяо огрубевшими в странствиях ладонями, безмолвно прося разрешения, и Адепт кивает. Тогда Путешественник, приподнявшись на носочках, на мгновение прижимается губами к его лбу. И если сухие прикосновения холодных губ Моракса – это благословление, то поцелуи Итэра, теплые и влажные – это любовь. Однажды Сяо позволит себе поцеловать Итэра по-настоящему. Интересно, его губы на вкус действительно похожи на закатники, или так только кажется?